Проблема?

Уильям Джеймс Мориарти — молодой преподаватель математики, вызывающий у всех окружающих его людей только положительное впечатление, что появилось не из воздуха, ведь мужчина постоянно опрятно выглядел, умел не только поддерживать диалог, но и являлся хорошим слушателем. Последние четыре года математик состоит в счастливых отношениях с преподавателем химии, Шерлоком Холмсом, год между мужчинами заключен брак. У них правда все хорошо, супруги вместе и в горе, и в радости, создают комфортные друг для друга условия, с пониманием и уважением относятся к своему партнеру. Правда, всегда. Уильям, заводя свою машину для того, чтобы поехать домой, был слегка нервным. Не то, чтобы это было совершенно нетипично для него, но сегодня голова Мориарти была забита странной, в его понимании, вещью, а точнее поведением его мужа. Шерли, как любил называть Холмса Уильям, весь день, начиная с момента перерыва между первой и второй парой, вел себя слегка безразлично и агрессивно по отношению к преподавателю математики. Казалось бы, что для человека довольно естественно временами впадать в подобное состояние, ведь люди слабы перед усталостью и стрессом, которые появляются во время работы, но Шерлок никогда, ни в каких ситуациях не позволял себе срываться на своего любимого. Абсолютно никогда. Уильям, казалось, не должен так переживать по поводу таких жестов со стороны супруга, но профессор правда не привык получать такое в свой адрес. Это не злит, не раздражает, просто… Пугает и тревожит. Мужчина, в связи со своим не самым приятным опытом в прошлом, правда боялся остаться нелюбимым и покинутым, брошенным. Песня, заигравшая по радио, оборвала цепочку мыслей Мориарти, заставляя последнего погрузиться в вождение. До дома ехать около пятнадцати минут. Скоро он со всем разберется. Выйдя из машины и выкурив сигарету, математик подошел к подъезду, быстро набирая на панели домофона «2411». Первый этаж многоэтажки встретил Уильяма мигающей желто-белой лампочкой. «Завтра следует позвонить электрику» — подумал Мориарти, заходя в исписанный фразами по типу «Вы все пидорасы» лифт, после чего нажал на кнопку «5». Вот-вот он будет дома. Он точно со всем разберется. Все будет хорошо.

***

Шерлок честно пытался контролировать это. Он искренне любит своего мужа. Он ценит своего мужа. Он доверяет своему мужу. Правда доверяет. Но… Когда его красивый, восхитительный, умный, прекрасный Лиам так мило беседует с преподавателем физики черт-его-возьми-блять-Бондом, Холмс срывается. Глупо? Пиздец как. Ужасно, по отношению к Уильяму? Пиздец как. Вечером он обязательно поговорит об этом с математиком. Возможно. Скорее всего. Если хватит смелости. А сейчас.. а сейчас он будет вести себя как подонок. Неосознанно. Но будет.

***

Как только Уильям совершил последний поворот ключа, открывая дверь семнадцатой квартиры, к его ногам подбежал рыжий кот. — Привет, Чуя — обратился Мориарти к подошедшему, проводя рукой по его спине, — и тебе привет, Буська! — слова были адресованы второму коту, что сонно, медленно приближался к профессору. После обязательных ласк с животными, которых мужчины подобрали на улице холодной зимой два года назад, Уильям снял обувь, повесил пальто на вешалку и окрикнул Шерлока, который, увлеченный чтением новостей, не заметил возвращение супруга. — Шерли, я дома! — крикнул Мориарти, заходя глубже в квартиру, думая, в какой комнате может находиться мужчина. Выбор профессора пал на кухню и он не прогадал, — Как прошел день? — спросил Уилл, обнимая и целуя своего мужа. Шерлок, такой домашний, в растянутых спортивных штанах и старой футболке выглядел так тепло и уютно, что математик на минуту забыл про свои тревоги, но, смотря в глаза Холмса, стало понятно, что проблема есть. — Что случилось сегодня? Ты ведешь себя, мягко говоря, странно. — Уильям решил, что нет смысла медлить и стоит приступать к решению вопроса, который явно волновал их обоих. — Я? Разве? Дорогой, все нормально, ну, разве что, ну… — Мориарти застал Шерлока врасплох. Химик рассчитывал, что именно он поднимет эту проблему. Когда-нибудь. Но его муж, в очередной