Мила лялечка з полиці.

С самого детства родители говорили Антоше, что играть с куклами нельзя. Говорили, что ляльки – это девичьи забавы, а он же – будущий мужчина. У него были машинки разных окрасов и размеров, у него было около пяти игрушечных динозавров, конструкторы с солдатиками и даже руль с лампочками и кнопочками, что издавал разные звуки. Все как у настоящего мужчины. Но с куклами хотелось играть - жуть. Они же такие красивые, притягательные в пестрых платьях и с новомодными причёсками. Особенно притягивала фарфоровая куколка, что стояла у мамы на полочке. Он часто скучающе играл машинками, поглядывая на игрушку в платье. Её хотелось посадить в самую красивую машинку и катать по квартире. А потом пить чай с вареньем и рассказывать ей самые потаённые секреты: о том, как мальчик в садике говорил гадости о воспитательнице; о том, что он нарисовал самый красивый подсолнух среди сверстников; и о многом другом. О многом другом, чего не хотели слушать родители. С куклой хотелось дружить, ведь она могла стать для него лучшим другом. Но папа сказал, что мальчикам в куклы играть нельзя. Как же так получается, девочкам можно иметь кукол-подружек, а мальчикам - нет? Но потом мальчик вырос и понял, что может купить сотню кукол. Но ведь уже не хотелось. Не хотелось ни чая с вареньем, ни подруги-куколки которой можно рассказать все на свете. Уже было поздно. Вот только мамина кукла все так же сниться ночью парню.

***

Антон бежал. Сейчас - по улице, но всю жизнь - от себя самого. От этого «не мог он мне понравится, он же парень!» и родительского осуждения. Перед глазами - будто мыло, а в памяти туман. Отрывками фразы «в чулане.помнишь..убирала.. кукла..маленький...моя.ты» и непонятно в каком они порядке, как не собери - ничего утешительного. В кармане пальто - кукла. Фарфоровая, с розовыми щёчками, длинными, немного запутанными, угольными волосами и с голубыми глазками. В некогда белом платье, сейчас с багровыми пятнами, непонятно от чего. Парень завалился в квартиру и тут же упал на колени. Он поднес ладони к лицу, нещадно пытаясь вытереть слезы. Он ревел, ревел как в детстве, когда мама забирала ляльку и ругала, что мальчикам нельзя играть куклами. Хотелось кинуть в стену, разбить игрушку. Он достал куклу, сжал её, замахнулся и... Положил перед собой. Жалко её. Красивая же. Даже такая, с запутанными волосами и бледной, немного грязноватой, кожей. Глядя на неё было колючее желание сделать её снова красивой. Такой, какой он её помнил.

***

Антон сидел в ванной с куклой в руках. Платьице сейчас стиралось, а парень пытался отмыть фарфор от грязи. Мыл и рассказывал, как мечтал, секреты. Он мысленно гудел, спрашивая, для чего он это делает; для чего говорит все это. Даже имя "собеседнице" дал. Влада. – Прости, дорогая, но твои волосы совсем запутались. А мне они нравились. Их придется немного подрезать, негоже барышне с коконом ходить. Будучи мальчиком, парень всегда мечтал вот так сидеть, пить чай с вареньем и просто говорить в слух с кем-то, кто его бы слушал. Сейчас же его слушала девушка в пышном белом платье с кружевом, светлыми глазами и миловидной внешностью. Помимо того, что она была неживая, после вынужденной стрижки - она походила на мальчика-фембоя. Как оказалось после полноценного купания, кукла не Влада, а Влад. Наверное, на заводе произошли какие-то неполадки с оборудованием и вместо обаятельных девиц - вышли милые мальчики. Антон не расстроен, он удивлен. Сейчас пазл складывался, и почему во снах у куклы был немного грубоватый голос, что в детстве пугал (не настолько грубый голос, просто для ляльки немного не подходит). Кажется кто-то стучит в дверь, либо это стучит здравый смысл в голову Антона. О, нет, все же дверь. Парень поставил чашку на стол, и пошел к входной двери. Провернув ключ в замочной скважине, он поморщился открыв дверь. Снова кто-то курил в подъезде, а теперь ещё этот запах в квартиру заходит, мерзость. Переведя взгляд на человека, ойкнувшего из-за зацепившей его двери, парень опешил. Перед ним, потирая ушибленное плечо, стояла Влада. То есть Влад. По крайней мере человек перед ним похож на парня больше, чем на девушку. Он мимолётно взглянул себе через плечо, цепляясь взглядом за куклу, что так же сидит на столе возле кружки с чаем. Человек перед ним тоже живой. – Вы.. – Здрасьте! Я, это.. Ваш сосед. Квартиру снимаю, вот тут, – он указал пальцем на соседнюю квартиру и зачем-то сказал её номер – 104. Вы не могли бы дать немного соли, а то на улице дождь и людей много, выходить страшно. Эй? Антон замер. Голос как у куколки из сна. – Влад? – Ой, а мы знакомы? Простите, я Вам не помню. – Соль... Сейчас, минуту, принесу, – Антон не ответив на вопрос, прошел на кухню, щипая себя за руку. Порывшись в крупах, он достал нераспечатанный пакетик соли и вынес его в коридор, где стоял Влад. Он же Влад? – Ой, это много мне будет. Чем я могу Вас отблагодарить? – Попейте со мной чаю? Новый знакомый обворожительно улыбнулся, разуваясь и проходя за Антоном на кухню. Хозяин квартиры, быстро убрал куклу на полочку, а её кружка с чаем осталась на столе. – Мне бы Ваше умение так быстро чаи заваривать, – мальчик улыбнулся. – Прекрати «Выкать», пожалуйста, я не так стар как могу показаться, – Антон слабо улыбнулся. – В..ты не кажешься мне старым. Тебе, я могу прикинуть, лет 25? Ты, кстати, моё имя угадал, а свое не назвал. Ой, моя натура поэта прям рвется, прости, ей все не уймется. – Антон я. И мне 27, поэтому экстрасенс из тебя хреновый, – посмеявшись с реплики Влада, все же ответил парень. – У тебя так игрушка похожа на меня! Мне только платья не хватает и мы будем с ней близняшки.