что-то на нежном.

«чертов искуситель.» *** на шелковых простынях остаются складочки, когда ваня выгибается словно змея. каждый миллиметр его тела горит от смазных поцелуев, засосов. сережа блуждает руками под рубашкой белой, целует, посасывает горошины розовые через ткань, что после холодом отдают. он целует куда-то смазно, носом утыкается в аромат дорогих духов на шее любимого, вдыхает ровно. ваня не сдерживается, дышит равно, когда на нем ткани не остаётся, а сережа запоминает каждый изгиб, стон, вздох, мольбу. ваня молит продолжить, запускает руки в кудри темные, сжимает их. сережа — искуситель. он покусывает кожу фарфоровую, оставляет багровые, алые, темные метки. он языком мажет по животу впалому и талию сжимает тонкую. опускаясь ниже, он играет с ваней, дразнит, трётся щекой предательски. дует на головку члена, смотря за реакцией бессмертных, тот лишь руками рот закрывает, чтобы лишние звуки подавить. срывается. выдыхает тяжело, проговаривая «сережа» звучно, в кудри руки запускает, тыкая уже без намека. сережа приоткрывает рот шире, поднимается немного выше, чтобы позволить головке потираться о нёбо. руки на талии. держит его слишком крепко, держит и в одно движение заглатывает уже подрагивающий от возбуждения член. выпускает на секунду острые зубки, а ваню уже бьёт дрожью от такой манипуляции. он позволяет стонам раздаваться, впитываться в стены спальни, толкается бедрами глубже, выгибается, будто вот-вот постыдно кончит. пропускает пальцы в ткань шёлковую, сжимает на пике. но пешков лишь отстраняется, смотря блядским взглядом на бессмертных. он выглядит прекрасно: глазки закатывает, брови сводит, а его щеки пылают. разочарованно мыча, ваня вновь молит. —киса, ты так хочешь этого? - спрашивает сережа голосом хриплым. ваня снова мычит, говоря нечленораздельное. тогда сережа проводит рукой «вверх-вниз», под сладкий стон с всхлипом, ваня кончает. —чертов сережа, ты слишком прекрасен.