раз, доказал, что от его внимательных и безумно красивых глаз ничего не скроешь. «Стоит ли мне говорить это?» — эта мысль весь день убивала Холмса, но раз Лиам сам поднял тему, наверное… — Что у вас с Джеймсом Бондом? Тишина, царившая в квартире, резала уши Шерлоку. Глаза Уильяма расширились, рот приоткрылся в немом вопросе, лицо побледнело. Казалось, часы начали тикать в несколько раз громче, напоминая о том, что время идет, тишина не должна продолжаться долго. В конце концов, они — взрослые люди, которые еще на начальном этапе отношений приняли стратегию обсуждать все тревоги и опасения. — У меня с кем, прости? — разорвал тишину Мориарти. В голове профессора не укладывалось, как Шерлок Холмс, его любимый муж, мог усомниться в его верности. Откуда вообще такие мысли в голове супруга? Уильям понял, что он начинает злиться. Скорее всего — это защитная реакция. Но осознание придет позже. Сейчас перед ним мужчина, которому он уже четыре года отдает свою душу и тело. Этот мужчина сомневается в верности Уильяма. Интересно. Неприятно. Непозволительно. — Шерлок, ты бредишь? — Я? Это я брежу? А почему ты с ним так мило беседуешь? Почему вы вместе пьете кофе? Почему он вообще, блять, смеет касаться тебя? — химик тоже злится. Такого никогда не было. Впервые за четыре года у них происходит не спокойный разговор, а агрессивный диалог двух взрослых детей, что впервые столкнулись с такой противной вещью как «ревность» — Садись, родной, поговорим. — твердо произнес Холмс, надавливая Лиаму на плечо, заставляя опуститься на стул, после чего становится над ним. В сложившейся ситуации математик чувствует себя нашкодившим котенком, которого отчитывает хозяин, хотя сам Уильям даже не понимает, в чем провинился. Это бесит. Злит. Раздражает. Выводит. Возбуждает. Стоп, что? Возбуждает? Уилла возбуждает злой Шерлок Холмс, что сейчас — — Какого хуя ты молчишь? Оправдаться нечем? — слова преподавателя химии вернули профессора к реальности. Воздух, по ощущениям, обжигал кожу, создавая контраст с холодным потом, что выступил на спине Мориарти. — Ты понимаешь вообще, какой бред сейчас несешь? — задает вопрос Уильям, — Почему ты вообще сомневаешься во мне? Я не давал даже повода для таких мыслей. То, что ты там себе надумал, исходя из банальной вежливости по отношению своих коллег — полный идиотизм. Почему ты решил, что я не могу контактировать, беседовать и отдыхать со своими приятелями? Решил, что я — твоя собственность? А у меня спросить не хочешь? — агрессивно, что ни капли не типично для Лиама, ответил тот, глядя прямо в глаза мужчины, что возвышался над ним, сжимая спинку стула. По телу Мориарти прошла дрожь, как только он понял, что только больше выводит Шерлока. Глаза Холмса с некой яростью смотрели на Уильяма, давая понять, что да, Лиам — только его. Только его. Только, блять, Шерлока Холмса, профессора в области химии. — А ты сомневаешься в том, что ты только мой? Или тебе нужны доказательства, мистер математик? — рука химика обхватила тонкую шею Мориарти, слегка сжимая, а слова были произнесены в чувствительное ухо. — А что, если нужны? — Уильям сглотнул, прежде чем как можно спокойнее сказать это. Он возбужден. Необычная ситуация. Интригующая. Ему нравится. Шерлок около двух секунд стоял, молча смотря на своего супруга. Как они до этого дошли? В целом, плевать, сейчас есть только двое мужчин и их губы, что ожесточенно впились друг в друга. Холмс сильнее сжал горло «провинившегося», продолжая откровенно насиловать его рот. Восхитительно. Хотелось сказать, что восхитительно, как и всегда, но нет. Сейчас по-особенному восхитительно. Уильяму так хорошо и так плохо одновременно. Мужчину мало того, что отчитали без причины, так еще и посмели так унизительно разговаривать с ним. Это плохо. Это чертовски плохо, настолько, что хорошо. До одури хорошо. Контраст. «Если я сейчас умру от нехватки воздуха, я не против.» — подумал Мориарти, но поцелуй разорвали, а руку разжали. Голова кружилась, ноги дрожали, как и весь Лиам. Хотелось ощутить больше. — Уильям, встань. — твердо (так же твердо, как стоит его член) произнес Шерлок. — А если