Баю, баю, бай... в моих объятьях засыпай...

////// Юнги торопливо скидывает необходимые вещи в раскрытый чемодан: две рубашки, сменные брюки, тонкий джемпер, несколько комплектов боксеров, носки, сумочка с умывальными пренадлежности, тапочки. Потом садится рядом с чемоданом на диван, трёт руками лицо. Ему страшно, а если Чимин не сможет понять его чувства и принять. Ведь столько лет безответной любви… Какой же он мудак! Идиота кусок! Тот взгляд омеги всю жизнь перевернул с ног на голову поставил. Как ледяным душем протрезвил. Почему запил? Кого жалел? Себя? А за что жалел? За свою тупость, за то, что тряпкой оказался и от любви решил за бетонный забор спрятаться. Поступок омеги альфе показал, насколько сильным оказался малыш, что смог вызов бросить и против всех пойти. И плевать, что этот инцидент и по телевизору и в бульварной прессе полощут. Пережить такое можно. Люди поговорят и забудут, а вот если бы Чимин не высказал свои претензии, смог бы альфа всё потом исправить? Нет! Не смог бы. Потерял бы уже навсегда надежду на счастье и на сердце Чимина уж точно. Юнги головой встряхивает. Поднимается на ноги, закрывает крышку чемодана. Он больше не имеет право отказываться от счастья! Альфа быстро одевает приготовленную одежду, и подхватив чемодан, спешит в подземную парковку. До того города, где теперь находится омега, три часа езды и он едет на машине. К рассвету окажется на месте. ////// Юнги не заметил как долетел до другого города. Его мысли были заняты тем, что он прокручивал свою жизнь и варианты разговора с омегой. Ну и варианты отказа, чего уж лукавить. Не был уверен альфа в благоприятном исходе затеянного, ну а если Чимин не захочет с ним разговаривать, а уж тем более видеть, то он уже для себя решил. Он сядет под дверью псом бездомным и никуда не уйдёт! Будет на коленях стоять, но постарается всё исправить. На часах было шесть часов утра. Город лениво просыпался. Навигатор уверенно вёл по запутанному маршруту и наконец-то известил мелодичным голосом: - До конца маршрута осталось пять метров. Вы приехали. Район оказался спальным. Здесь не было привычного шума проснувшегося города. Высокие деревья своей кроной поглощали не только пыль, но и нежелательные звуки. Альфа припарковался около невысокого, в два этажа, домика. Вышел из машины, потянулся. Кости ныли от долгово сидения на одном месте, поэтому растяжка доставила облегчение и некоторое удовольствие. Юнги с интересом оглядывался вокруг: домики стояли ровными рядами, около каждого были разбиты клумбы с цветами, аккуратные почтовые ящики занимали место сбоку от въезда в дома. Везде чисто, тихо, спокойно. Альфа поймал себя на мысли, что хотел бы вот так жить с Чимином. Чтобы был свой домик, собака и кот обязательно. Вдоль домов медленно пробирался мусоровоз. Рабочий ловко выскакивал из машины возле домов, подхватывал мешки с мусором и закидывал в бездонное чрево машины. Юнги удивлённо закрутил головой, надо же было так придумать. Около каждого дома стоял ящик выкрашенный в зелёный цвет, в него жители ставили мешки с мусором. И чисто и в глаза не бросаются, здорово! Из дома, около которого стояла машина альфы, торопливо выбежал отец Чимина. Он нёс в руках два плотно набитых мусорных мешка чёрного цвета. Альфа был немного заспанным. Видимо здесь все так рано мусор выносят, чтобы на жаре не лежали - мелькнуло в голове Юнги. Мужчина отдал прямо в руки рабочему мешки, извинился что сегодня проспал и потопал обратно в дом. Но неожиданно остановился - он увидел стоящего Юнги. Альфа согнулся в поклоне: - Здравствуйте, дядя Чон. Отец Чимина нахмурился. Он уже был в курсе всей проблемы, Чонгук кратко просветил. - А у тебя хватило наглости сюда заявиться Юнги. После того, что я узнал, у меня пропало желание с тобой что-то обсуждать. Не думал я, что скажу сыну своего друга, что разочарован и зол. Очень зол и не хочу чтобы тебя увидел мой мальчик, хватит с него! - Ни чего другого я и не надеялся услышать, дядя Чон. И ваше право гнать меня и не верить. Но я не уйду. Не уйду пока не поговорю с Чимином. Прошу вас, помогите мне с ним увидеться. Чон смотрел на альфу. Тот был бледен, одна сторона лица была украшена синяком, который приобрёл все оттенки радуги. Под глазами тёмные круги, руки от волнения в кулаки зажал, но они всё равно дрожат. В глазах столько всего намешано: