Поднимаясь выше облаков

      Дни рождения это всегда весело.       Куча подарков, подаренных друзьями, чуть ли не доверху заполняют комнату; деньги, подаренные всеми родственниками, пополняют баланс на карточке; приятные слова, греющие до глубины души, не могут не радовать.       Но день рождения в подростковом возрасте… это всегда нечто ужасное.       Огромная куча вусмерть пьяных подростков, решающих отметить чье-то старение, никогда не смогут воспринять слово «стоп». Слишком громкие до заложенных ушей, слишком энергичные до сломанных конечностей или предметов интерьера и слишком смелые до действий, которые априори не смогли бы совершить будучи абсолютно трезвыми.       И все бы ничего, если бы эти самые дни рождения справлялись на улице. Можно найти место, где каждому из компании будет достаточно недалеко до дома. Плюсом ко всему, выпивая на улице, можно достаточно быстро выветриться.       Однако если у именинника имеется в пользовании свободная квартира или даже дом… ждите беды.

***

      — Люмин слишком давно не видно, — оборачиваясь по сторонам произносит Тарталья. — Я начинаю беспокоиться.       — Моны, к слову, тоже, — повторяя действия своего друга сообщает Скара. Виднеется лишь куча их одноклассников, столпившихся на импровизированном танцполе — ковре возле телевизора, подключенного к колонкам. — Но не думаю, что с ними могло что-то произойти. Мы ведь у тебя на даче.       — Черта с два, — язык нещадно заплетается, а голова кипит, из-за чего слова и предложения приходится формулировать в голове с особым усердием. — Что Мона, что Люмин, когда выпивают, превращаются в монстров. Вспомни хотя бы случай, когда они украли несколько дорожных знаков, идущих подряд. Или тот момент, когда они решили попробовать приготовить вместе с Альбедо самогон.       — Брось, это ничто по сравнению с тем, что вытворяли мы с тобой, — Скарамучча вскидывает бровь, а уголки его губ автоматически поднимаются. — Девчонки просто умеют хорошо отдохнуть.       — Не спорю, но они, в отличие от нас, абсолютно непредсказуемые. Слово «хватит» для них всегда звучит, словно вызов какой-то. Просто не могут остановиться.       Тарталья, с небольшими остановками произносивший каждое предложение, каждый раз оборачивался и выглядывал в окна, пытался найти двух до ужаса пьяных девушек.       — Хватит вертеться, у меня сейчас голова закружится, — Скара бьет Чайльда по затылку, из-за чего у второго изо рта вылетают непонятные звуки возмущения. — Если ты так сильно беспокоишься, то предлагаю пойти их и поискать. Они точно находятся на территории твоей дачи.       — Тогда я быстро поищу на улице, а ты поспрашивай у ребят. Может они что-то знают.       Если в обычное время Скарамучча смотрел прямо, то в тот момент ему пришлось смотреть под ноги, нещадно заплетающиеся и подкашивающиеся. Каждый раз делая шаг, он молился Богу о том, чтобы не упасть. И не имеет никакого значения тот факт, что парень никоим образом не относится к религии.       — Люмин и Мону не видел? Они вроде как были с вами поначалу, — пытаясь перекричать музыку Скарамучча обращается к Кейе.       — Не, они вроде в туалет некоторое время назад поперлись. Глянь их там. Вдруг уснули, — не отвлекаясь от танцев сообщает Альберих. Перед ним крутится Лиза, бедрами так и притираясь к паху парня, поэтому Скара с уверенностью смог бы заявить, что до двух пропавших девушек ему нет никакого дела.       — Спасибо, бывай, — хлопает по плечу и удаляется.       Направляясь к парадной двери, Скарамучча думает о том, в какой из уборных комнат могли бы оказаться Люмин и Мона. С большой вероятностью им стало лень идти на второй этаж дома и там приводить себя в порядок.       — Я не смог их найти. Ты что-то узнал? — из-за угла на него налетает Тарталья, пытавшийся отдышаться.       — Кейя сказал, что они могут быть в туалете.       — Тогда пошли туда. Хочется побыстрее от беспокойства за девчонок избавиться.       Развернувшись на пятках, Чайльд хватает Скарамуччу за запястье и по заученному маршруту направляется к одной из уборных.       Пытаясь растолкать несколько сформировавшихся парочек, Тарталья начинает жутко злиться и одновременно с этим пытаться нарыть у себя внутри ответ на вопрос почему именно он испытывает чувство некоей тревожности.       — Дверь приоткрыта и свет горит, — издалека замечает Скара, все это время пытавшийся вытащить свою руку из цепкого захвата пальцев Тартальи. — Убери руку, а то запястье сломаешь, — совершая последний рывок просит он.       — Сорян.       Ускоряясь, Тарталья с силой распахивает дверь и выражение его лица тут же изменяется до неузнаваемого. До этого румяная кожа становится бледной, брови взмываются вверх, а рот приоткрывается в немом шоке.       И причиной такому становится увиденное: Люмин и Мона, лежащие в ванной, самозабвенно целуют друг друга. Хотя, это и поцелуем назвать сложно. Скорее подходит попытка сожрать друг друга.       — Вот это подарочек на день рождения…