нет? Почему ты решил, что имеешь право указывать мне? — математик уже не злится. Теперь ему весело. Интересно. Теперь он играет. В ответ на дерзость мужа Шерлок грубо обхватил его подбородок, заставляя Мориарти запрокинуть голову, и повторил снова: — Встань, Уильям! И Уильям подчинился. Этому мужчине сложно не подчиниться, особенно когда он так смотрит на тебя. Так касается тебя. Безумие. Профессор, на дрожащих от желания и возбуждения ногах, встал, после чего его, взяв за руку, отодвинули, чтобы дать Холмсу возможность сесть на стул. — Было бы очень хорошо, если бы сейчас отсосал мой член своим дерзким ротиком. Если, конечно, ты не устал после Бонда. — понятно, Шерлок включился в игру. «Хорошо, поиграем, дорогой» — подумал Мориарти, прежде чем резко опуститься на колени перед мужчиной. — Думаешь, я мог бы прикоснуться к чужому члену? Ты себя недооцениваешь, родной. — рука математика сжала эрекцию Холмса через ткань домашних штанов, щека легла на колено супруга, — Или, может, ты представляешь, как я отсасываю другому мужчине? Тебя возбуждают такие фантазии? — Господи, заткнись и займись делом! — химик приспустил свои спортивки вместе с боксерами, доставая свой возбужденный член. — Как пожелаешь, милый! Уильям мягко поцеловал головку, после провел языком по всей длине, смачивая. Рот профессора опустился на половину ствола буквально на три секунды, дразня. На блондинистые волосы опустилась сильная рука, до боли сжимающая пряди на надавливающая на голову, давая понять, что сегодня побаловаться не получится. Сегодня Мориарти будут иметь. Везде. Член давил на горло, вызывая рвотные позывы, а быстрый темп заставлял слезы литься из прекрасных глаз Лиама, заставлял его задыхаться. Сверху были слышны томные вздохи и ругательства, говорящие о том, что Холмсу нравилось. Им обоим нравилось. Пиздец как нравилось. Рука Уильяма сжала его собственную эрекцию через брюки, вызывая стон, отдающий вибрацию. — Черт, Лиам, что ты, блять, со мной делаешь, дьявол! — прошептал Шерлок, насаживая математика глубже на член, обильно кончая в глотку любимого. — И ты, Шерли, все еще думаешь, что я могу так делать с кем-либо другим? — Мориарти, проглатывая все до последней капли, задает вопрос, не спеша вставать. Он ждет последующих указаний. — Нет, но я намерен доказать тебе, что ты мой, что тебе ни с кем другим не будет так хорошо, как со мной. Шерлок встает, намекая Уильяму повторить его действие, после чего прижимает к столешнице, грубо целуя. Руки химика сжимают светлые волосы, углубляя поцелуй, лишая какой-либо возможности перехватить инициативу. Мужчинам жарко, нехватка воздуха делает свое дело, заставляя голову ходить кругом. Лиам постанывает в поцелуй, сходя с ума от собственного возбуждения, что столь болезненно сжимает ткань брюк. Холмсу окончательно срывает крышу. Не то, чтобы у него и до этого было много терпения, но… Шерлок разворачивает Уильяма, заставляя последнего лечь животом на холодную поверхность, контакт с которой вызывает мурашки по телу. Химик обманчиво нежно целует математика в шею, после сильно кусает, заставляя мужчину снизу прогнуться в пояснице с громким стоном. — Шерли, господи, пожалуйста, я больше не могу ждать! — слова звучат для Холмса как красная тряпка для быка, заставляя с неким, по животному диким, рыком стянуть с Лиама штаны, не обращая внимания на одинокую пуговицу, что упала на пол, жалобно звеня. Уильям уже был готов ко всему и всем последствиям. К сексу без растяжки, смазки, к дикой боли на утро. Но Шерлок поступает иначе, становясь на колени позади Мориарти. — Стой, погоди, ты же не собирае- Бля-я-я-ть! — профессор чувствует язык химика, что проходится по краям ануса, дразня, после чего проникает внутрь, начиная увлажнять тугие и чувствительные стенки. Математика трясет, выгибает, из его рта вылетают стоны один за другим. Рука, в попытке ухватиться за что-либо, сбивает корзинку с фруктами, что мирно стояла на столе. Но сейчас не до этих жалких яблок. Когда тебя так хорошо трахают языком, уже все равно на то, что завтра придется заходить в магазин. — Шерли, о боже, еще немного и я кончу! — произносит