и боль, и отчаяние, и мольба, и решимость. Альфа видел в каком состоянии был Чимин и знает, что тот хоть и держится, но похоже уже на грани окончательного срыва. Отцу больно за разбитое сердце ребёнка, но он взрослый человек и смог без лишних эмоций разобраться в сложившейся ситуации. И он тоже виноват в том, что не заметил влюблённости сына. Чонгук многое рассказал о Юнги, и о его жизни, и о Инсу. Эта поездка помогла трезво взвесить все за и против. Если честно, он Юнги ждал. Но он в этом альфе не признается. Решил, если этот идиот приедет, то позволит поговорить с Чимином. Только интересно откуда адрес узнал, не Чонгук ли расстарался? И синева на носу не его ли рук дело, если так, то значит поговорили по-мужски. И раз этот сукин сын здесь, значит не всё потеряно. - Не боишься с такой пиратской рожей перед моим сыном появиться? - альфа хмыкает, - Знатно тебя тесть отделал! - Не тесть! Нет у меня тестя! -у Юнги желваки на скулах заходили, - Я у вас руки Чимина буду просить, только вас в таком качестве рассматриваю. А если сейчас выгоните, опять приду. Буду ходить, пока не простите и не примите. Буду доказывать свои искренние чувства к Чимину и добиваться его прощения. - И долго ходить собираешься? - Всю жизнь! - А если я для сына другую партию присмотрел и он согласится выйти за другого, будешь приходить? - Если Чимин другого выберет, я ему мешать не стану. Но буду всё равно к вам приходить и о своих намерениях говорить. Если же Чимин меня не примет, что ж… тогда видимо один проживу. Только дядя Чон, не нужен мне никто кроме Чимы, поверьте, пожалуйста… Я больше не могу без него дышать… больно… я его люблю… очень люблю. Юнги ждёт приговора. А что ему ещё остаётся? Только милости ожидать. Если Чон сейчас его прогонит, то будет жить в машине под окнами их дома до тех пор, пока не разрешат поговорить. Ему бы хоть одним глазком на Чимина посмотреть, а потом можно и подыхать собакой бездомной. - Значит так, Юнги. Я должен уехать по делам. Чимин ещё спит. После моего отъезда ты позвонишь в дверь, и у тебя будет шанс убедить моего сына в искренности своих намерений, если конечно он тебя в дом пустит. Если же не захочет разговаривать, то прошу, не дави на него, дай мальчику время. Сам должен понимать, накосячил ты много и прощение нужно заслужить. А я, как родитель, тебе так скажу: - Каждому родителю счастье ребёнка главнее всего. И я тебе шею сверну, если хоть одну слезинку на его глазах увижу! Юнги от таких слов теряется. Он ожидал чего угодно, но не такого быстрого согласия. Ком в горле встал, дыхание перекрывает. Альфа кое-как сдерживает слёзы, его отец омеги простил! Может и не до конца, но шанс дал, значит есть надежда на поддержку. - Спасибо, дядя Чон. Я буду аккуратен, честно…не подведу, я… я… я вам так благодарен. Спасибо! Альфа в низком поклоне склоняется. Ноги будущему тестю готов целовать. И это не просто слова - это огромное желание отблагодарить родителя за милость и благословение. Чон растроган не меньше Юнги, даже не представлял какой груз с души свалится. Тоже дышать легче стало, значит правильно поступил, что дал этому паразиту шанс. А воспитанием его он ещё займётся! Ох и гореть твоей жопе Юнги! Но это позже. Сейчас многое от решения омеги зависит. - Хватит кланяться, - бурчит довольный родитель, - зайди в гараж и приведи себя в порядок. Там есть душевая кабинка и всё необходимое. Негоже перед моим сыном в таком растрёпанном виде показываться. Синяк конечно не скроешь, но хоть выглядеть посвежее будешь, а то совсем замухрышкой стал! Родитель не видит благодарности в глазах альфы, потому как уже идёт к гаражу. Нажимает на кнопку и створки ползут вверх. Чон не оборачивается, уверен - Юнги идёт следом. Альфа показывает где душ и уходит через внутреннюю дверь в дом. Через двадцать минут появляется уже одетый, свеже выбритый и вкусно пахнущий. - Чима ещё спит. Но как только я уеду, позвонишь в звонок. Он чутко спит - откроет сразу. Помни! Ты обещал себя в руках держать и быть корректным! Не подведи меня, мальчик. Альфа ободряюще похлопал по плечу растерянного Юнги, уселся в свою машину и выехал из гаража. Юнги вышел на улицу. Ворота автоматически закрылись. А альфа несколько раз вдохнув полной грудью, засунув свой страх куда подальше, шагнул в сторону двери в дом и нажал на кнопку звонка. ///// Омега