Девятнадцатое июня

      Сегодня последний день школы. Одиннадцатиклассники не могли поверить в своё счастье: серая клетка отпускала их на дорогу настоящей жизни. Они больше не скрывались в школьном туалете, не прятались за двухэтажным зданием, не были на цепи. Но грусть всё равно вгрызлась червём, опустошая хорошее настроение и стирая приятный конец.       Полина сидела за партой и тяжело вдыхала сырой воздух кабинета. Химия. Ненавистный предмет, мучающий её душу и ворующий время. Руки девушки тяжело легли на деревянную парту, а глаза постепенно закрывались. «Скука» — вот что влипло в голову почти бывшей ученицы. — Скука. — уже вслух произнесла Полина.       И вновь тишина. Невыносимая, тягучая. Казалось, она действовала на всё тело: голова набирала вес, руки ослабевали, ноги гудели. Полина из последних сил открыла блокнот, который купила на днях, и каллиграфическим почерком написала: «Скука». — А вот и наша куколка, — прозвенел знакомый голос.       Полина подняла голову и увидела Рому. Их глаза встретились, из-за чего девушка слегка смутилась.       Затем из-за спины друга она увидела толпу одноклассников, откуда ей уже махала Катя. Настроение Полины понизилось. Общение с одноклассницей было, конечно, приятным, но иногда Катя с прилипчивостью перегибала палку. Так же её хобби никуда не делось, и Полине не впервой приходилось слышать некоторые подробности о своей жизни и жизни друзей. — А вы знаете, что Полиночка любит Пятифанова? Да-да. — сказала Катя какой-то очередной подружке. — А ты как узнала? — удивилась та девушка. — По ней не видно, Ксюшенька? — улыбаясь спросила Катя. — Она же рядом с ним чуть ли не летает. Прям ангел внеземной. Ещё он ей всегда цветы на Восьмое марта дарит, вот всегда. У нас что, мало красивых девочек в классе? — Вот прям всегда? — не веря своим ушам спросила Ксения. — А как же? Вот прям всегда. Так ещё и розы. Сказала бы, что с клумбы ворует, вот только нет их у нас в посёлке. В город ездит. Сам. Даже Антона и Игоря с собой не берёт.       Из воспоминаний вырвал её Антон. Он стоял с букетом хризантем и белых роз. Полина поправила прядь волос и краем уха уловила его тихое: «Привет». — Привет, — звонко ответила девушка. — Давно ты тут? — поинтересовался Антон. — Время проходило так, как на уроках химии перед каникулами. А вообще, никто не знает сколько сейчас времени? — Без шестнадцати два, — ответила Катя, смотря на раскладной розовый телефончик. — Значится, сижу здесь почти час, — с натянутой улыбкой высказала Полина. — Ты чо, ёбнулась совсем? — удивился Рома. — Ну, я просто боялась опоздать, — начала оправдываться девушка. — А с нами чо не пошла? — Не хотела ловить совершеннолетнего возле нашего магазина. — Полиночка, а знаешь кто его выловил? — переключила Катя внимание на себя. — Кто? — спросила Полина. — Антон! — Антон? — удивилась девушка. — Да, но об этом потом, — неловко произнёс парень, поправляя очки. — А где Бяша? — спросила Полина. — Думает как водку на выпускной пронести, — пошутил Рома.       Как только разговоры стихли, Полину охватила непонятная ей грусть. Неужели они видятся в последний раз? Вот так просто все разойдутся? Антон с Игорем поедут покорять Москву в виде молодых художников-первокурсников, Катя пойдёт по стопам матери. А Рома что? Поедет в Питер учиться на хирурга? У всех хорошие и практичные профессии. А у неё что? Скрипка? В последнее время девушка не могла смотреть на этот музыкальный инструмент. Из-за него тошнило. Оно заставляло пугаться похуже, чем самый страшный ужастик. Может, Полина вовсе не любила этот инструмент, а всего-навсего хотела сохранить память о маме? Но теперь не было смысла её сохранять. Полине больше не нужно тепло родителей, ей нужно тепло друзей и Ромы.       Рома… Казалось, будто он единственный, кто её по-настоящему понимает. Он жаждал свободы, как и она. Он дышал нею. Рома мог прогулять школу вместо скучных и никому не нужных уроков. А зачем они нужны, если чуть ли не все учителя говорят: «Не понимаешь? Иди к репетитору.»? Частенько после школы Полина с Ромой ходили на одну полянку, сидели на бревне и говорили обо всём на свете. И с каждым разом Полина краснела всё больше и больше. — Полин, я тебе плеер с музыкой давал? — как-то в восьмом классе спросил Рома у Полины. — Да, давал, — спокойно ответила брюнетка. — И как тебе моя музыка? — Интересная… — неловко сказала девушка, накручивая локон на палец. — Эх, ежевика, ничего ты не соображаешь в музыке.       Вскоре этот плеер оказался у неё дома. Она честно выиграла его у Ромы в «камень, ножницы, бумага», когда отстаивала честь Антона. Тогда она ещё дала по щелбану Роме и Бяше, после чего быстро убежала на уроки скрипки.

