Остаток добра

      Однажды, далеко в башне существовал и вёл подсчёт лет великий маг. И каждый приходивший к башне вопрошал его о многом. Дорога была протоптана, как к храму паломниками. Но никто не получал ответа от мага. Его ум, острый как меч не давал спуститься и развеять терзания в скуке самобытных людских умов. Лишь одиночество извечный спутник хранило ему путь. Так шли столетия, люди менялись, а маг нет. Пока к башне не пришёл безродный мальчик. Ни рода, ни племени, ни просьбы. Ощущая каждый камень вокруг своего дома, маг не мог такого упустить. Старик, седой, но не сгорбленный, с рубленными, топорными чертами лица спустился к парню. — Отчего печаль в твоих глазах, юный друг? Есть ли в том причина? — Мне не знакомо, что называют счастьем, я устал и голоден. Мне сказали люди ходят сюда, чтобы хотя бы заглушить свою боль. Это место такое просторное, чистое, тут и правда, хорошо. — рассуждал мальчишка, спокойно сидевший, даже глаза прикрывший от усталости. — И ты даже не спросишь ничего у мага? — помявшись, выговорил старик, опираясь на свой посох. — А можно? — Все просят, изволь, никто не осудит из людей твоих слов. — Я хочу стать сильнее, хочу, чтобы мне удалось защищать тех, кто мне дорог. Небольшая, мягкая фраза изменила всё в этот миг. Древний маг уже давно не видел столь чистый разум, столь несгибаемый потенциал. Его рука слегка морщинистая от возраста легла поверх чужой макушки. И с этим началась история нового мага. Сплетающего слова. В будущем его назовут по-разному, но для рассказчика истории, он всего лишь несносный мальчишка, которого зовут — Георг. Жизнь его сложилась в тот миг у башни, но детство имеет свои пути, он был озорным и храбрым ребёнком. Без задней мысли лез в спор и как ученик великого мага помогал местным с решением их вопросов, чтобы те больше не докучали учителю. Подсказать настойку, помочь с ремонтом. Достать еды. Всё это было ему по силам уже тогда, когда он и через порог своего совершеннолетия не перешагнул. Местная ребятня играла с ним в прятки, а он по-настоящему наслаждался и жизнью и учением. Не строгим учением. Ведь магия всего лишь фразы. Как говорил его учитель, они просто настолько сильны в сердце колдующего, что рождают действие. Лишь великие сердца способны на подобное, чёрные и чёрствые или полные света, зависит лишь от мага. Но пока что Георг не был в силах колдовать. Он был слишком беззаботным и простым. Парень любовался ветвистыми деревьями, изумруды листьев на которых сверкали в лучах закатного и рассветного солнца, создавая целое зелёное море. Смотря с башни, он видел это каждый день, но не мог привыкнуть. А ведь уже освоился и с ворчливостью старика и с его замашками. Но то было, пока всё шло своим чередом. Вечность спокойствия, однако, не была дарована протеже таких великих личностей. В один из дней деревня опустела. Следы в ней, кровь и слёзы в воздухе. Всё говорило об опасности и кричало: «Спасите!». Но некому было тогда спасти людей. Башня мага была не так уж и близка, а спящий, он не чувствовал происходящего там. Что уж говорить про его ученика. Теперь заплаканный малец, ещё птенец по меркам многих, в свои шестнадцать зарёкся разобраться с этим. Как глуп и наивен он был тогда, ему никто не сказал. Но в путь отправить ученика было пора и без этого события. Столь грустного, но дарующего только больше воли и стимула. Старик рассказал мальчишке, что возможно деревню ещё можно спасти, если успеть найти тех, кто сотворил там нечто страшное. Кто не оставил целым ни один дом. Большие следы, увесистые когти, лежавшие на земле и там и тут, царапины и клыки. Всё говорило о зверях и людях. Это точно был кто-то из королевства. Туда лежала дорога Георга. Его желание защищать, что томилось в груди с того самого дня встречи с магом наконец проснулось и вырвалось, как яркий огонь. С того момента и начинается путешествие того, кого не знал ваш покорный слуга. Впрочем, то