спит. Он давно так крепко не спал. Одеяло валяется на полу, а Чимин скрутился в калачик, ёжится от прохладного ветерка, но просыпаться не спешит. Трель дверного звонка разлетается по дому, кто-то настойчиво жмёт на кнопку и совсем не тревожится о том, что вообще-то ещё раннее утро! Чимин недовольно морщится. Почему отец не откроет эту дверь?! Не открывая глаза, омега кое-как принимает вертикальное положение. Сидит так некоторое время, покачиваясь из стороны в сторону. В надежде, что этот треклятый звонок замолчит и он сможет доспать. Но трезвон не прекращается и омеге приходится принять решение: пойти и вломить тому, кто припёрся в такую рань и не дал ему поспать! Он вообще-то давно не высыпался! И где отец? Неужели не слышит, что в дверь звонят?! Бурча себе под нос о методах расчленения гостя и способах укрытия улик, омега топает со второго этажа вниз, чтобы открыть треклятую дверь и чтобы наконец-то заткнулся этот противный звонок! По пути проверяет родительскую спальню. Но видит аккуратно застеленную кровать. Значит отец уже уехал по делам с наследством. Заходит по пути на кухню. На стене висит доска для записок. Под магнитиком новое послание от отца: - Яблочко, я уехал к нотариусу. По завтракай обязательно! На столе тосты и варенье, в кофеварке кофе, а в соковыжималке сок. Приеду, поедем по магазинам. Целую. Твой отец! И смешная рожица. Омега улыбается. Его отец всегда такие записочки оставляет. Но переливы дверного звонка раздражают всё сильнее и Чимин уже торопливо направляется к двери. Надо прекратить это безобразие как можно скорее и вернуться на кухню, чтобы съесть всё то, о чём написал отец. Омега впервые за много дней почувствовал, что очень голоден. - Да, что же вы такой нетерпеливый, а? - Омега распахивает дверь и застывает с открытым ртом. За дверью стоит тот, кого он не ожидал увидеть - Юнги! Альфа застыл от такого мимишного вида омеги. Перед ним стояло сонное, недовольное чудо с припухшими от сна глазками. С розовым отпечатком от подушки на щёчке. Волосы пушистым, лохматым облаком расположились вокруг любимого личика и рассыпались по плечам. Юнги жадным взглядом скользит по лицу, плечикам… Одна лямка ночной рубашки сползла и открывает вид на тонкую шейку и острую ключицу. Альфа пытается проглотить вязкую слюну, что заполнила рот от такого домашнего омеги. А глаза уже дальше изучают это чудо: рубашечка доходит до тонкой талии, там видно широкую резинку от пижамных штанишек, которые кстати и не штанишки, шортики. А дальше стройные ножки с маленькими стопами, пухленькими пальчиками, с ноготками, покрытыми розовым лаком. Внутренний альфа урчит от удовольствия. Ещё ни разу вид омеги не приносил ему такой кайф! Он уже подначивает, подталкивает своего нерадивого хозяина к решительным действиям, а то стоит, рот открыл, глазами хлопает и молчит! Чего доброго упустит такого прелестного мальчика, тогда он хозяина живьём сожрет! - Юн-нги?! А-а… ты… - это всё, что может сказать Чимин и растерянно хлопает пушистыми ресницами, чем ещё больше умиляет альфу Юнги, а сам хозяин наконец-то приходит в себя и торопливо начинает тараторить: - Чимин… я знаю, что был слеп и туп. Я боялся тебе сказать и показать свои чувства, прости меня! Я такой дурак! Я… я так тебе благодарен за то, что ты оказался смелее меня и разрушил то, что могло стать огромной ошибкой! Я… мне … мне надо так много тебе сказать, прошу, выслушай, не выгоняй меня. Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить… только не гони сейчас… пожалуйста! Омега воздух ртом ловит, ему стало нечем дышать. Напротив стоит его любовь, его несбыточная мечта и что-то говорит. А слов омега не разбирает, в голове только шум и молоточки стучат: Пришёл! Нашёл! Любит! Больше Чимин не хочет ждать и надеяться на чудо. Этот альфа больше от него не сбежит и не спрячется! И пусть его потом осудят, пусть! Но он не не даст уйти отсюда альфе! Чимин делает быстрый шажочек в сторону альфы, обвивает крепкую шею ручками и груди жмётся: - Не отдам! - шепчет, - Ни кому не отдам! Юнги от неожиданности пошатнулся, но в то же мгновение омегу под попу подхватывает, ножками тот за талию держится. Альфа через порог переступает, груз драгоценный в руках держит. Никому не отдаст своё сокровище! Никому не позволит его отобрать! Себе не позволит больше слабым быть, просрать своё счастье