На ощупь

      Утро начинается не с кофе – это единственное выражение, которым можно описать состояние, что сейчас испытывает Рюгуджи. Неприятные ощущение раздаются волной от головы до самых пят, остро отпечатываясь в висках, спине, пояснице, занятиях, горле. Ощущение что в некоторых местах и вовсе зудит, а быть точнее пульсирует.       Это всё заставляет открыть глаза. Сейчас он, словно слепой котёнок, пытается их продрать, солнце слепит, приходится жмурится, ощущения все хуже и хуже, хочется что-то сказать, но горло болит от одного мычания становится противно. И всё же повернув голову в другую сторону, глаза сами распахиваются в 5 копеек, перед ним Ханма. Тот самый Ханма Шуджи, с которым он постоянно дерётся, тот самый, с которым вечно огрызается, тот самый, с которым они чуть ли не перегрызают глотки от одного только взгляда в свою сторону. Это блять тот самый Шуджи, который приходит к нему во снах. Сейчас он перед ним. Сидит и спокойно себе покуривает, словно и не замечая, что тот с кем, он разделил кровать этой ночью, проснулся.       И всё же вопрос "что произошло?" становится главным, затмевая другие вопросы в голове, его даже не волнует вопрос почему он тут, его волнует именно то, что могло произойти и что произошло. От этого Кен сейчас и принимает сидячее положение, всё сильнее и сильнее ощущая все сюрпризы этой чёртовой боли, ещё никогда ему не было так херово. Хотя возможно это было и поспешным решением, ведь одеяло, что скрывало ещё большие сюрпризы, спадает. Теперь засосы на теле ничего не скрывает, точно так же как и укусы, в некоторых местах синяки. А вопрос то становится всё актуальнее и актуальнее: "Что блять произошло этой чёртовой ночью?".       Когда он успел напиться вусмерть? Когда он только набрался этой смелости? Почему он сейчас стоит перед дверью своего казалось бы врага и трезвонит в звонок? Вопросы хорошие, но он на них не ответит, как только дверь открывается, а злой взор янтарных глаз покрывает этого самоуверенного пьяницу, Рюгудзи толкает того бес спроса проходя в чужую квартиру, закрывая за собой дверь.       И вот уже видно как сейчас его готовы ударить, как готовы покрыть трёхэтажным матом и выгнать за дверь, словно жалкого котёнка, но стоит чужим губам только приоткрыться, как их накрывают своими. Целуют, загоняют врасплох, проталкиваются языком и делятся тайной своего поведения. Однако долго делать это не могут, отстраняясь и стараясь сохранить равновесие, смотрит стеклянными глазами, но блять, как уверенно он это делает.       Да Рюгуджи завтра будет стыдно, он убьёт сам себя за это всё, но сейчас ему так всё равно. Сейчас он хочет избавится от всех своих страданий раз и навсегда, воплотить давнюю мечту хотя-бы на долю секунды и похуй что его сейчас могут послать, избить, сделать в разы больнее. В данный момент, Кен просто не хочет больше это таить так глубоко в себе. – Ты мне блять противен, замбарь хуев!       Он закрывает глаза, ему больно, ему стыдно, ему отвратительно. В голову ничего больше не приходит один туман, чёртова завеса тайны что же было дальше, хотя видно что произошло, от того руки и закрывают лицо, хочется скрыть этот накрывший его стыд и ужас. Хочется чтобы это всё было сном, нелепой фантазией, что и так его мучает.       Но из своих терзаний его выводит Ханма, что улыбается, выдыхая дым, а после оставляя дымящийся окурок в пепельнице, которую ставит на тумбу. Эти янтарные глаза, почти золотой оттенок, он выглядит сейчас в разы опаснее, чем раньше. Нет этого дебильного зачёса волос, они растрёпаны. Но к чему этот оскал? Он будет издеваться, он уже издевается, одной только своей улыбкой. – утро доброе, Кен~чин.       Он так противно тянет его имя, к чему он это делает, почему от этого только больше садит в груди? Волна страха проходится по всем нейронам мозга, а взгляд полупустой, он ждёт этих издёвок и тому подобное, но почему-то получает смех.       Сейчас хочется отрезать всё что не вообще мог испытывать к этому брюнету. В душе так и скрежет, ему противно от этой ситуации, им словно воспользовались, а ведь он даже ничего и не помнит. В глазах Кена так и можно прочитать это "блять...", а дальше он снова ложиться, он может уйти, но ему сейчас так больно, он просто уже ничего не хочет. Слишком противно, от этой ситуации, он даже терпит это херово солнце, что слепит глаза. Лишь бы не видеть это ранее любимое лицо. – неужели я больше тебе не мил? Как же так, Кен~чин.. Или что ты снова стал натуралом? Почему? Почему? Почему? Почему?       