сквозь стоны Уильям, уже готовый к разрядке, но язык выходит из него, а сам Шерлок поднимается с пола. Холмс, взяв слегка разочарованного Мориарти за подбородок, разворачивает голову последнего к себе, целуя в губы глубоко, медленнее, чем до этого. Было бы шикарно, если бы столь страстный и чувственный поцелуй длился вечность, но уже спустя пару секунд губы пропадают, а в рот опускаются два длинных пальца. Понимая, что собирается сделать партнер, Уильям старательно сосет, обильно смачивая пальцы слюной. — Хватит. Теперь просто расслабься и получай удовольствие. — сказал Шерлок, вынимая пальцы из теплого рта математика. Мориарти хотелось возмутиться, мол, до этих слов он делал ровно тоже самое, но почувствовав, наконец-то, хоть какое-то проникновение, выдавить из себя получилось только глубокий вздох. Ловкий палец химика проводил по уже более расслабленным, но еще более чувствительным внутренним стенкам, заставляя математика тихо постанывать. Недолго думая, Холмс вводит второй палец, вызывая уже более громкий стон и заставляет математика запрокинуть голову. Шерлоку до безумия нравится то, как Лиам, его любимый, до одури чувствительный Лиам, реагирует на него. Двигая рукой активнее, приходит мысль, что заставить своего мужа кончить дважды звучит безумно хорошо. Значит, так и нужно сделать, правильно? Холмсу совершенно поебать, что там правильно, а что нет, когда прямо сейчас ебет он. Пальцы то расходятся на манере ножниц, то выгибаются в поиске нерва, стимуляция которого принесет его супругу еще больше удовольствия. — А-а-ах, господи! Черт, пожалуйста, еще, Шерли! мать твою! — слышит Шерлок, понимая, что нашел. Движения руки становятся быстрее, глубже, направленные на стимуляцию точки, что заставляет его приличного, воспитанного мужчину кричать такие вещи. Пальцы вновь и вновь проникают в Уильяма, снося крышу обоим. Громкие стоны наполняют квартиру, наверняка заставляя соседей краснеть от злости и смущения, но жителям семнадцатой квартиры так похуй, что даже говорить стыдно. — Нравится? Как думаешь, Джеймс Бонд смог бы так же заставить тебя кричать от одних пальцев? Смог бы заставить тебя извиваться на этом чертовом столе, трахая тебя даже не членом? — произносит Холмс, с силой опуская свободную руку на бедра своего мужа, после обхватывая шею Мориарти, придушивая последнего, двигая пальцами внутри него еще активнее. — Знаешь, я об этом даже не думаю, Ше-е-ерли — с придыханием отвечает Лиам перед тем, как излиться на ебучий кухонный стол. Не в силах больше сдерживаться, химик смазывает свой член спермой самого математика перед тем, как войти в дорогого ему супруга. Войдя полностью, Шерлок оставляет нежные поцелуи на спине Уильяма, что создает контраст с тем, как грубо всего спустя десять секунд он наматывает блондинистые волосы на свою руку, заставляя выгнуть шею и начинает грубо двигаться внутри Мориарти, увеличивая скорость и наслаждаясь несдержанными стонами любимого, которые чередуются со столь ахуительной формой его имени, которую разрешено произносить только этому чертовски хорошему математику. Протяжное «Шерли» каждый раз врезается в мозг химика, заставляя все снова и снова умирать, мгновенно возрождаясь с новыми силами тягой к жизни, заставляя понимать, без кого эта самая жизнь не имела бы столько смысла и радостей, которые есть сейчас, с его восхитительным Лиамом, что так превосходно принимает член младшего Холмса в себя, отдаваясь полностью и телом, и душой. — Я люблю тебя… Господи, я так люблю тебя, Лиам, блять! — как в бреду сказал Шерлок на ухо Мориарти, что они оба уже близки к финалу. Рука отпускает волосы, переходя ниже, уже вместе со второй фиксируя профессора за талию, начиная откровенно вдалбиваться внутрь Уильяма, доводя их обоих до экстаза. — И я тебя люблю — слышит химик, изливаясь в математика, придавливая его к столу собственным весом. Тишину прерывают только вздохи двух мужчин, что пытаются прийти в себя. Уильям больше не волнуется. Шерлок больше не злится. — Знаешь, а мне понравилось обсуждать проблемы. — шепотом произносит Холмс, выходя из своего любимого, преданного мужа.