***

      По крыше небольшой школы стучал дождь. Пахло сыростью. Но несмотря на это, улыбки не сползали с лиц учеников и их родителей. Все дружно разместились в актовом зале, где после начала торжества погас свет. Полина стояла на сцене с микрофоном в руке и произносила речь: — Дорогие друзья! Для нашей школы счастье, что вы собрались сегодня в этот прекрасный день в этом прекрасном месте! Мы находимся там, где когда-то хотели находиться наши предки. 11-Б класс сейчас представит вам сценку об их жизни!       Полина ушла со сцены, и теперь там расположились декорации небольшого сельского домика. В нём сидели три человека: глава семейства (Антон), его жена (Катя), а так же отрок их (Рома). На ребятах красовалась одежда крестьян тринадцатого века, которая сильнее углубляла зрителей в сценку. — Да говорю вам, у нас свинью украли! — чуть ли не визжа произнесла Катя. — Старая, ничего не крали, ибо едят столько же, сколько и ели, — махнув рукой ответил муж. — Не знаю, батенька, но думаю, стоит проверить, — вставил свои пять копеек отрок. — Ишь ты, — ухмыльнулся отец семейства. И кто же будет в сарае сидеть? — А, может быть, батенька, и я смогу, — гордо выпалил сын. — Может-то может, да не боишься ты? — А чего мне бояться? Свиней? — Вот и правильно сынок, правильно, ступай, покажи свои умения, — поддакивала Катя. — Я вас не подведу, — по-военному ответил Рома, после чего ушёл.       Через пол часа отрок прибежал в ужасе. Он заскочил в дом, полностью забыв про дверь. — Батюшка, матушка! — испуганно залепетал Рома. — Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался глава семейства. — Свиней стало меньше, — чуть спокойней продолжил отрок. — И как ты это понял? — Их было девять, а стало семь. — Ну вот, видишь! — крикнула Катя с соседней комнаты. — Не зря сына в школу отдали, умный стал, что я за ним не поспеваю, а ты и подавно.