совершенно иная история. А пока, собрав мешок, заручившись древний фолиантом для чтения и благословением мага, молодой парень отправился в путь. Как некогда отправлялись познавать мир великие путешественники, ему предстояло не только разыскать людей из деревни, но и найти свои слова. Ведь чтобы закончить обучение, тот должен был стать магом. А как же маг без заклинаний? Без слов. В груди темноволосого, темноглазого и улыбчивого парня таилось многое. Горечь обиды за людей, утраты прошлого и желание спасти всех и вся. Он свято верил в чужое милосердие и жаждал увидеть живыми и здоровыми ту бравую компанию. От старожил кабака до усердных тружеников, детей и их родителей. Ему казалось всё по плечу и возможным, а дорога под ногами уводила всё дальше и дальше от прекрасных мест. Зелёные луга сменялись тёмным лесом. Свет не проникал сквозь кроны вековых деревьев и не питал подлесок. Смрад слегка гниющего дерева и болота доносился у дороги, которая то и дело превращалась в кашу. Ноги путника вязли, а силы оставляли его. И с каждым шагом в глазах блестевших ранее становилось всё меньше света. Первый день похода, но столь тяжёлый, что двигаться уже было нельзя. Приваливаясь к дереву, Георг старался отдышаться, взять воздуха в грудь больше и расслабить ноги. Далёкие путешествия не давались просто, в суровых краях даже разжечь огонь к ночи трудность. Кремень и кресало еле давали искры на жёлтые прутики трута и пух местных цветов и трав. Пока в один момент не вспыхнул яркий пламенный костёр. Тьма, давящая на сознание чуть отступилась, и молодой волшебник стал отдыхать за чтением. В свете костра не так просто было разбирать витиеватые буквы и сложный слог, что рассказывал о временах, когда по земле ходили драконы. За чтением парень и не понял, как свет костра погас. И ни лучика дневного солнца не было вокруг. Казалось, будто что-то сдуло огонь. Он подскочил, и отважно рассматривая темноту, старался привыкнуть к ней. Руки убрали фолиант подальше в сумку, сброшенную через плечо. Дорожный плащ, льняная рубаха да штаны. В парне нечего было рассматривать. И грабить нечего. Но видимо лес считал иначе. Корни шумели и начали ветвится новыми ростками. Георг, что было мочи, рванул с места к дороге, но та была ещё более раскисшей, чем раньше, словно и не было дороги вовсе. Грязь и усталость тормозили бег, лозы не отставали, и казалось, вот-вот должны были догнать паренька. Но что-то громкое прозвучало в воздухе. Рёв зверя, величественного и свирепого медведя, хозяина лесов отгонял малую нечисть подальше. Заигравшиеся духи леса отступились. И только это помогло парню сбежать в первый раз. Он боялся и не понимал, когда вышел из леса, отчего же так бьётся сердце. Его сковывал страх и в голову приходило осознание. Он струсил даже перед лесом, чего уж говорить о людях и том, как они себя ведут. Путь был ещё не близким, но второй день с рассветом подарил неуверенность. Словно бы юный маг влачил лишь жалкое подобие жизни всё это время. Он не знал других мест и не стремился к ним, а когда пришла пора, когда нужно проявить себя сердце того трепетало. Разве такой человек вообще может стать магом? Вот что бродило по его мыслям. Но некоторая упрямая часть характера заставляла идти вперёд. И парень шёл. Это длилось дольше, чем могло бы показаться, недели прошли, прежде чем он добрался до ещё одного селения. Оно совсем не напоминало то, как выглядела его деревенька. Покосившиеся дома, грязь и разруха. Пьяные валяются на улице. А свет солнца столь яркий, что слепил когда-то, был тут блеклым и еле присутствующим. Туманные облака всё скрывали. — Куда я попал? — прозвучал вопрос парнишки в плаще к одному из сельчан. — Как куда, известно куда. В Кисэ, местность у замка лорда Кренуа. — Лорда? — Ты что, с дома, какого упал? Или дуба? Лорды, землёй владеют они, тобешь, властители наши. Конечно, кто как говорит, но ты со стражей в городе главное о таком не судачь. И