Триггер

***

      Однако же, мы полагаем, а располагает Боженька.       И как бы там Минхо ни озадачился заранее - жизнь вносит свои коррективы. И вот они с Чанбином уже тащат пьяного вдрызг Хвана до такси практически на руках - спасибо, младший хоть и долговязый, но тощий и лёгкий. До того, как его с трудом усадили в машину, Хёнджин ещё блевал в туалете клуба, а Ли бережно его придерживал, прихватив длинные волосы, но этот неприятный процесс, вопреки ожиданиям, не облегчил состояния юноши и ничуть не приблизил его к осознанности.       Друзья на руках вносят в квартиру Ли почти бездыханное тело и укладывают в спальне хозяина. Спросить, отчего его нельзя было уложить на пустующую кровать Ликса, Чанбин не решается. Спешно прощается с другом и, вызвав такси, уезжает к себе.       Лино же в полусумраке комнаты не может наглядеться на спящего Хвана, хотя, казалось бы, картина маслом - тот вырубился в лучших алкотрадициях - похрапывая и полуоткрыв рот, из которого разит алкоголем и рвотой и тянется вязкая слюна, а на лице какие-то не самые аппетитные пятна и поплывший макияж. Не говоря уже о том, что волосы всклокочены - от былой роскошной укладки не осталось и следа. Лицо - бледное, вид - помятый. Но Ли даже в этом видит некую хрупкую красоту и что-то пронзительно трогательное, такое, отчего захватывает дух и блестят слёзы умиления на кошачьих глазах.       Он аккуратно и нежно протирает любимое лицо ватными дисками, смоченными в мицеллярке Енбока, что так удачно нашлась на полке в ванной. Бережно раздевает Хвана - пыхтя, снимает его рубашку, стягивает носки, узкие брюки, в этом месте, не удержавшись, долго пялится на длинные мускулистые ноги, невесомо оглаживает прекрасные мраморные бёдра, потом заботливо накрывает это произведение искусства плотным одеялом, подтыкает края.       И лишь после - сам принимает душ, всё еще находясь во власти какой-то необъяснимой, щемящей нежности, пронизывающей грудь насквозь, он даже не возбуждён - спокойно умывшись, ложится рядом, легонько обнимая Хёнджина со спины, прижимается к нему всем телом, наслаждаясь желанной близостью, и тоже крепко засыпает.       ... Утро воскресенья, как Ли и мечтал накануне, встречает не один - в его постели спит, удивляя лёгкостью и свежестью дыхания - словно не он тут вырубился ночью, вонючий и пьяный в хлам! - уже прелестный, разметавшийся по подушкам Хёнджин, раскинувшийся звёздочкой. Минхо зацеловывает его, не сдержавшись, в полуоткрытые губы, в мягкие, разрумянившиеся щёчки, в тёплую ото сна длинную шейку.       Приоткрыв один длинный, в трепетных ресницах, хитрый глаз, Хёнджин лукаво улыбается.       - Доброе утро, Лино-хён... Мм, чувствую, что я раздет. Твоих рук дело? - спрашивает он, как будто могло быть иначе.       - Хотел, чтобы ты хорошенько отдохнул, - трогательно оправдывается Ли, - В твоей одежде в обтяжку это было бы невозможно.       - Ты делал со мной какие-то неприличные, грязные вещи?       Хван откровенно посмеивается над опешившим старшим.       - Хёнджин-а, как ты мог такое подумать?       - Мм, - разочарованно тянет младший, - Отчего же нет? Я был настолько неприятен?       Возмущения в кошачьих глазах прибавляется ещё баллов на сто.       - Да я бы никогда не воспользовался твоим беспомощным состоянием! Хоть ты был прекрасен, как и всегда.       Хван, наконец, отбросив ложную подозрительность, громко хохочет над доверчивым старшим, скидывает одеяло и нахально укладывается на Ли сверху, сжимает его своими упругими тёплыми бёдрами и начинает зацеловывать тонкие скулы. У Ли в голове взрываются фейерверки от такого внезапного приступа страсти со стороны Хвана.       