***

      После выпускного весь 11-Б подался в кафе вместе с родителями. Это кафе было единственным в посёлке, поэтому уже бывшим старшеклассникам не давали какого-либо выбора касаемо места времяпровождения. — «Облом» — звучало в голове у выпускников, ибо праздновать выпускной с родителями — та ещё скука, особенно в таком культурном месте.       Кто-то из родителей пошутил, но посмеялось только старшее поколение. Испанский стыд — вот что это было, и никакая еда не в состоянии исправить вечер. Лишь воспоминания об удачной постановке как-то сглаживали углы.       Полина, несмотря на дождь, вышла на улицу. Девушка встала под крышей постройки и посмотрела вдаль. Как же мелодично звучит дождь. Казалось, словно это знак для её будущей жизни: поступай в консерваторию. Радуй и чаруй людей, как в своё время это сделал я!       Полина улыбнулась, и, казалось, будто в ней загорелся огонёк. Тот, что когда-то исчез и вернулся вновь. Она уедет отсюда, но дождь будет с ней всегда.       Следом за Полиной вышел Рома. В руках он держал два зонта. Один из них он протянул Полине и она молча приняла подарок. Лишь на мгновение девушка прикоснулась к руке парня, как её душа тут же запела. Она пела поздней весной, когда всё распустились и оставалось только наслаждаться её красотой. Но тут же иголками сомнения прошлись по сердцу, оно зашептало: «Говорить или не говорить?». Признаться в любви и потерять Рому, либо же прятать свои чувства и иметь с ним хоть какую-то связь?       Из потока мыслей девушку вывел голос Ромы: — Спасибо сказать не хочешь? — Ой, прости. — неловко произнесла девушка, пряча очередную прядь волос за ухо. — Спасибо тебе, Рома. Только зачем мне зонт? — Прогуляться, — тут же подобрел юноша. — И куда же? — На наше старое место. — А если заметят, что нас нет? — обеспокоенно спросила Полина. — Думаешь, им есть дело до нас? Антон, Катя и Бяша сейчас Семёна встречают. — А почему Семён приехал? — удивилась будущая скрипачка. — Повидаться захотел говновоз драный, — не особо радушно сказал Рома. — Поэтому ты и сбежал? — с подколом поинтересовалась девушка. — Нет, с чего бы это? — стал оправдываться парень. — Просто я его простить не могу за некоторые поступки, но ты не думай об этом уёбке, думай лучше обо мне. — А я и так думаю о тебе, — смущаясь ответила Полина. — Вот и заебись, — весело ответил Рома, после чего взял девушку за руку и пошёл с ней в сторону леса.