я тебе ничего не говорил. — А, я… Простите, — парень не представлял себе устройства мира. Для еле жившего, даже в прекрасных условиях своей деревеньки, он был совершенным простофилей. Самый обычный и ничем не примечательный, Георг даже застеснялся своего незнания перед простым работягой, который ушёл по своим делам дальше в поле. Если осмотреться, можно было заметить дорогу, что по холмам ветвилась от местности с этой разваливающейся деревенькой до каменных домов и каких-то стен. Очевидно, это и был город. Такое место тяжело было бы найти, не будь оно так близко. Учитель никогда не рассказывал темноволосому мальчугану о местах, в которых они жили. Его слова вообще тяжело было бы услышать. Слишком сосредоточенный старик вечно был занят. Однако и того что он дал парню хватало для жизни. Простые, но полезные знания о выживании, о еде и лекарствах. В дороге они пригождались уже не раз. Первая встреча с людьми слегка подстегнула желание узнать больше, потому что без этого было не найти пропавших, не получить собственных слов. Хотя парень и не знал, как те ему явятся. Для магов не всё так очевидно. Пусть в их мире и правит слово, оно не должно быть абы каким. Смурной, слегка сосредоточенный Георг решился и двинулся дальше в путь, даже не стал останавливаться, несмотря на то, что был вечер. Этот день ему явно давался проще, чем прошедшие недели. В нём был хоть какой-то разговор, толика надежды на новые возможности и будущее. Разум, цепляясь за отголоски происходящего и происходившего, отвлекал парня от дороги. Он даже не понял, как стальная перчатка упёрлась в его плечо, останавливая. Это была городская стража, что не видела его раньше. Попытки объяснить им что-то вызывали недоумение у крепких мужчин, которые были закованы в кольчужные полотна. Они не доверились проходимцу с улицы и отвели того к сторожевой башне, где Георга выслушивал уже капитан стражи. — Говоришь, ученик мага? — Д-да. Но, я не закончил учиться, потому и в дороге, а ещё… — парень не успел договорить, его слова остановила мозолистая рука, поднятая от стола. Свинячье рыло капитана залилось пивом и тот, задумавшись, как животное, но мудрое, ссудил парня отпустить, но пока тот не натворил бед пристроить к делу, чтобы он не шатался по городу. В руки темноглазого попало небольшое письмо. Его нужно было доставить на другой конец города. Капитан не доверил этот конверт своим подчинённым, и на то была причина, словно он как раз искал, кому бы всучить этот «груз». С тяжёлым сердцем и уставший, изрядно, уже за полночь вышел молодой волшебник из сторожевой башни. Свет луны и звёзды скрывались, факелы, и огни домов перебивали этот блеск мира. Тело хрупкое и не готовое к таким путешествиям клонило в сон. Но добраться до получателя письма требовалось срочно. В этой суматохе даже истинная цель парня терялась, а ноги несли неохотно по каменным дорогам, мощенным и разбитым. Лишь какая-то воля внутри двигала героя всё дальше и дальше. Словно его путь не имел конца. Лишь через пару кварталов, плутания и стуки в двери он, наконец, выбрел к нужной двери с узором. Дом с красной крышей был чуть поодаль от остальных. Участок огораживал каменный забор, в пол роста парня, и его пришлось перемахнуть. Дверь открыл сурового вида индивид. Высокий и плечистый, его одежда была от части, красной, но ткани были выкрашены, дороги и богаты, потому не возникало причин и вопросов. Обычно такое носили либо высокородные люди, либо те, чей труд оплачивали хорошо, но профессия их была связана с тяжёлым бременем. — Кто забрёл ко мне ночью? Этот дом закрыт для гостей. И уж тем более проходимцев. — Я, я Георг с Юга. Капитан передаёт вам письмо, — с фразой рука мага протягивает небольшой белый конверт. Ревнитель плоти, не задумываясь, открывает при парнишке конверт и что-то высматривает в бумаге. Палачу адресовали о будущих делах, и он явно не был этому рад. Лицо того слегка скривилось. Ночь на дворе