Это так и продолжает повторяться в голове, противный звон. Пока не слышит этого зловонного "Ахх" из динамика чужого телефона.       Взгляд Ханмы сейчас явно изменился, нету той злобы, с которой хотели покрывать матом, зато есть читаемая ирония и вопрос "уверен?". Всё таки он – трезвый, а Кен – пьяный. Просто напрасно неравный условия выстроились уже. – по-моему, тех кто тебе противен так страстно не засасывают. Но я могу кончено ошибаться. – да завались ты нахуй.       И снова Рюгуджи идёт напором, держит брюнета за горловину футболки, тянет ближе, и целует. Целует, это так приятно, вся кровь, так и расходится по телу, заворачиваясь приятным узлом внизу живота. Не хочется чтобы это кончилось и видимо, Шуджи тоже входит в этот кураж.       Широкие ладони уже сквозь одежду оглаживают спину, двигаясь в противоположных направлениях, пока одна держит блондина за затылок, не давая отстраниться, другая сминает ягодицы. Ханма не идиот, чтобы не понять зачем пришёл Кен, чтобы не воспользоваться этим, чтобы получить для себя в разы больше пользы. Пусть к этому парню он ничего не испытывает в плане чувств, да ему просто плевать на него, но когда выдаётся такой шанс, когда можно трахнуть своего врага, да ещё чтобы тому после было ебать как хуёво, эту возможность упускать просто нельзя.       Эти воспоминания приходят снова и снова, от чего становится всё хуже. Однако хочется убедиться в том что же смотрит Шуджи, от чего он снова поднимается и теперь уже смотрит в этот чёртов экран. Мышцы напрягаются сами собой, челюсть сжимается, а в душе уже настолько мерзко что хочется просто вспороть себе живот. – а здесь я быль вроде даже очень мил для тебя..       Эта улыбка, раньше за ней могли видеть что угодно, старались даже отрицать этот злой оскал, его приукрашивали и делали более тёплым у себя в голове, но сейчас ему хочется блевать. Хочется вмазать кулаком прямо в эту нахальную морду. Уйти, просто чтобы никогда больше не видеть этого человека, что приходил во снах. Но эта чёртова боль во всём теле, так теперь и в душе, заставляет только смотреть и без того пустыми глазами полными разочарования.       Постепенно становилось лишь горячее, стоять в коридоре уже не было смысла, от того дорога в спальню была достаточно быстро построена, параллельно же одежду стягивали друг с дуга. И если Ханма уже почти полностью раздел блондина, то блондин снял с того только футболку.       Но думать дальше уже и не хочется, Рюгуджи толкают на кровать, смотрят с этой очередной улыбкой насмешки, а уже только потом пропадают к разгорячённому теле. Осыпая поцелуями, проводя мокрые дорожки языком, оставляя укусы и засосы – всеми этими прелюдиями сейчас хотелось насладиться вдоволь, хотелось распробовать это стройное накаченное тело.       Всеми своими действиями спускались всё ниже под приятные для слуха звуки явно удовлетворённых вздохов, пока его не остановила резинка белья. И теперь снова поднимаются вверх, берут инициативу для поцелуя, пока рука пробивается под бельё и охватывает твёрдое естество кольцом, ведёт вверх вниз, собирая сочащийся из уретры предэякулят, после смазывая им всю длину.       Язык по хозяйки проникает в чужой рот, касается чужого языка, проводит, сплетает, пробует эту пьянящую возможность от и до, возбуждение накатывает само по себе, в паху уже неприятно тянет, хочется и себе внимания доставить, но это получат потом, этим ещё успеют насладиться. Сейчас от манящих губ отстраняются и смотрят на этот развратный вид. Порозовевшие влажные губы, стеклянный взгляд полный тумана и этот непривычный румянец на щеках. – тебя нужно подготовить... повернись.       И Кен слушается, даже не пререкается, поворачивается как сказано, принимает коленнолоктевую, отпячивая пятую точку больше назад, чтобы получить похвалу? Возможно, хотя так оно и есть, чужие руки снова на ягодицах, сминают, оттягивают, давая этим больший обзор для глаз. – умница.       Этого короткого слова хватает, чтобы Рюгуджи точно поплыл окончательно, в голове уже пусто, а он лишь может покорно откликаться на ласку и делать то что просят. Ему это всё сейчас пиздец как нравится.       