Glad I was your last || Рада, что я была твоей последней.

Его дыхание сейчас довольно поверхностное; короткое, быстрое и хриплое. Целители говорят, что это произойдет в любой момент, но это еще не до конца осознано. Как это могло случиться со мной? Что я, Гермиона Грейнджер, сделала, чтобы заслужить это? Я лежу рядом с ним на нашей двуспальной кровати, положив голову ему на грудь. Я закрываю глаза и пытаюсь навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти, потому что знаю, что времени мало. Мой муж лежит при смерти, а я должна беспомощно наблюдать за ним. Ненавижу быть такой бесполезной. Когда-то он был одним из самых могущественных и страшных волшебников во всем волшебном мире. Теперь он не может даже сидеть. Его зовут Люциус Малфой. Кажется, что только вчера мы тайно встречались в пустых барах и маленьких кафе в нечетные часы, чтобы избежать обнаружения. Это было необходимо: война все еще продолжалась, и мы должны были быть смертельными врагами, он был женат, я - магглорожденная, и он был намного старше меня. Они с Нарциссой никогда не любили друг друга, а кроме Гарри и мальчиков Уизли, которых я считала братьями, у меня не было друзей-парней. Мы с Люциусом идеально подходили друг другу. Когда война закончилась, мы наконец-то смогли встречаться более регулярно. Вскоре после этого умерла его жена, и хотя он не испытывал сильных положительных чувств к ней, он все равно любил ее. Она была его женой на протяжении многих лет и матерью его ребенка. Ему нужно было время для скорби, и я дала ему немного погрустить. Представьте себе мое удивление, когда он попросил моей руки всего через 3 месяца после смерти своей первой жены. У нас была небольшая свадьба с несколькими гостями. По его настоянию мы написали свои собственные клятвы, потому что он хотел, чтобы эта свадьба отличалась от его первой. Он признался в своей любви ко мне. В любви, которая будет длиться вечно. В любви, которая пройдет через все жизненные трудности. В любви, которая будет поддерживать и обогащать нашу жизнь. В любви, которая превзойдет даже смерть. Тогда я поверила ему. Сейчас, когда я чувствую, как его тело борется за жизнь, я думаю, нет, я молюсь, что он был прав. Все было прекрасно, и никто из нас не мог предположить, что произойдет вскоре после этого. Некоторые оставшиеся последователи Волдеморта все еще были рядом и были не очень довольны им. Они знали, что он предал Темного Лорда, и считали его тем, кто планировал падение Риддла. Один из радикалов напал на него, когда он находился в своем кабинете, неоднократно совершал Непростительные и безжалостно пытал его. Его оставили умирать, истекая кровью и без сознания. Когда его нашли, он потерял много крови, а его тело было изуродовано и покрыто синяками. Даже лучшие лекари в больнице Святого Мунго ничем не смогли ему помочь, и его перевезли домой, чтобы он провел свои последние дни. И вот я здесь, лежу рядом с ним и вспоминаю об этом. Я ни разу не оставила его, потому что знаю, что он никогда не оставит меня. Я не знаю, как это случилось, как высокопоставленный волшебник чистокровной крови влюбился в магглорожденную книгочею вроде меня, но это случилось, и я не променяла бы это ни на что. Весь мир говорил нам, что это невозможно. Я была намного моложе его, он был чистокровным, он был женат, но мир ошибался. Я не возражала, что он старше, он не возражал, что я "грязнокровка", и никто из нас не возражал, что он женат. Я нежно целую его в щеку, думая, что он еще спит. Щетина, оставшаяся после нескольких дней небритости, щекочет мне лицо. Он начинает кашлять, и на платке, который я прижимаю к его рту, появляются ярко-красные пятна. Он пытается дышать, и я знаю, что это доставляет ему огромные усилия. И больно, как в Аду. Единственная причина, по которой он все еще жив, - это я. Он просто хочет убедиться, что я готова. Я знаю, что он готов, но я была слишком эгоистична, чтобы попрощаться. Я даже не знаю, могу ли я попрощаться. Когда он снова кашляет, ему снова становится больно. Он не знает, сколько еще сможет продержаться. Он ждет, что я буду готова, но правда в том, что я никогда не буду. Но если бы я действительно любила его, я бы хотела для него лучшего. Я вздыхаю и принимаю решение, пока не передумала: Пришло время отпустить его. — Я люблю тебя, — услышал он мой тихий голос. Одна слезинка скатывается по моей щеке и попадает на его покрытую синяками и ранами грудь. — Я тоже тебя люблю, — говорит он, его голос едва превышает шепот. — Я рад, что был твоей первой настоящей любовью. — он смотрит на меня. Я не могу сдержать ещё одной слезы. — Я рада, что была твоей последней.