не давала покоя такому человеку и без всяких писем. Но это были лишь догадки. Потому что одетый элегантно здоровяк закрыл дверь, кивая парню, чтобы тот ушёл. Более не требовалась помощь и наконец, где-то посреди переулков Георгу выдалось переночевать. Обдумать все, что с ним сталось за это время. Письмо столь странное, что не было ни единого сомнения, задет кто-то слабый. Странный интерес к чужой переписке подогревался, и душа парня требовала удовлетворения, знания которого у него не было. После плохого и холодно сна в одном из переулков тело молодого мага ломило, он искал успокоения в корке хлеба, единственной оставшейся со сборов пище. Со всей муки, что он брал, уже были испечены лепёшки, и эта оказалась последней. Теперь нужно было добывать пропитание, а не только думать о том, как бы спасти кого-то. Первым делом следовало сходить на рынок, найти его и людей, осмотреть город лучше, чем на ночь глядя. Этим и занялся полуголодный бродяга. Иначе и не назвать его сейчас. Разве что не ободранный и не пропахший нищими запахами. Он ещё мог, надеется на диалог. Время и труд перетёрли некоторые препятствия. Георг действительно нашёл, кому и за что помочь, где добыть немного съестного. И пока она на рынке разбирал товар при продавце, откладывая хороший от плохого за высоким прилавком, мог услышать, чем живёт город. Жители торговались и разговаривали на разные темы. Кто-то ругал королевство, кому-то было ближе обсуждение урожая и цен на зерно. Не многие осмеливались говорить о чём-то своём, шутить или строить общие планы. Кто-то настойчиво проявлял интерес к девушкам за прилавками, а кому-то приходилось стонать от работы, которая надламывала и характер и спины. С каждым словом погружаясь в атмосферу вокруг, волшебник начинал осознавать, что ему далеко до настоящего мира. И он вот такой, живой, меняющийся и странный. В нём мало последовательных вещей и есть обман, ложь и недоговорки. Парень имел пытливый ум, быстро учился на своих и чужих ошибках, потому вряд ли бы пропал даже среди откровенной гиены. Благо тут был лишь небольшой её филиал. Тем временем минуты шли, неслись, словно ошалелые, сливаясь гарцующими рядами в часы. А с часами прозвучал колокол на главной площади. Ряды людей тянулись туда, и так как работа была сделана, а на руки парню отсыпали горсть медяков, он мог позволить себе пойти и сам посмотреть на происходящее. Типичный город не был местом развлечений, а сбор на площади оказался далеко не ради плясок. Преступники, убийцы и воры, сегодня казнили троих. Как видно было три петли, что яркими узорами верёвки уходили в строганные балки. Глаза парня впервые горели непониманием. Он слушал и смотрел не потому что хотел, ему было мерзко от одной мысли что кто-то может убивать, как будто мир начинал рушиться. А что если и вся деревня там? А его родители, которые были вынуждены уйти с солдатами когда-то? Все эти события окрашивались мраком. Непонимание нарастало в груди, и только прозвучал ряд обвинений, как Георг выбежал на центр площади. В глазах подростка, с виду мужа достойного своего имени, совсем не виделось ни страха, ни соблазна. Его рука откинула плащ от простой одежды и голос твёрдо спрашивал. — И разве убийц убив, достойно поступаете вы?! Как можно вести себя надменно, как говорить о справедливости, покуда руки моются в крови?! — Кто эта дворняга? Стража! — металлическое лязганье звучало громко. Парень даже не подумал, что за слова придётся отвечать. И получив пару ударов, даже не пытаясь убежать, маг потерял сознание, а вместе с тем и свою свободу. Как многие другие несогласные он оказался в темнице. У него нечего было забирать, кроме монет и книги, которые оказались на столе у капитана стражи. Тот понимал, кого повязали, но для него было только лучше, что какой-то пройдоха в камере гниёт заживо от сырости и плесени на стенах. А Георг не мог оценить, насколько морально вымерли люди. Ему всё было в