Не любовь

По помещению слышны пьяные песни, смех и очень интеллектуальные разговоры. Звякают бокалы, и в очередной раз кто-то в стельку пьяный падает со стула. Матильда сидит за стойкой, ощущая на языке привкус пива от вопиющего крышесносного запаха, вечно гуляющего у неё под носом. Девушка уже привыкла к этой жизни, к этой нотке бензина в ней. Со стороны кажется, что она пристально вглядывается в лица посетителей, однако на самом деле все счастливые пьяные лица давно ушли на второй план, а голову затмили глубокие раздумья. Может, всё же дать ему шанс? Он ведь будет так счастлив! Да и я… Кажется, тоже… Матильда была без понятия, когда это вообще началось. Когда вдруг вместо радости за новую хорошенькую пешку, готовую выполнить любой её приказ, она начала испытывать трепетное волнение и тепло, разливающееся внизу внутри живота. Его глаза были скрыты от всех чёрными очками, а эмоции проявлялись притуплено и скрыто. Это было понятно не многим, большинство даже не присматривались к парню, но Матильда видела, и видела с их первой встречи. Чем-то он её привлекал. Ну, наверное своей ненавязчивостью: он не пытался дарить ей цветы, не подкатывал без повода и даже с ним. Однако, был готов пойти с ней хоть на край света и общался ну очень вежливо и дружелюбно. Этим он умилял и заставлял сердце дрогнуть. Он был не такой, как остальные. Из раздумий её вывел подошедший к стойке гоблин, который по-флиртовски цокнув и подмигнув, растянулся в улыбке и спросил: — О чём мечтаешь, Матильда? — усмехнулся он и сразу перешёл к делу. — Мне как обычно. — «Мне как обычно», — передразнила его девушка, закатив глаза. — Найди хоть одно отличие среди вас, гоблинов-убийц. Вы все одинаковые. Посетитель недовольно фыркнул и, сделав недолгую паузу, произнёс: — Я — Грумрак, сколько можно повторять?! Неужели я никак ни от кого не отличаюсь? — Вот теперь поняла, — хихикнула Матильда. — Мог даже имени своего не говорить, среди убийц только ты такой несдержанный и невежественный. Сейчас налью. Звук переливания такой завораживающий… Поток жидкости встречается лицом к лицу с кристально чистым, прочным стеклом, и при столкновении появляется этот звук. А затем течёт вода… Неудивительно, что люди мечтают хотя бы раз в жизни увидеть настоящий громадный водопад. Девушка пододвинула Грумраку пиво из одуванчиков, и тот, тихо буркнув «спасибо», удалился. Её кто-то похлопал по плечу. Развернувшись, та увидела отца и растянулась в лукавой улыбке. — Ну-ка, почему тебя так долго не было? Лис издал короткий смешок и, не отвечая на вопрос, сказал напрямую: — Тебя там парень твой ждёт, — он заговорщически понизил голос. — Ты же помнишь наш план? Матильда тихо рассмеялась и, бросив быстрое «конечно», встала и неторопливо побрела прочь из таверны. Она вышла и сразу увидела его — Батисто. Он же по-видимому давно вглядывался в дверь, ожидая прибытия своей дамы, и недолго думая бросился к ней, крепко обняв. — Привет, пирожок, — нацепила на лицо улыбку Матильда. Внезапно она почувствовала, что в объятиях парня холодно и неприятно. Тепло и хорошее настроение быстро покинули девушку, однако она попыталась не подавать виду. Батисто взял её за руку, и они пошли к дому Матильды. Сама же Матильда испытывала дискомфорт, пока парень держал её за руку. Постная и холодная. И тут девушка вспомнила, когда взяла за руку Ло. Она была такая тёплая, а кожа на ней была такой шрамистой, но при этом мягкой и нежной. Приятной… Так, нет! Она не была намерена сейчас терять своё время рядом с этим оболтусом! У неё есть один человек, который ей приятен, и ей его достаточно. — Хей, Батисто! — требовательно позвала вороха своего парня. — Да, Матильда? — улыбнувшись, спросил он. — Мне не очень хорошо, ты можешь меня оставить? — А? Может, я провожу тебя до... — Нет, пирожок. У меня голова раскалывается, и я только испорчу тебе настроение! Наивный парень поверил словам Матильды и ушёл. Матильда же, хихикнув, пошла на торговую площадь. Скорее всего Лололошка там, и они смогут наконец поговорить о своих чувствах. Это оказалось правдой: парень отходил от какого-то торговца. Тяжёлый рюкзак, переполненный чем попало, болтался у него на спине, а в карманах как всегда позвякивал скинт. Он, кажется, думал о своём, когда Матильда невозмутимо подошла к нему самой неторопливой кошачьей походкой. — Привет пирожок, — поздоровалась та, вернув его в реальность. — А, Матильда? — взглянул на девушку Лололошка. — Здравствуй. Слушай, я тут хотел тебе сказать… — Ни слова больше! — усмехнулась девушка. — Сейчас не лучший момент, чтобы признаваться. Пойдём-ка куда-нибудь лучше сходим. И она быстрым шагом, не