И он понимает, что... пропадает. Его словно затягивает в водоворот эмоций и ощущений, таких сильных и неудержимых, что даже страхи разлетаются прочь, не способные угнаться за потоком этой стремительной воронки! Взгляд Лино темнеет, и он ясно осознает, что ни за что не упустит шанс и не отпустит теперь Хёнджина из своих объятий, не удовлетворив, наконец, этот безумный вихрь вожделения.       Одним рывком он меняется с тем местами и вот уже под ним податливо распластывается это тонкое, гибкое, сильное тело. Хёнджин обнимает его ногами, льнёт всей кожей, подставляет под жаркие поцелуи свою фарфоровую шейку и так же жадно в ответ целует сам. От его взаимности возбуждение Ли становится даже болезненным, он наспех раздевается, раскидывая куда попало пижаму и бельё, затем стаскивает боксеры с Хёнджина, максимально широко разводит его узкие коленки, оглядывает желанное тело под собой и неожиданно опускается ниже, прямо туда.       Теперь перед его носом - блестящие кучеряшки чёрных волос на лобке, ровный, порядком возбуждённый, покрасневший, как девственница, член и удивительно трепетное колечко ануса: маленькое, тёмное, загадочное. Ли расфокусированно ловит взгляд Хёнджина, откуда-то с изголовья кровати, тот явно смущён и уже капельку напряжён из-за чрезмерной собственной открытости и такого пристального внимания партнёра. Хван немного приходит в себя, воспоминая вдруг, что у Ли с парнем это в первый раз. Да и у него самого - тоже никого не было, кроме Бомджуна, а тот таких вольностей себе не позволял. Но Минхо протрезветь никак не может. Он упоительно пьян этим телом, его запахом, этой близостью, кровь в его венах не течёт, а бурлит, точно магма в жерле земли, и он неожиданно для самого себя почти вгрызается в желанное, манящее кольцо.       - Ааахххкхм, - издаёт нечто нечленораздельное Хёнджин, выгибаясь в пояснице, он никак не ожидал такого поворота, от бывшего подобных ласк он сроду не получал, его прояснившееся было сознание тут же снова заволокло туманом страсти и желанием принадлежать. Собственное тело перестаёт подчиняться - горло издаёт неприлично громкие звуки, голова мечется, не зная покоя, а бёдра развратно подаются навстречу жадному рту. Ли же, беспощадно присосавшись к сфинктеру, пытается - и успешно! - проникнуть внутрь языком, мощным, влажным и напористым. Хван извивается под ним и окончательно теряет контроль. Теперь их обоих несёт так, что даже случись сейчас в Сеуле землетрясение - они бы и не заметили и точно бы не остановились.       Минхо в шоке сам от себя - начинать свой первый секс с Хваном вот так он точно не планировал! Но именно эта запретная и, как он раньше думал, грязная, табуированная в отношении других мужчин паховая зона в Хёнджине манит его беспощадно! Он как голодный целует и мнёт ягодицы, наслаждаясь их запахом и вкусом, бархатистостью нежной кожи, ему нравится как пахнет там всё - не только манкая попка, но и истекающий природной смазкой член, и кожа вокруг него, где-то темнеющая, где-то - в жёсткой поросли, и маленькая заветная дырочка - Ли готов там всё вылизать и зацеловать! Он никогда бы и не подумал, что так похотлив и сладострастен - своим девушкам куни он делать никогда не спешил и ни разу не получал от этого удовольствия. А посасывать и сжимать пенис Хвана и трахать языком его анус - словно мечта всей жизни!       Нет ничего отталкивающего, неприятного или даже смущающего! Лино понимает, что возбуждение в собственном члене уже превышает все мыслимые рекорды и нашаривает слепой рукой тюбик со смазкой, что предусмотрительно, но неприметно был оставлен на тумбочке. Выдавив немного на ладонь, греет гель в пальцах и начинает обильно смазывать трепещущую уже дырочку, еле оторвав от неё опухшие губы. Сам переползает набок, выше, теперь их лица рядом, а пальцы Ли продолжают делать своё грязное дело - проникнув в тугую плоть, неумело, но старательно растягивают её.       