1:00

Было ли Вове обидно? Он бы соврал, скажи, что нет. На экране смартфона – 2 июля, 00:11. Прошло уже 11 минут его дня рождения, а поздравлений он ни от кого так и не получил. Не то чтобы Володя от такой вселенской несправедливости был готов развести драму и выпустить реку слез в подушку, нет, это было не настолько душераздирающе. Просто самую капельку обидно. Совсем чуть-чуть. По возможности Вова всегда старался поздравлять друзей ровно в полночь, даже если те были в другом часовом поясе и для этого приходилось ждать 3 часов ночи. Позвонить по видеосвязи, отправить длиннющее поздравление или скинуть кучу картинок в тот же момент, когда время перевалит за 00:00, для Приморского было совершенно необходимо – это ведь так приятно, когда кто-то дожидается твоего дня рождения, помнит о нем, готовится заранее. Вот и кольнуло немного, что никто не хотел сделать для него того же. Коля неизменно поздравлял его с утра, аргументируя это тем, что пожелания в разное время дня своего логического смысла не поменяют. Вера периодически приезжала к Володе в город, так что и время поздравлений на фоне ее личного присутствия было не так важно. Александр Петрович... ах, боже, какая вообще разница, во сколько его поздравляет Александр Петрович? Получить сдержанные, но теплые слова от кумира в такой день было подарком с небес, и Приморский был готов воспевать блага цивилизации за возможность перекинуться парой фраз с Санкт-Петербургом в свой день рождения. Лёня... вообще-то, обычно Лёня поздравлял его как раз-таки в полночь. В прошлом году ему с порога прилетело тортом в лицо: Вова повозмущался варварскому способу вручения подарка, но был абсолютно счастлив. В этом году, он понимал заранее, надеяться на полуночного гостя в лице Амурского ему не придется. Так уж получилось, что в Благовещенске за пару дней до 2 июля обрушился жуткий ливень – проблем в городе резко оказалось критически гигантское количество, так что Вере понадобилась помощь с их разрешением. Лёне к чему-то подобному было не привыкать – бывшая столица округа, все-таки, так что он в срочном порядке уехал к Зеевой. Но ведь можно было хотя бы позвонить, правда? Или отправить сообщение – простых трех слов "с днем рождения" Вове бы хватило, чтобы заглушить это неприятное щемящее чувство в груди. Снова взглянув на отсутствие уведомлений на экране смартфона, Вова протяжно вздыхает и блокирует его. Он ведь и сам понимает, что придирается – утром его обязательно все поздравят, скажут, как его любят, подарят что-нибудь приятное. Но это будет утром. А хотелось бы сейчас. От нечего делать Владивосток залазит в ленту тиктока и вбивает в строке поиска "день рождения в 00:00". Включает первое попавшееся видео, где под трогательную музыку какую-то девушку поздравляют сразу трое друзей – с тортиком, свечками, воздушными шариками и подарками. Вова тянет уголки губ в расстроенной улыбке – умеют же люди подбирать мелодию так, чтобы растрогаться за пару секунд. Или не в музыке дело. Приморский листает ленту дальше, просматривая каждое видео. Все такие счастливые – эмоции от внезапных поздравлений ни с чем не сравнить. Еще больше умиляли ролики с тем, как друзья готовились поздравлять именинника: покупали цветы, вставляли свечки в капкейки, внезапно вваливались в квартиру... сердце сжималось – от умиления и желания, чтобы для него кто-то сделал так же. К горлу подкатывает тугой ком, отчего Вова спешно выходит из ленты поиска и заходит в предложку. Еще слез ему сейчас не хватало, до чего же глупо. Следующий час проходит будто в трансе: яркие кадры коротких клипов разбавляют приглушенный свет в комнате, а музыка утомляет, постепенно вгоняя в сон. Володя уже проваливается в дрёму, обнимая широкую подушку, когда сквозь пелену, мягко застелившую уши, слышит довольно резкий звук. Владивосток медленно разлепляет глаза и смотрит в упор на смартфон. Где-то на фоне раздается такой же звук, но восприятие реальности возвращается далеко не сразу – Вове кажется, что кроме его включенного телефона тишину пустой квартиры ничего не разбавляет. То, что звук исходит не от милого видео с капибарами, Володя понимает, когда слышит откровенно громкий стук в дверь, предположительно, с ноги. Приморский резко распахивает глаза и испуганно вскакивает, не удосужившись выпустить диванную подушку из рук, и спешно подбегает к входной двери, по дороге успевши влезть в домашние тапки. Инстинкт самосохранения в час ночи после незапланированной дрёмы притуплен – Вова даже не удосуживается