заботясь, поспевает ли за ней Лололошка, пошла в только ей известную сторону. Он же протянул к ней руку, уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумал и, тихо вздохнув, торопливо пошёл за ней. Итак, они дошли до искусственной реки, где совсем недавно лучшие рыбаки проводили соревнования. Некогда здесь было шумно, но теперь место было спокойным. Матильда присела на мост, и парень повторил за ней. Так умиротворённо здесь было, а атмосфера-то какая… В такие моменты она действительно могла почувствовать себя счастливой и свободной. Но кое-чего для полного счастья точно не хватало. — Ну, вот. Отличное место для свидания, не находишь? — улыбнулась она. Лололошка вскинул бровь и хотел что-то спросить, но тут же передумал. Тогда он поправил волосы и, нервно усмехнувшись, неуверенно начал: — Матильда, мне стоило давным давно сказать тебе кое-что. Девушка ещё несколько секунд смотрела в даль водоёма, но затем всё же отвела от него глаза и выжидающе взглянула на парня. Парень же занервничал сильнее, пытаясь лучше подобрать слова. Как бы ни развивались события дальше, он просто обязан красиво начать. Хотя… может ли быть что-то красивое при такой-то теме? — Ну же, я жду, — требовательно склонила голову Матильда. Но тишина продолжалась. Тогда у неё уже уползло терпение. — Ну просто признайся уже, что любишь меня! Неужели она… — Нет, Матильда, — неловко выдохнул Лололошка. Повисло неловкое молчание. Эта пара не понимала слова друг друга и пыталась их переварить, параллельно придумывая какой-никакой ответ. Наконец, более решительная Матильда разорвала гнетущую, но такую нужную тишину: — Хех… А ты непростой. Люблю таких, — она поняла всё лишь в свою сторону. — Просто признай, ты же любишь меня. Лололошка не понимал. Он не испытывал к Матильде ничего. Он вообще ничего ни к кому не испытывал, кроме как, наверно, дружеской любви. И только тогда до него дошло осознание: Матильда-то его любит! И что же делать? Соврать? Не разбивать сердце? Нет. Так нельзя! Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. — Матильда, — после долгого молчания наконец выдаёт он. — Ты… Любишь меня? — А ты как думал? — усмехнулась девушка в ответ. — Пока ты для меня бегал, я успела к тебе привязаться. Ты просто… Не такой, как все. Да и к тому же, почему ты постоянно мне помогал? Не потому ли, что я тебе нравлюсь? Парень вздохнул. Это будет сложный разговор. — Матильда, я действительно не люблю тебя. Матильда тут же поменялась в лице. Она неверяще впилась в него глазами, кажется, даже перестав моргать. Лололошка быстрым движением снял очки. Поглядев на них секунд десять, он взглянул куда-то за спину Матильде. Он точно знал: в глазах его не читалось ничего. Такой он уж внешне неэмоциональный. — Матильда, мне действительно жаль, — парень поёрзал на месте, сев в более удобное положение и продолжил: — Я помогал тебе… Просто по-дружески. Потому что могу и потому что мы друзья. Друзья, понимаешь? Но в последнее время ты перестала ценить мою помощь. Казалось, каждое произнесённое им слово обжигало сердце Матильды, но нет, не от жары, а от холода. Особенно последняя фраза, что была словно метель на душу. — Я спас твою подругу от большой опасности, но ничего не получил. Я не просил и не прошу мне за это луну с неба достать, достаточно было простого человеческого «спасибо». Я мог потерять всю свою репутацию, сорваться вниз и погибнуть сам, я… — на языке было очень много того, что парень точно никогда не скажет. — Я знал и знаю, что ты всего навсего использовала меня как ручного пёсика. Но терпел, ведь ты была подругой. И сейчас я хочу сказать тебе только одно, — Лололошка сделал передышку в пять секунд и, набрав воздуха, сказал фразу, что отдалась холодом и презренностью вокруг. — Между нами всё кончено. Внутри Матильды всё предательски сжалось. По душе ползли и шипели чёрные как смоль змеи, что обхватывали её узлами и сжимали как добычу. В глазах её некогда друга читались лишь холод и безразличие. Девушка и не знала, что сказать. Ей никто никогда не отказывал ни в дружбе, ни, тем более, в отношениях. Это был тот самый переломный момент, в который обычно происходило некое чудо. Но чуда не произошло. — И без разницы, что между нами было, и кем ты меня для себя считала. Мне надоело бегать, лишь бы тебе угодить. Найди себе кого-нибудь более доверчивого и наивного. Прощай. Лололошке же было, конечно, жаль. В глубине души. Но в какой-то ее части он действительно ликовал. У него сейчас слишком много проблем и дел, чтобы исполнять прихоти девушки, которая ему даже неверна. Он медленно развернулся и пошёл к себе. Лишь скинт позвякивал у него в кармане.