Взгляд Хёнджина блуждает, он никак не может сконцентрироваться, глаза периодически закатываются, а желанные пухлые губы издают пошлые вскрики. Оказалось, видеть рядом с собой нагого, изнывающего, извивающегося Хвана - лучшее зрелище за всю его жизнь! Ли не может налюбоваться и с удовольствием ловит вибрации прекрасного тела - того коротит от особо глубоких проникновений уже трёх пальцев.       - Хён, хен, - лихорадочно шепчут пересохшие от стонов самые желанные губы, - Возьми, возьми меня... Войди в меня, хён...       Этих хриплых слов достаточно, чтобы распалить и без того потерявшего всякий контроль Минхо, и он решительно перекатывается сверху на Хёнджина, устраивается меж тёплых и влажных бёдер, приподнимает их, согнув одну стройную ножку и положив её к себе на плечо, и, наконец, с утробным рычанием медленно входит в это долгожданное, любимое, такое блядски совершенное, узкое тело.       Казалось бы - дальше было некуда. Оказалось - есть. Есть куда ещё больше проваливаться. Эта бездна - бесконечна. Плоть Хвана - тоже воронка, она затягивает член, а вместе с ним и душу Ли куда-то в чёрную пропасть, тугую, ребристую, сладкую... Ли едва ли не ревёт от переизбытка ощущений и на нутряном уровне осознает - именно этого жаждал он много лет, не понимая того сам, именно такой близости, именно этого тела, именно этого человека!.. Никогда, ни с одной девушкой и близко не случалось такого вулкана! Ни одной он так не жаждал обладать - до слёз, до комка в горле, до звериных рыков из самой глубины глотки.       Он нежно зацеловывает длинную шею, лижет ключицы Хёнджина и при этом остервенело трахает его в зад. Хван теряется в эмоциях и вот он-то уже реально в голос рыдает, но при этом насаживается, вертя круглой попкой, ещё глубже. Потные, склеившиеся тела отрываются друг от друга с причмокиваниями, из ануса с характерным громким звуком выходит вместе с членом воздух, но пенис выбирается из кольца не весь, и вот уже снова вдалбливается внутрь - в самое нутро, и им обоим не до смущений, не до неловкости, уже наплевать на звуки, неудобства, на волосы, лезущие в рот, затёкшие конечности, на всё наплевать!       Ли трахает и не может остановиться, сжимая одной рукой ногу Хёнджина, а другой - его член, от чего тот впадает в предоргазменный экстаз, схожий с каким-то нервным припадком - глаза закатываются, язык вываливается, чёрные пряди сосульками прилипли к покрасневшему лицу, изо рта Хвана текут слюни, пот Минхо капает на него повсюду и смешивается с хвановым - никакого контроля, абсолютно! Минхо это заводит ещё больше - ни одна девушка так себя не отпускала с ним, так не открывалась, так не доверяла, так не кончала! Ли буквально бьёт своим крепким членом прямо по простате Хёнджина и тот изнемогает, дрожит в конвульсиях, исторгает уже пугающе дикие звуки и, наконец, судорожно кончает, с нечеловеческим каким-то низким, утробным мычанием. Почти сразу следом кончает и Ли, спровоцированный предельными оргазмическими спазмами Хвана.       Хёнджин полностью обессилен и обездвижен. Лежит, разметавшись, с раздвинутыми, безвольными ногами, закрыв глаза и пытаясь дышать, не реагируя ни на что. Ли тоже загнанно пытается восстановить дыхание, осторожно перекатывается с Хвана набок и любуется мокрым от пота, прекрасным в неге блаженного забытья телом. Надавливает на плоский живот - и из попки вместе с его спермой, хлюпая, выходят остатки загнанного туда сильными фрикциями воздуха. От этого звука Хёнджин недовольно и смущенно морщит нос, но это всё, на что он сейчас способен.       Лино проводит пальцами по его губам, подбородку, шее, груди - теребит алые соски. Целует голые блестящие плечи, поправляет прилипшие к лицу пряди. Хёнджин всё так же неподвижен и даже не открывает глаз.       - Хочешь отнесу в душ?       