посмотреть в глазок или задать классический вопрос "кто там?". Держа в одной руке подушку, второй он распахивает дверь, и буквально сразу просыпается до конца, когда видит в коридоре Хабаровск. Лёня стоит с такой миной на лице, что, кажется, он не лучшего друга поздравлять пришел, а его заставили признать, будто Москва – наичестнейший из всех существующих людей. Амурский держит в руке белую картонную коробку с неаккуратно завязанным бантом из синей сатиновой ленты, и, не проронив ни слова, плетется в прихожую. Всучивает ничего не понимающему Володе эту коробку с небольшого размаха и лениво стаскивает с себя кроссовки. Так Владивосток и стоит с подушкой под подмышкой в одной руке и непонятной коробкой в другой, и в его взгляде буквально читаются десятки вопросов сразу. Лёня не удосуживается даже аккуратно поставить обувь в прихожей, оставляя кроссовки лежать вразвалку, после чего поворачивается к Вове и просовывает одну руку в карман своего худи. – С днём рождения. У Приморского во взгляде вопросов только больше: почему ты здесь? Когда приехал? Что в коробке? А как же помощь Вере? И вместе с тем на глаза чуть ли слезы не наворачиваются – видеть Лёню перед собой сейчас оказалось как-то втройне радостно. – Пошли. – Хабаровск слегка кивает в сторону кухни и удаляется туда же, попутно включая свет. Убедившись, что это не сон, Володя откидывает подушку на банкетку в прихожей и осторожно берет коробку двумя руками. Заходит на кухню, и, отставив непонятное нечто на стол, поднимает растроганный, растерянный взгляд на Амурского. Лёня негромко захлопывает дверь холодильника, в котором – разумеется, – находятся несколько баночек милкиса. Себе берет со вкусом дыни, а Владивостоку протягивает с классическим вкусом. Смотрит на него так спокойно, словно не ошарашил именинника внезапным приездом. – Ты почему здесь?.. – Вова двумя руками осторожно забирает жестяную холодную баночку, и его голос под конец вопроса надламывается. – Мы разобрали основную часть проблем за предыдущие два дня, так что Вера пинком выпроводила меня к тебе. – Хабаровск со звонким щелчком раскрывает шипящую газировку, и, слегка усмехаясь, чокается своей баночкой о напиток Володи. – И вот я здесь. Не может же он сказать, что Вера на раз-два раскусила его безмолвное желание приехать. Баночка оказывается крепко сжатой в двух руках, и Владивосток поджимает губы, изо всех сил сдерживая слезы в уголках глаз. Смотрит на Лёню сияющими глазками, и в одном взгляде такая бесконечная благодарность и счастье, что Амурский без слов понимает – его здесь очень ждали. Владивосток раскрывает свою баночку тоже, и, отпив немного, бросает беглый взгляд на часы над холодильником. – А почему... ты именно в час пришел? – со скромным любопытством спрашивает Вова, слегка наклоняя голову вбок. – Какой час, идиотина? – с легкой ноткой непонимания беззлобно говорит Лёня, отзеркаливая движения Приморского и наклоняя голову вбок тоже. – Я как настоящий друг к тебе в полночь завалился. – Нет, сейчас ведь... уже начало второго. – Владивосток одним пальцем указывает на настенные часы, которые, и впрямь, показывали немного за час ночи. Хабаровск поворачивает голову, смотрит на время, вопросительно вскидывая брови, после чего переводит взгляд "сознайся, что ты прикалываешься надо мной" на Вову. Приморский сознаваться не спешит, все так же недоуменно хлопая глазами – пожалуй, даже если бы он хотел разыграть Лёню, переставив время на час раньше, такого нескрываемого непонимания у него на лице бы не было. Амурский одной рукой легко достает из кармана толстовки смартфон, разблокировывая его. 0:03, все же правильно. Володя над ним приколоться решил? Да нет, врать у того плохо получалось, он бы его раскусил сразу. – Ебаный ты в рот, – выругивается Хабаровск, мигом залезая в настройки телефона. – я не поменял время, когда вернулся из Благовещенска... я был уверен, что пришел в полночь. Вова вопросительно хлопает веками, по частям складывая паззл у себя в голове. Когда все объединяется в целостную картину – Владивосток буквально сглатывает смущенную улыбку, сжимая губы вместе. В Благовещенске же сейчас на час раньше. Он хотел прийти ровно в 12. – Я не думал, что... ты в это время придешь. – Приморский отводит взгляд, изучая пол у себя под ногами. – Ну да, ровно в час ночи тебя вряд ли кто-то поздравит. – хмыкает Лёня, устанавливая время своего часового пояса. – Хорошо, что ты не уснул. – Я почти. – довольно хихикает Вова и отставляет газировку на стол, натыкаясь