новинку, каждое слово вызывало боль и отторжение. Даже сжимая голову руками и волосы, схватывая свои в кулаки, рыдая и крича, парень не мог поверить во всё. Он принимал это, но справедливость в голове жгла сознание. Тогда он не был героем, он был сломленным мальчишкой, что только начал принимать мир и столкнулся с ним лоб в лоб. Его камера была небольшой и не высокой, а перед ней такая же скромная, там и ноги то протянуть было бы тяжёлым занятием. Как гром среди ясного неба в пылу его сердца перед глазами оказался новый образ. Белый, чистый и словно непорочный. Как трепетное прикосновение, как весенний ветер, что колышит траву, девушка оказалась перед ним. Её лицо было миловидным, а белые одежды скромными, такую чистую, её вбросили в камеру два стражника, что-то подшучивая и проговаривая. Милый вид утихомирил парня, но он не мог что-то сказать незнакомке, которая видимо от удара о стену камеры потеряла сознание. Заключение, однако, это путь. И этот путь не заканчивался как в романтических историях, как когда принц спасает принцессу. Со временем Георг заговорил с соседкой по камере. В их крыле и не было больше никого. Элли являла собой цветок среди мерзкого болота в его глазах. И пусть, будучи такой с виду, она действительно была наказана за дерзкие слова. Это не умоляло её прикрас. Дочь бывшего епископа, фанатично верующая и спокойная, она искала в диалогах с соседом не утешения, а просто коротала время. Так прошёл почти месяц. Белые одежды девушки стали серыми, а серые на парне почти измельчали до грязи. Поободрались. Сам он чуть подрос, но не окреп на местной еде. В один день, правда. Девушку увели. Для него это не выглядело странным. Быть может её смогли выкупить или что-то подобное, но это сделали так рано утром, что он даже попрощаться не успел. А через неделю свободен был уже он. Как ему казалось. Ещё никогда в жизни простой человек не мог бы представить такого гнева. Это не было чем-то бурлящим. Когда ты понимаешь, что тот, с кем ты говорил, кого считал светом небольшой надежды на будущее по своей наивности, исчез, всё рушится. Не остаётся никаких «до», не будет никаких после. Сила слова? Парень почти забыл, что являлся учеником мага. Но видимо увидев колья с насаженными телами, ему стало не по себе до самых глубоких воспоминаний. Стошнило, вырвало, слёзы вновь заполнили каналы и текли, как вода. Серые одежды, нет головы. Руки изуродованы, как и спина плетьми. Такие казни проводят в назидание, так чтобы каждый запомнил. И в своём бессилии, стоя на дороге из тюрьмы осознал, что нет в этом мире ничего постоянного. — Смерть? Нет… Месть, — когда маг испытывает чувство за гранью, одно лишь его слово рождает форму. Как если бы кто-то выразил в нём всю боль испытанную и возможную. Парень нашёл своё первое заклинание в жизни. И пусть сейчас это не было осознанно, нечто буквально срезало все колья, заставляя тела опасть с деревом наземь. Звук грохота привлёк стражу, и они увидели то, чего не стоило видеть. Мага поверженного горем, забывшего что такое держать себя в руках. Дорога, где всё это произошло, вела прямиком в замок, а там была и тюрьма. Но что можно было ожидать от стражи, которая сидела у ворот замка. Они просто выпускали заключённых и не думали о последствиях, никто не верил пареньку, а о его рассказах просто шутили. Магов не бывает для смертных. Только пока они не удостоверятся в их силе. Ведь миром правит не любовь, мимолётная и детская, невинная и чистая, а насилие. Произошедшие события лишь предисловия перед разразившейся бурей. И будучи участником в ней, я помню, как выглядел тот город позже. Руины, разорванные движущимся по воле владельца мечом. Тогда молодой мальчишка получил свой титул, тогда его глупость и чувства превратились в гром среди ясного неба. С тех пор не было Георга с Юга. Был лишь Разоритель Кисэ, Кровавый клинок Георг. И это его история о боли и том, как луч света рождает самую глубокую тьму.