не позволит себе! Ногой дверь захлопывает, прижимается спиной к ней и стоит, держит дрожащего омегу своими руками и не понимает, что дальше делать. Растерялся альфа, а вдруг у Чимина просто порыв был и он сейчас в себя придёт и от него оттолкнётся! От этой мысли становится страшно и Юнги крепче к себе омегу прижимает, на груди спрятать хочет, чтобы никто не увидел, чтобы никто не забрал. - Мой, мой…мой… - как в бреду шепчет Чимин, носиком по шее водит, доходит до запаховой железы и замирает. Дышит жадно, наполниться запахом своим лёгким позволяет. - Чима… - Юнги пытается немного отстранить от себя вцепившегося омегу, - Чима… подожди… давай поговорим… неправильно это… я не должен тебя касаться пока ты не разрешишь - Молчи! - рявкает омега, голову от шеи отрывает, в глаза зло смотрит. - Не должен! Не правильно! А что правильно? Трахать омег правильно? Или жениться на том, кого не любишь, правильно?! Столько лет… столько лет… ты мне должен счастье альфа! Вот, что правильно! Ты не имеешь право от меня отказываться, вот, что правильно! А ты! Сволочь ты, Юнги! Сволочь глупая и бездушная! - Омега уже кулачками по широкой груди колотит, но слезть с бёдер альфы не пытается. А тот стоит, держа истирящее своё счастье и терпит удары. Кулачки маленькие немного урона наносят, как комарик кусают. Да только нет боли - счастье есть! Нет горя - радость есть! Счастье, что любит его этот растрёпанный воробушек! Радость, что омега принял его, не отверг! А значит всё теперь только в руках альфы и от него зависит, будут они вместе или нет. Будут! Юнги решил это, когда в глаза Чимину на несостоявшейся свадьбе смотрел. Будут! Альфа решил это, когда по трассе к любимому летел. Не предаст больше, не позволит усомниться в своих чувствах, всё исправит. Но надо всё правильно сделать, чтобы омега ни о чём не пожалел. Поэтому альфа аккуратно ставит своего мальчика на ножки, но рук не расцепляет, не даёт отстраниться. - Чимин, ты только выслушай. Я хочу, чтобы с тобой всё правильно было, как положено. Твоему отцу в ноги брошусь и руки попрошу - как положено. Свадьбу сыграем - как положено. Пусть начало нашей жизни совместной правильно начнётся, не хочу больше ошибки совершать. Ты меня понимаешь? - а сам в глаза любимые заглядывает. - Положено…положено…кем положено? Зачем и почему? Правильный стал…когда? - бурчит омега, а сам теснее жмётся к груди. - Как к тебе прикоснулся, так правильным и стал. Я столько накосячил, но с тобой всё будет правильно! - упрямится альфа. - Ну и ладно! Отпусти! - делает попытку освободиться из объятий омега, - Отпусти! Я вообще-то не одетый, а ты не должен меня раздетым до свадьбы видеть! Ой!... Чимин испуганно зажимает ладошкой рот. До него только что дошло, что он стоит полуголый, да ещё и прижатый к телу альфы! Щёчки окрашиваются в розовый цвет и омега выскальзывает из рук смеющегося альфы и несётся на второй этаж по лестнице, сверкая голыми ножками. На верхней ступеньке останавливается, показывает язык и скрывается из вида. Юнги уже смеётся во весь голос. От того, что сейчас произошло, ему становится легко. Боль отпустила и тревога прошла. Альфа немного постояв, идёт в сторону кухни. Во рту пересохло и ему надо срочно погасить пожар, который разгорается в его груди. Он всё ещё чувствует тепло тела Чимина и мозг подкидывает эротические картинки, в которых он видит обнажённое плечико, и тонкую шейку, и голые ножки с розовыми пяточками. В паху завязывается узел желания, альфа шипит, смотря вниз, на ширинку, которая недвусмысленно выпячивается - с ума сошёл?! Быстро лёг! Запускает руку под пояс и пытается опустить почти вставший член в боксеры. Чертыхаясь, не с первой попытки, но ему всё же удаётся проделать этот фокус и зажать предателя между бёдрами. Неприятно, но пусть потерпит. Вот сыграют свадьбу, тогда и оторвётся по полной, а сейчас пусть сопит там внизу и не шевелится! Альфа с интересом помещение разглядывает: кухня просторная, светлая. Мебель нежно кофейного цвета, белые, кружевные занавески на окнах, таким же кружевом дверцы на шкафах оформлены. Большой, круглый стол посреди кухни и стулья вокруг. На столе скатерть. так мило, по старинному, но на современный лад. Много бытовой техники. В углу тихо урчит холодильник, поверхность которого обклеена магнитиками, чего только там нет! Хозяин видимо обожал эти