После долгой паузы, Хван приоткрывает - нет, всё ещё не глаза, а пересохшие, слипшиеся губы.       - Нет... Пить...       Минхо как можно быстрее идёт на кухню, как есть - голый и босой - набирает в шейкер воды из-под фильтра и спешит обратно. Суёт в спекшиеся губы носик поильника и Хван делает жадные глотки, почти махом опустошая бутылку. Лишь после этого он с трудом и не до конца разлепляет глаза.       - Хён, это что было вообще?       - В смысле? - Ли взволнован, - Тебе не понравилось? Было больно? Прости, я думал...       - Охуенно. Хён, было охуенно, - голос Хёнджина всё еще надломленный и трескучий, - Я даже не думал, что так бывает...       И это явно не пустая фразочка, чтобы польстить новому любовнику после первого совместного раза. Нет, лицо Хвана говорит за себя - он действительно в приятном ахуе и полнейшей прострации - мужчины не могут сымитировать оргазм, к тому же Ли помнит, что Енбок говорил про их отношения с бывшим - подлинной страсти между теми не было. Ну, вот. С ним есть. И будет.       - Я люблю тебя, малыш, - шепчет он исступлённо и радостно, чувство истинно самцовой гордости переполняет его: он смог, подарил тому новые эмоции, Хвану не было так хорошо прежде! Только с ним!       - Знаешь, как долго я мечтал об этом, с нашей самой первой встречи на кухне, у меня уже тогда встал на тебя, - задыхаясь от счастья, шепчет старший, делясь сокровенным, - А уж когда я увидел тебя голым в душе...       - А? - Хёнджин способен лишь в недоумении приподнять бровь, - Это когда?       - Ну, когда я ещё напугал тебя, помнишь? Я ведь специально, знал, что ты там, поджидал тебя, чтобы прикоснуться к тебе голому...       Хван тихо смеётся - громко пока не может: Вот ты извращенец, хён! А я-то ни сном, ни духом...       - Даа, я - плохой хён, поймал тебя в капкан, теперь не выпущу...              Хёнджин уже осмысленно открывает оба глаза, поворачивает лицо к Минхо и внимательно, с теплотой, глядит на старшего.       - Хён, ты не жалеешь? Ты ведь всё-таки вроде натурал...       - Нет, малыш, забудь об этом, со мной не случалось ничего прекраснее и правильнее, чем ты, Хван Хёнджин.       Лино целует его пальцы и, не отрывая взгляда от ласковых глаз напротив, шепчет:       - Я так тебя люблю... Хочу так всегда. И только с тобой.       - Я тоже, - лучисто улыбается Хёнджин, и от этого сияния у Ли сжимается сердце, - Только с тобой, хён, всегда.       И, пристроившись удобнее на плече старшего, снова уютно и легко засыпает. А Минхо долго ещё глядит в потолок, думает, вспоминает, разговаривает шёпотом со спящим Хёнджином или с самим собой.       - Я вспоминаю тех парней в школьном туалете и понимаю теперь. Это было первое проявление моей сексуальности. Они чувственно пробудили что-то. И мне уже тогда стало завидно. Я хотел быть тем, кто лапал того красивого, нежного парня. Но не думал я тогда, что самый красивый и самый нежный парень в этом мире однажды, через много лет, станет моим. Единственный мой. Хван Хёнджин - мой триггер. Моя страсть. Моя любовь...              Минхо понимает, что впереди неприятные разговоры с дедом и бабушкой, возможно, осуждение соседей - они не могли не слышать их стоны и будут слышать и впредь! - скорее всего ему придётся закрыть страницу в инстаграм, ведь скрывать, что он в отношениях с самым лучшим парнем на свете он не будет, и надо оградить Хёнджина от потенциальных хейтеров, да - их ждут сложности, непонимание многих знакомых и посторонних людей, да мало ли чего ещё...       Но - и это самое главное! - Ли знает, что ещё впереди у них много-много дней и ночей счастья, долгих разговоров, глубинного узнавания, бесценных моментов, поездок и впечатлений, ссор и примирений, совместных праздников и совместной рутины, море поцелуев и океан ласк... Впереди у них с Хёнджином - целая счастливая живая жизнь!

Конец.