Истома

- Мне кажется, я не доживу до конца лета… – стонет Чанбин. – Еще парочка таких же жарких деньков – и я помру, – он раздраженно отбрасывает мокрые от пота пряди волос с глаз. В общежитии, принадлежащем хенам, кроме них с Феликсом никого нет: группе дали неделю отдыха, и ребята разъехались кто куда. Одни рванули к родителям, а другие… другие просто-напросто поменяли дислокацию и обосновались в чужой комнате (эх, Джисон, Джисон…) - Доживешь, хен, – слабо протестует Ли. По шее сбегает тоненький ручеек пота. - С фига ли? - Впереди японский тур, – напоминает Феликс, обмахивая лицо ладонью. – Почти полтора месяца бесперебойной работы. - А… точно, – вздыхает Со. – Контракты, неустойки, все дела… Черт… Черт! Сеул раскален невыносимой жарой, которая стоит на улицах города уже вторую неделю. Душно. Липко. Знойно. Долгожданного спасения не найти ни на дне бутылки с минералкой, ни в охлажденных кондиционерами помещениях. Температура воздуха опускается лишь к середине ночи, да и то незначительно, всего лишь на пяток градусов. И на этом спасибо. Через неделю группу ждет перелет в Японию (сначала Токио, потом Осака и Киото… в общем, бег по кругу) – дай бог выпадет возможность поспать. Так что пока не наступила череда концертов, перемежающая с репетициями, тянущими до утра, ребята решают посвятить свободное время друг другу, – даром, что ли, второй год находятся в статусе парочки? Но погода рушит долгожданные планы. Желание посетить парк развлечений, сползать к башне Намсан, потусить на улицах Хондэ, слопать по порции дынного бинсу, а затем вернуться в пустующую общагу и со вкусом потрахаться на кухонном столе идет по пизде, точнее – под хвост трем котам Минхо-хена. В воображении Чанбин уже раз десять вежливо постучался членом в расслабленную розовую дырочку Феликса (он все-таки чеболь, а не какое-то там похотливое животное!), после чего уютно в ней расположился и от души набедокурил, а в реальности… всё на что его хватает, так это на отброшенную к стене футболку, ленивый французский поцелуй со вкусом арбуза и взаимный отсос. Долбанная жара, черт возьми! Они с Ликсом лениво беседуют обо всем на свете и закусывают спелым арбузом, развалившись на полу – усевшись прямо перед вентилятором, который гоняет воздух из одного угла комнаты в другой. Алый сок стекает из уголков рта на подбородок и шею, капая на скрещенные в коленях ноги, и парни то и дело поглядывают друг на друга, отодвигая липкими запястьями падающие на лоб волосы. Планы как следует оттянуться в постели летят к ебаной матери, но Чанбин все равно чувствует себя счастливым. Он искоса поглядывает на Феликса и с трудом сдерживает смех – Ли по уши вымазан в арбузном нектаре, трикотажные шорты задраны до самых бедер, а на шее наливается предательской краснотой засос. Красивый. В любом виде красивый. В одежде и без нее. Бешено скачущий на Чанбине и лежащий под ним с приглашающе раздвинутыми в стороны бедрами. Читающий строчки рэп-партии и пошло стонущий. Позирующий перед камерами на лестнице отеля и послушно глотающий теплое семя любовника. Безупречный. Чанбин улыбается. Он не теряет надежды слиться с Феликсом в экстазе и, о чудо! его желание сбывается. К ночи жара ожидаемо спадает: дышать становится чуть легче, но главное, конечно, совсем не это. Наконец-то, Чанбин может коснуться губами кожи Ли, обвести кончиками пальцев изгиб бедренной косточки и проникнуть головкой члена в неплотно сомкнутые врата сфинктера. Невероятное ощущение. Как будто ты пьян. Совершенно пьян. До одури. До истомы. До мокрого от пота тела, вбивающегося в другое, словно оголодавшее животное, ищущее и нашедшее себе пару на одних только инстинктах через десятилетия разлуки. До соленого на языке чужого вкуса. До черт знает какого по счету за ночь душа, принятого вместе. До сладких, мерных покачиваний бедрами. До прерывистого дыхания и искренних слов любви. До сдавленных криков. До крепких, долгих поцелуев, в которых страсть составляет один из основных ингредиентов, влитых в коктейль из чувств. Кажется, тот арбуз был каким-то особенным. Первое, что делает Чанбин, продрав глаза поутру – припрыжку несется в продуктовый магазин, тот самый, в котором накануне покупал сладкий сочный плод. На обратном пути домой он заскакивает в аптеку и вооружается двумя пулеметными лентами любимых японских презервативов, изготовленных из рекордно тонкого слоя латекса. По иронии, единственным видом интимной смазки для анальных утех, стоящим на прилавке, является лубрикатор с ароматом арбуза. Ли встречает Чанбина на пороге квартиры. Феликс едва успел принять душ и выглядит заметно посвежевшим. Его кожа с россыпью веснушек, напоминающих причудливую схему звездочета, благоухает лосьоном для тела, а банное полотенце, повязанное на бедра, норовит соскользнуть на пол. На улицы Сеула неумолимо возвращается жара. Духота и зной снова выходят на сцену; но вместо освежающего полость рта ломтика арбуза Феликс кладет на свой язык совсем иного вида фрукт.