Времени Шуджи зря терять не будет, бельё с блондина уже стянули, а сейчас решили заняться тем, что потом принесёт удовольствие обоим. Доставая из тумбочки смазку, её выдавливают на сфинктер, не жалеют ведь этого зависит и его комфорт тоже. Окидывая эту картину ещё раз достаточно быстрым, но пристальным взглядом медлить больше хотелось, вводят один палец. Слишком узко, однако сопротивления совершенно не испытывают. Неужели Рюгуджи уже расслабился? Это для него не впервые?       Внутри играет интерес, однако это можно узнать позже, сейчас после недолгих махинации вводят второй палец, по-прежнему узко, но он всё так же не чувствует чужого напряжение, насколько же легко его сейчас можно подготовить, использовать.       Свободная рука тянется в карман, а дальше несколько простых движение и теперь включена камера на телефоне.       Довольно отличный кадр, чужие пальцы плавно двигаются в блондине, в то время как в комнате всё больше и больше появляется эти пошлые хлюпающие звуки из-за смазки. Шуджи вынимает полностью, оттягивает ягодицу, снимает, ему хочется все это запечатлеть, вопрос с какой целью, конечно актуален, но только не сейчас. – мх...       Довольно разочарований стон сверху, вот оно чего ждали. Хочется поиграться всё больше и если это делать то явно так чтобы после можно было посмотреть ещё. – Что-то не так, Кен~чин? - пожалуйста.. – пожалуйста что? – пожалуйста, перестать играться.. я хочу большего.. – как пожелаешь.       Больше просить и не придётся для себя уже поймали то что надо, и пальцы снова возвращаются в податливое горячее нутро, двигаясь более активно, после прибавляя ещё третий. – у тебя это не первый раз? – первый.. – ты играл с собой? неужели тебе это нравится.. или ты настолько во мне души не чаешь что настолько податлив? – играл.. хочу чтобы ты вошёл полностью.. ~ха..       Конечно Кен куда выносливее, обычными пальцами его сложно заставить стонать, да он и не будет, однако это распалённое внутри желание не даёт ему ничего скрыть или сдержать. – твоё желание закон.       И снова пальцы двигаются внутри с большим напором, раздвигаются в разные стороны, задевают именно то место которое надо, от того и слышится этот громкий одобрительный стон.       Снимать дольше не стали, своё желание тоже было. От того сейчас уже видя эту прекрасную от и до податливую и готовую картину, своё терпение становится меньше. Пальцы полностью вынимают, снова это огорчение в виде мычания, но оно явно того не стоит.       Телефон откладывают в сторону, он больше сейчас не к чему, а блондина разворачивают к себе, снова целуют, страстно, напористо, прикусывая чужие губы, стараясь поймать ещё больше желания. В ответ на это получают только одобрительный стон в поцелуй. Отрываясь наклоняются в уху, облизывают и прикусывают мочку. – сделаешь мне приятно?       Отвечать и не надо, сейчас Ханма уже сидит, а Рюгуджи устроился между ног, почти лёжа, руки стягивают штаны и бельё, освобождая эрогенную плоть. Во рту накопилась слюна, ранее этого ни когда не делали, лишь в фантазиях, нету какого-то отвращения. Всё должно быть хорошо, свой взгляд поднимают на янтарные глаза, что в нетерпении. Свои же глаза закрывают приступая к делу. Хотя возможно этого делать и не стоило, в руках снова телефон.       Рюгуджи действует совершенно бесстыдно, отстраняется, проглатывает слюну, кладёт язык на зубы, чтобы не поцарапать случайно, и берёт в рот, прижимая твёрдый член к нёбу. Специально постанывает так, что вибрация идёт по бархатной коже, опускается почти до конца. Подавляет рвотный рефлекс, на глазах же появляются слёзы от неприятного ощущения, но от этого не останавливаются. Берут глубже, упираясь носом в короткие волоски на лобке, и обратно поднимается к головке, задерживая в губах только её. Снова и снова. Глаза закрывают, стараются сосредоточиться и сосёт старательно, словно по учебнику, хотя в книгах о таком никто не расскажет, берёт то в горло, то за щеку, то и дело держась за бёдра руками.       И снова телефон в сторону, всё же Кен рос в правильном месте, явно там где надо. Рука надавливает на затылок, задаёт нужный темп, а блондина благодарят удовлетворённым стоном.       