маленькие штучки. - Прямо в стиле Чимина, - думает Юнги и в улыбке растягивает губы. Ещё один предмет заинтересовывает: на стене висит магнитная доска, на ней круглыми, разноцветными магнитами пришпиленные записки. Юнги с интересом читает наставления Чона и ответные словечки Чимина. Какие-то милые напоминания. Всё это наполняет сердце теплотой. - Надо и в нашем доме такую же доску повесить, - делает себе пометку альфа. И от слова " в нашем” совсем растекается от счастья лужицей. Но потом быстро себя приводит в чувство, тряхнув головой. Рано ещё мечтать о совместном проживании, а вдруг Чимин передумает. От неприятного чувства липкий пот ползёт по спине. Альфе ещё ни разу не было так страшно. Он находит глазами ту записку, что судя по дате, оставил Чон для сына. Надо начать с малого: накормить непослушного Чимина. Юнги хмыкает, он вспоминает, что с этим всегда была проблема и Чонгук постоянно жаловался на своего младшего брата, что тот считая себя толстым, отказывается есть. Альфа подходит к кофеварке, берёт с полочки кофейную чашку и наливает ароматный напиток. В находит и мандариновый джем и сливочное масло. Ломтики хлеба отправлены в нутро тостера. Из соковыжималки наливает сок в стакан. Начинает нехитрую сервировку стола оформлять. Стакан с соком, блюдце с поджаренным хлебом, джем к креманке, небольшая чашка с кофе, салфетка… - Аа, чуть ложечку не позабыл и сливки! - стучит себя по лбу раздосадованный альфа. Потом смотрит на стол - доволен. А будет ли омега доволен? Кто-то за спиной хмыкает: - кхм… Юнги от неожиданности на месте подпрыгивает, оборачивается и встречается со смеющимися глазами Чона. - Смотрю освоился. Где мой сын? - Переодеваться пошёл, - лепечет альфа, чувствуя себя нашкодившим школьником, - дядя Чон, я ничего плохого не сделал. Чима, он сам… он как прыгнул, а я подхватил…, а он потом драться начал, а я не его держал… он потом… он…это, он наверх пошёл, я тут вот, завтрак ему готовлю… - Кто куда прыгнул, почему дрался, кто кого держал и за что, это я позже разберусь. Ты мне лучше скажи, вы поговорили? - Мы, это… мы… он, а я… нам …не успели мы… - О господи! Чего ты мямлишь то?! Чего он, чего ты? Я тебе зачем разрешил остаться? Чтобы поговорили, а ты? - Отец перестань давить на моего жениха! На верхней ступеньке лестнице стоял Чимин. Он подошёл к лестнице как раз тогда, когда отец начал отчитывать Юнги и понял, как альфа оказался на пороге дома. - Жениха?! - Жениха! - Чимин уже спустился и подойдя к отцу, чмокнул того в щёчку. - И вообще, чего встали? Мы завтракать будем или нет?! Альфы как болванчики, одновременно закивали головами и засуетились. Чон достал кружки, Юнги уже отправил в тостер очередную порцию хлеба. На столе появились ещё блюдца и вазочки с джемом. Альфы и омега пили кофе, ели поджаренный хлеб с ароматным джемом, болтали и смеялись. Было легко и спокойно, словно так было всегда. ////// Спустя три месяца. Надо было видеть выражение лица директора ресторана, к которому пришёл альфа оформить заказ на торжество, по случаю бракосочетания. Он чуть в ноги Юнги не упал, умолял найти другой ресторан, даже предложил свои услуги, чтобы договориться с его другом ресторатором. Но альфа был настойчив, объяснил, что его будущий муж хочет чтобы торжество происходило именно здесь! Хотя Юнги и сам не понимал, прихоти Чимина. Зачем хочет омега сочетаться в этом месте, ведь оно вызывает только негативные воспоминания. Но Чимин сказал - либо здесь, либо нигде! И альфа уступил. Чонгук и Техён тоже пытали омегу, им тоже не были понятны мотивы такой настойчивости. Чимин смеялся и отмахивался: - Всё потом… Снова на заднем дворе ресторана стоят стулья для гостей и арка для молодоженов. Гости уже заняли свои места и весело переговариваются. Под аркой нервно прохаживается священник. Он повторяет слова, что должен сказать брачующимся, он то их знает. Но память упорно кидает в голову картинки с прошлого, неудачного мероприятия, а также последствия того погрома, который устроили родственники отвергнутого омеги и его родители. Поэтому священник позабыв, что он вообще-то сын божий! Материт по себя всех чертей, что вселяются в отвергнутых женихов, просит перед господом прощение за крамольные речи и надеется на благоприятный исход сегодняшнего мероприятия. Не один священник нервно жуёт рукава. Жениху тоже не до