***

      Добрались они на полянку быстро. Небольшая прогулка напоминало маленькое приключение, которое укрепило и так крепкую дружбу. Парню и девушке было весело перепрыгивать через ручейки, бегать по валунам и соревноваться с ветром. Они ещё на начале пути повесили зонты на дереве, надеясь, что не забудут о них.       Полине и Роме сейчас было абсолютно плевать на всё и всех, кроме леса и друг друга. Они чувствовали себя счастливыми. — Ежевичка, ежевичка! — кричал Рома, когда терял Полину в их небольшой игре.       Фиолетовое платье быстро выдавало её. Девушка, смеясь, старалась прятаться за деревьями, вот только орлиный глаз юноши всегда находил её. Полине иногда казалось, что Рома попросту видел насквозь, и, кто знает, может, он видел и её душу.       Лишь одышка заставила друзей остановиться. Сначала устала Полина, а после неё уже и Рома. Выглядели они потрёпанными, но в их сердцах кипела любовь. Они вместе дошли до небольшой поляны, где лежало поваленное дерево.       Рома окинул взглядом до боли знакомое место: поляна. Их полянка, где они с Полиной провели несколько лет. Он никого сюда не водил, даже Бяшу с Антоном, а про других и заикаться не стоит. А почему? Из-за Полины? Хотелось, чтоб с ней были не только воспоминания, а ещё и ассоциации с красивым местом? Эта поляна и впрямь удивительная: здесь всегда много ягод и грибов, поют разные птицы, летают прекрасные бабочки.       Даже сейчас это место было прекрасным: к шпилям деревьев притрагивались серые облака, дождь слезами стекал с аккуратных кустиков и травинок, ветер тихо покачивал все владения полянки.       Друзья сели на сырое дерево, после чего резко замолчали. Их мысли терялись, словно люди в ночной чаще. Сердца всё так же бешено стучали, и, казалось, их никому не под силу остановить. Полина заговорила первой: — Всё закончилось. — Да… — тихо ответил Рома, словно боясь показаться громче дождя. — Мы больше никогда не встретимся. — Почему это не встретимся? Летом вот встретимся, да и есть у нас месяцок на всякую хренотень, — звонко ответил юноша. — Я по всем буду скучать, — девушка сделала паузу, — особенно по тебе. — А чего тебе по мне скучать-то? — слегка смутился парень, — у тебя вот Катя в лучших друзьях числится, а кто я? — Мой парень! — возмущённо выпалила девушка и тут же замолчала.       Рома опешил. Он попытался вытащить ответ из глаз Полины, но у той лишь подступали слёзы. Она положила руки на коленях, сжала их в кулак, а затем, собравшись с мыслями, продолжила: — Думаешь, я просто так за тобой везде хвостиком ходила? Слушала то, что ты слушаешь? Увлекалась тем, чем ты увлекался? Помнишь ту анонимную валентинку, которую тебе кто-то подкинул на парту? Так вот, это была я! Мне пришлось постараться, чтоб быть с тобой как можно чаще, а теперь ты уезжаешь…       Девушка заплакала. Парень, не думая, обнял её, погладил по мокрой голове. — Ежевичка, ты дура. Я же в тебя ещё со шестого класса втюрился. Думал, тебе Антон нравится, думал, порву его, а затем подумал, что это твой выбор любить его. Я так же думал, что ты ходишь за нами, чтоб быть ближе к нему, а, может, просто боялась быть одной. Полина, я такой идиот. Я тебя специально сюда водил, чтоб мы были только вдвоём. Порой даже представлял как тут, повредив холодной зимой руку или ногу, признавался тебе в любви. Ежевичка моя, прости. — И ты меня прости, — сквозь слёзы произнесла Полина, обняв Рому в ответ. — Вместе в Питер поедем. Не Москва, но ничем не хуже. Местечко, говорят, покультурней. Заебёшься по музеям да театрам скакать.       Девушку это улыбнуло. Она отпустила парня и посмотрела ему в глаза. — Это ты дурак, раз думал, что я запала на Антона. Он, конечно, хороший друг, но на моего молодого человека не тянет, — кокетливо высказала скрипачка. — А я тяну? — подхватил настроение будущий хирург. — Конечно. В тебе такой запал, что ты спокойно зажигаешь огонь внутри меня. Ты кажешься мне смелым и очень милым.       Рома поцеловал Полину в губы. Девушка обняла парня за шею и с удовольствием ответила на поцелуй. Её сердце заклокотало от сладкого напряжения. Вот оно — счастье. Она наконец-то честна с любимым человеком, на которого можно понадеяться.       Рома закрыл глаза от удовольствия. Как же всё-таки хорошо прикасаться к гладким губам возлюбленной. Парня интересовало насколько хороши эти губы без помады. У него уже вырисовывался образ, как он с Полиной рассказывают друг другу перед сном про свой прошедший день, после чего целуются.       Рома отпустил девушку и посмотрел на её лицо: малиновая помада немного растеклась вместе с тушью, но голубые глаза излучали счастье. Всего на секунду в голове юноши всплыли строчки стиха, которые Полина ему недавно зачитывала:

Что мне счастье, что покой? Красота глубинных глаз, И не отпугнёт уж глупый сглаз, Любовь идёт уж чередой.

      И тут юноше вновь захотелось признаться в чувствах прекрасной девушке, которая сейчас сидела возле него. Нет, она сидела возле него всё время, если вообще не всю жизнь. Дыхание парня участилось, но он старался всё контролировать. От поцелуя ещё не прошло головокружение, вот только сердце не хотело медлить. Юноша набрался смелости и заговорил: — Полина, — ласково позвал Рома возлюбленную. — Да? — с широкой улыбкой задала вопрос девушка. — Я люблю тебя, Полина. — Я тебя тоже, Ромочка.       И вновь губы возлюбленных сплелись. С новым поцелуем исчезли все беды, мир заиграл новыми красками. Казалось, всё мерзкое тут же умерло, освободив место хорошему. И лишь любовь могла поддерживать все прелести этого удивительного мира.