Долго продолжать эти махинации не стали, Рюгуджи отвлекают от его занятия, потянув за волосы вверх, а дальше вновь впиваясь в эти губы. Снова целуя, снова терзая чужие чувства, кому то сейчас очень приятно, а кто-то движется инстинктом.       Их положение снова меняется, Кен снова зажат между кроватью и Шуджи. И снова он покрывается желанной лаской, снова так приятно, снова россыпь поцелуев. А дальше чужие руки ощущают на бёдрах, они ведут плавно заходя под колени, поднимая и устраивая чужие ноги у себя на плечах. После входя резко, сразу во всю длину под болезненный вскрик полустон.       Сейчас всё не так как представлялось: Ханма грубее, жёстче, быстрее не так, как в фантазиях, он не заботится о том как сейчас себя чувствует Кен, он заботится о себе, вдалбливаясь в тесное горячее нутро.       Вспоминать это не нравится, не нравится смотреть эти видео, не нравится сейчас сидеть рядом с Ханмой, не нравится сейчас находиться в этой квартире, ему сейчас всё это не нравится. Ему сейчас от всего этого отвратительно, он хочет уйти, он хочет убить Шуджи за это всё, но почему он ничего не делает вопрос хороший. Он лишь снова ложиться игнорируя это "ну куда даже, самое интересное не видел". Ему больше и не хочется видеть, ему хватило два видео, ему страшно представить то, что может быть дальше. Ему не хочется видеть то, что могло быть там ещё.       А ещё там могло быть большим, грандиозным провалом всего нормального состояния Кена, он терпеть окончательно разбит. Слыша эту запись, слыша свой голос, слыша то, как он идёт на поводу Ханмы, подчиняется и молит его кончить внутрь. От этого всего себя переворачивает и теперь уже наконец хоть что-то делают. Он подорвался с кровати, игнорируя эти ноющие ощущения боли, путь весьма прост – в ванную, в которой закрываются, хотят прийти в себе, переводить всё что произошло. Не хотят даже слушать то, как Ханма уговаривает его открыть, то, как брюнет навязчиво добро старается его уговорить на разговор. – Дракен, ты обижен? Неужели видео настолько плохо получились?       Если и прятаться, то только ради того, чтобы скрыть свою задетую гордость. Ему слишком плохо, его берёт тремор, сейчас даже как-то пусто внутри, а приходит ли вообще осознание того что происходит? Однозначно да. Взгляд пустой, а он просто рассматривает узор на канале, игнорируя Ханму, что долбиться в дверь и грозит и вовсе её выбить. Как-то слишком всё равно уже, если он хотел опустить Рюгуджи на дно, то он это уже сделал, да и отрицать это было слишком глупо. А на что надеялся сам Дракен, на то что у низ будет счастливый финал? Возможно, ему его хотелось, он о нём мечтал, но вот то чего сильно хочешь, не всегда может быть тем сказочным и прекрасным, что ты себе надумал.       Шуджи же выполняет свою угрозу выбивает дверь и смотрит на своё творение разбитого зам-командира тосвы, который в свою очередь на него даже и взгляд поднимать не хочет. Возможно было бы лучше крики и истерики, а не мнимое страдание и пожерание изнутри. Тишина что написала буквально резала уши, воздух стал снова разряженным, теперь даже Ханме было не по себе, казалось это было осознанием того что он сделал, этот разбитый вид, это желание больше ничего не хотеть, это всё, что было видно во взгляде, на лице, всё то, что заставляло проснуться совесть. - Дракен..       В горле чувствуется болезненный ком, который так и давит на состояние. На глазах выступают слезы. Взгляд он так и не поднимает, его сердце пропустило удар, а потом второй и третий. Он не знал, как ему дышать. Глаза начали печь, а слёзы все больше накатывать, он старался держать своё лицо без эмоций, но слёзы предательски скатились, проводя мокрые дорожки по щекам. В душе начинала образовываться пустота. Чёрная дыра, которая заполнялась болью от мысли, может ли он вообще кому-то доверять? – да пошёл ты.. блять я такую ошибку совершил, а ты и рад, наверное вдоволь потешился? Смешно? Весело? Круто получилось так ведь? Ебать я идиот.. просто.. я тебя ненавижу Ханма.       Голос трескается на каждом предложении, и ему приходится часто дышать, пока легкие безудержно дрожат. Как только воздух заново стал наполнять его лёгкие, он больше даже не старался сдерживать себя. Все внутри разрывало его на части, голова раскалывалась, а сердце больно сжималось. Он бы пережил всё возможное, но только не это, это самый худший расклад из всех, что мог случиться.