веселья, он наверняка бы уже грохнулся в обморок от переживаний, если бы не поддержка друзей. Чонгук видит, как переживает Юнги. Никакие уверения о том, что Чимин не передумает и что любит альфу, не помогают. Альфу ужас от предполагаемого отказа от него так переклинивает, что Гук уже зовёт на помощь отца и родителя альфы. Вливают в альфу несколько рюмок успокоительного, даже по морде дружественную оплеуху получил. Да только всё бестолку. Стоит и как заведенный твердит: - А если Чима передумал, он не звонил мне три часа. А что, если он уехал в свою Африку и нашёл там местного аборигена! Что мне делать? Я без моего яблочка пропаду! - и рыдает крокодильими слезами, заливая праздничный пиджак Чонгука своими переживаниями. - Да, чтоб тебя! - взвывает Чонгук, он просто уже не выдерживал этих страданий. Даже мальчишник был провален, потому что Юнги умудрился в одну харю высосать несколько бутылок горячительного и устроил настоящую истерику с завываниями и самобичеванием. Пришлось прервать желаемый расслабон и тащить жениха в дом к родителям, чтобы хоть как-то привести в себя. Родители уложили спать детинушку, а утром устроили такое похмелье, что альфа мгновенно протрезвел, начал здраво соображать и даже поверил всем, что Чимин его любит и больше не исчезнет. Чон подумал, что пронесло. Зря! Новая волна испуга накрыла жениха перед самым бракосочетанием. А всё потому, что Чимина забрали в другой дом, чтобы приготовить к свадьбе. Юнги решил, что омега его бросил и теперь истерит, как младенец у которого отобрали пустышку. - Если ты сейчас же не перестанешь вытирать сопли об мой праздничный костюм, то я тебя в фонтане утоплю! - психует Чонгук, - На хуй такой размазня Чимину сдался! Я ему другого найду, более адекватного, если ты не встанешь под арку! - Я тебе найду! - у Юнги слёзы мгновенно высыхают, он сгребает друга за грудки и трясёт как дерево с мандаринами. - Я тебе, сука найду! Убью! Чимин мой! Слышишь? Мой и ничей больше! Отталкивает Чонгука и встаёт рядом со священником, который от страха опять крестится и материться (про себя, разумеется), обещая себе, что больше ни на одно бракосочетание не согласится, поскольку нервы они не железные, а он с этими переживаниями столько нагрешил, что в пору в отшельники податься и грехи замаливать. Чонгук же с довольным видом встаёт с боку с остальными шаферами и улыбается, видя в начале прохода братика и отца, который ведёт омегу под венец. У Юнги в горле пересохло от красоты омеги: Чимин был одет в белый костюм, лацканы которого украшала вышивка серебряными нитями, пиджак был надет на голое тело, шею и грудь украшали цепочки замысловатого плетения, в мочках покачивались цепочки, которые тихо звенели при движении. Зауженные к низу брючки обтягивали аппетитную попку омеги, и у альфы, глядя на это великолепие, в штанах стало тесно. На запястьях браслеты, в кармашке кружевной платочек. Волосы слегка завиты и уложены вокруг милого личика. На лице совсем мало косметики, лишь тёмными тенями подчеркнуты глаза, да розовым блеском тронуты губы. Альфа как в тумане смотрел на приближающегося Чимина и не верил своему счастью. Далее была речь священника. От вопроса : - Есть ли среди присутствующих тот, кто против этой свадьбы? - альфа чуть не потерял сознание. Только любящий взгляд и нежное прикасание к руке и спасло Юнги от позора быть лежащим женихом. Потом прозвучали слова клятвы из уст омеги и альфы. Были надеты кольца, родные и знакомые поздравляли смущенных молодожёнов. После нескольких часов застолья, с места наконец-то встал отец Чимина и объявил о том, что молодым пора на покой. Гости радостно кричали напутствия, пьяно галдели и искренне радовались за молодых. ////// Чимин заходит в их, теперь уже общую спальню. Руки от волнения подрагивают. Он очень сильно переживает, ведь у него нет никакого опыта, а вдруг он разочарует Юнги. Омега замешкался и остановился, но его тут же нежно обняли сильные руки и прижали спиной к груди. Тёплые губы оставили лёгкий поцелуй на шее. - Ты переживаешь, мой маленький? - голос альфы нежный, тихий, успокаивающий. Он понимает омегу, да и сам трясётся. У него было столько омег, а прикосновения к такому желанному телу выбило весь жизненный и сексуальный опыт напрочь из головы и тела. Ему хочется чтобы омега не боялся его, доверился. И поэтому, медленно осыпая поцелуями открытые участки шеи и плечико, подталкивает к кровати. Около кровати разворачивает лицом к себе и накрывает желанные губы поцелуем. Осторожно посасывает нижнюю губу, потом верхнюю, языком обводит ровные зубки. Проталкивает его глубже, омега приоткрывает ротик и язык врывается в сладкое нутро, начинает свой неистовый танец. Первый, еле слышный стон, пролетел по комнате. Этот стон прекрасней музыки. Альфа распаляется всё больше, руки не стесняясь исследуют желанное тело, забираются под ткань и оглаживают нежную кожу. Чимин уже не сдерживает себя, ему так хорошо в объятьях своего любимого, что он позволяет ему делать всё, что только тот захочет. А альфа хочет многого. Юнги нетерпеливо пытается расстегнуть пуговицы на одежде омеги, но пуговицы мелкие, петельки узкие и это удаётся с трудом. Альфа решает всё кардинальным образом, просто резко рвёт в разные стороны полы и пуговицы сыплются дождём на пол. Чимин вскрикивает, когда Юнги содрав с него ненавистную тряпку, опрокидывает омегу на постель. Шелковое бельё приятно холодит разгорячённое тело. Омега стонет от желания, его возбуждение сдавленно тугими брюками и приносят дискомфорт. Альфа словно читает его мысли. Расстегивает ремень, тянет ткань с ножек, попутно оставляя на коже горячие поцелуи. Омегу кроет от той нежности, с которой прикасается к нему Юнги. Ему хочется ещё и ещё и альфа даёт. Горячими поцелуями-бабочками от начинает покрывать оголённое тело, двигаясь от шеи вниз. Язык доходит до горошины сосков, что затвердели и ноют от напряжения, делает пробный мазок и слышит стон удовольствия. Ему нравится, как звучит его омега. Губы начинают обсасывать маленький бугорок, второй тоже не остаётся без внимания, его ласкают пальцами. Юнги ловит каждый звук который издаёт омега, ему нужно знать, что он всё правильно делает. Чимин выгибает спинку, подставляет свои истерзанные соски альфе, ему так хорошо. Но у альфы свои планы. Он начинает двигаться дальше, проводит влажными губами по подрагивающему животику, крутит в ямке пупка языком и выбивает новые стоны из омеги. Альфа и не думал, что его маленький стесняшка такой отзывчивый на ласку. Его кроет, возбуждение требует внимания, но сегодня он должен отдать всё внимание омеге, его удовольствие превыше. Альфа видит прекрасный, аккуратный орган омеги и от восхищения задыхается. Его омега так прекрасен! Ножки омеги давно уже раздвинуты, альфа по хозяйски располагается между ними. Одним движением заглатывает член омеги полностью и слышит как взвизгнул Чимин: - Юнги-я! Ах…так приятно! Ещё! А альфа старается, насасывает, чувствует как дрожь проходит по телу, его мальчик совсем возбудился. - Юнги-я… агрх… ай…зачем? Я же сейчас… не наа доо... аах. Альфа не даёт освободиться омеге из его цепких рук и рта и Чимина накрывает оргазмом. Юнги проглатывает всё и довольно щурится - его омега такой вкусный! Не давая опомниться Чимину, Юнги снова впился в губы жадным поцелуем. Теперь уже его рука пробиралась к заветному колечку. Осторожно раздвинув мягкие половинки попы, пальцы коснулись гладкой кожи. Новый полустон, полувздох пролетел над любовниками. Омега пальцами вцепился в плечи альфы, от новых ощущений кружилась голова. Хорошо хоть он лежал, потому как ноги бы его точно не выдержали. Там было мокро и скользко от природной смазки, что выделялась после каждого движения альфы. Это было стыдно, но так приятно и омега отдался в руки наслаждению. А наслаждение было ещё впереди. Альфа отрывается от губ, удовлетворёный их распухшим видом. Начинает поцелуями опять гулять по телу. А Чимин начинает злиться. Он раздет, а Юнги так ещё и не разделся. А омеге жизненно необходимо обнажённое тело альфы. Поэтому омега начинает требовательно расстёгивать пуговицы на рубашке. Пальчики ослабли после пережившего оргазма и омега недовольно скулит, злясь на неподдающийся предмет одежды. Юнги доставляет удовольствие смотреть на недовольное личико любимого, который чертыхаясь и причитая (тихонько) пытался расстегнуть пуговицы. Альфа больше не мог смотреть на уморительно недовольное личико и рванул полы в разные стороны, поступая и со своей одеждой, как совсем недавно поступил с омежьей. Омега довольно урча изучал пальчиками тело Юнги. А тот млел от нежных прикосновений. Ручки наткнулись на ещё одетый низ альфы и снова недовольное ворчание омеги позабавило Юнги. Тот причитая, что ремень можно было бы и не надевать, да и брюки выбрать полегче, а не в обтяжку. Только маленький и не подозревал причину плотно обтянутой тканью задницы альфы. А как только ремень оказался расстёгнут и сняты брюки вместе с боксерами взору омеги предстал величественный орган альфы. Став мгновенно краснее заката и пискнув от стыда, омега умудрился выскользнуть из-под альфы и накрыться одеялом. Юнги попытался отобрать одеяло, но маленькие ручки намертво вцепились в спасительную вещь. Тогда альфа прибегнул к уговорам. - Чима, вылези из-под одеяла, там жарко, задохнешься! - пытался уговорить показаться омегу альфа, а сам настойчиво, но осторожно тянул к себе одеяло. - Не вылезу! - омега пыхтел, под одеялом и вправду было жарко, но жарче всего было от того, что он увидел. - Чима, хватит прятаться, вылазь. - Спрячь его, тогда вылезу. - Кого его? - Ну…его… этого, того…ну того, что у тебя живёт между ног. От слов омеги Юнги не знал, то ли ему смеяться, то ли плакать. Такого ещё с ним не было! Но комичность ситуации принесла свои плоды и альфа начал подхихикивать. Чимин услыхал смех и одеяло приоткрылось и показался любопытный носик. - Тебе смешно, а мне жарко, - пожаловался житель пододеялья, - ну Юнги-я, ну можешь его спрятать? Мне правда жарко. - А он плачет, - альфа включился в игру, - Вот посмотри на него, ты его не любишь и он загрустил. - Как это загрустил? - любопытство всё же взяло верх и омега откинув одеяло уставился на эрегированный орган. А потом поднял глаза и с испугом произнёс: - Оон очень большой…он в меня не влезет! - и опять потянул на себя спасительную вещь. Но в этот раз альфа оказался проворнее, он одним движением откинул одеяло с кровати и прижал своим телом, не очень-то сопротивляющегося Чимина к кровати. Да и ласки альфы принесли удовольствие ему и омега был не против опять получить удовольствие. Только просить об этом было стыдно и омега, думая, что делает это незаметно, потёрся своим возбуждённым органом о бедро альфы. Тот отреагировал мгновенно. Губы опять попали в плен жадному рту Юнги, а руки беспардонно разгуливали по нежному телу любимого. Новый стон эхом пролетел по комнате и терпению альфы пришёл конец. Он настойчиво начал наглаживать пальцем колечко, которое совсем было мокрое от выделяющейся смазки. - Я буду нежен, - прошептал альфа прямо в губы омеги и осторожно ввёл первый палец. Разнеженному Чимину было очень хорошо и палец не принёс дискомфорта, всё же альфа был очень опытным в любовных делах, поэтому за первым пальцем в жаркую глубину нырнул второй. Когда альфа понял, что омега готов, он аккуратно потянул за бёдра к себе попу омеги и приставил головку к пульсирующей дырочке. Стон наслаждения прозвучал из уст омеги и альфы. Через минуту Юнги сделал первый толчок и сразу же попал по заветной точке. Чимин взвизгнул и выгнулся дугой в сильных руках. И альфа отпустил поводок у своего зверя. - Мой! - толкался альфа. - Твой! - стонал омега. ////// Ветер слегка колышет тонкий тюль на распахнутом настежь окне. В комнате прохладно, хотя несколько минут назад было очень жарко. Жарко не потому, что на дворе разгар лета и июльский зной немного спадает только ночью. Жарко было от двух горячих тел, которые плавились в объятьях и истекали соками любви. Альфа полу сидит в кресле, что стоит напротив кровати. Он наблюдает за тем, как беззаботно, раскинув в разные стороны конечности, спит его единственный и неповторимый омега. К мужчине сон не идёт. А ведь после такой бурной страсти его выжатое тело должно было унести хозяина в нирвану. Да только мужчина борется со сном, он боится уснуть и проснувшись по утру, оказаться опять одному. Этот страх его съедал столько лет, что даже теперь, когда они вместе - не отпускает. Омега завозился на постели, беспокойно заерзал, ручками шевелит, кровать около себя проверяет и резко подскакивает с криком: - Нееетт!!! Альфа в одном прыжке уже рядом оказывается. Сгребает в объятья юношу, к себе прижимает, баюкает, поёт тихо: - Баю, баю, бай… в моих объятьях засыпай… Омега жмётся к сильному телу, носиком по шее водит. Родной аромат вдыхает и затихает. Тело расслабляется - омега спит… Альфа больше не уходит. Аккуратно переносит тело в горизонтальную позу, омега на груди лежит, так и засыпают… вместе… Теперь уже навсегда вместе!