взглядом на коробку. – Это мне? – Нет, мне. – фыркает Амурский и разваливается на ближайшем стуле. – С самого утра с этой херней возился. Открывай. Владивосток кивает коротко и усаживается на стул рядышком, подтягивая к себе коробку. С чем Лёня вообще мог заниматься с самого утра? Обычно он покупал для Вовы какую-нибудь желанную лимитированную ерунду вроде карточек с кейпоп айдолами или редкого аниме-мерча, а сейчас он что придумал? Ему любопытно, очень любопытно. Синяя сатиновая лента завязана... не самым аккуратным образом, видно, что Лёня был рассержен, когда пытался совладать с ней. Что его так разозлило, интересно? Он настолько намучался с содержимым, что на красивую упаковку моральных сил не хватило? Когда Владивосток осторожно открывает крышку коробки, он скромно улыбается по привычке и удивленно хлопает глазами. Как... это произведение искусства вообще назвать можно? В коробке определенно лежало что-то... съестное, ведь неровная поверхность этого шедевра была покрыта шоколадной глазурью. По бокам торчали разного размера... коржи, наверное? Один, средний, был шириной с сантиметр или меньше, а два других – больше раза в три. Между ними сочилось нечто подобное на крем, только очень уж жидкий – он больше, пожалуй, на пропитку походил. – А это... что? – вежливо интересуется Володя. – Торт, не видишь, что ли? – раздраженно-обиженно выпаливает Хабаровск и встает за ложками. – Я с этой чертовщиной пол дня провозился, если не попробуешь – пойдешь нафиг. Несмотря на колкие слова, Владивосток издает негромкий смешок. Он с умилением представляет, как Лёня мучается с бисквитным тестом, замешивает крем, пытается выровнять торт... как же очаровательно он выглядел, наверное. И улыбка с лица не сходит ни под каким предлогом. Хабаровск тучно выдает Вове чайную ложку, а тот только смотрит на него радостно-радостно, так, что у Амурского морщинки на лице сами собой разглаживаются. Но пробовать, честно признать, боязно. Приморский ломается какое-то время, пытаясь подступиться к так называемому торту с разных сторон. Сосредоточенно водит ложкой над глазурью, думая, откуда зачерпнуть кусочек, и осторожно касается застывшей глазури. Ложка идет туго – бисквит сверху довольно жесткий. Лёня наблюдает внимательно, и, когда Владивосток отрезает немного, одним взглядом заставляет: "ешь". Приморский нервно вбирает воздух, зажмуривается и пробует очень осторожно. Пережевывает медленно, и ест сосредоточенно, словно опасаясь кулинарного шедевра Лёни. Ест неторопясь, и, встречаясь с салатовыми глазами напротив, показательно пережевывает. А Хабаровск смотрит выжидающе – мол, давай, хвали, зря я что ли с этой хренью столько корячился. Хвалить Вова не сильно спешит – только пытается понять, съедобно это вообще или нет. На автомате тянется за второй ложкой, и, отрезав кусок побольше, пробует и его тоже. Понять выражение лица Владивостока очень сложно: такое оно максимально сосредоточенное, что ни одна эмоция сквозь этот щит концентрации не проходит. А стоило бы восхититься сразу, причем в максимально возможном масштабе – пропорционально усилиям Амурского. По крайней мере, сам Лёня так считает. Когда Приморский в полной тишине начинает тянуться за четвертой или пятой ложкой, Хабаровск заподазривает неладное. Где слова восторга, восхищения? Где удовольствие, экстаз, экзальтация? Да, может быть, по внешнему виду этот торт был, ну... не лучшим из лучших, но говорят же, что всё, приготовленное с любовью, самое вкусное. Вове не нравится? Усевшись на стул рядом, Лёня зачерпывает большой кусок своего кулинарного шедевра тоже, сразу отправляя ложку в рот. Пережевывает, пробуя, и возмущенно хлопает ладонью по столу. – Вкубфно бже, кхакого хбфена твы мволчбишь?! – негодующе восклицает Хабаровск, устремляя взгляд на Володю. – Это мой подарок, я планирую съесть его самостоятельно! – Владивосток устает держать каменное лицо и заливается звонким смехом, оттягивая на себя коробку. – Вообще-то я его готовил! – Лёня поворачивает торт к себе и слегка подается всем телом вперед, протестующе мотнув головой. – Так а для кого ты его готовил?! – Вова снова тащит коробку на себя и зачерпывает ложкой как можно больший кусок, не собираясь отдавать Хабаровску свой законный подарок. За торт начинается настоящая битва, причем на скорость и время: ребята по очереди перетягивают на себя коробку, каждый стараясь урвать побольше. Несмотря на плачевный внешний вид – и коржи были нарезаны наискось, и крем так и норовил утечь куда подальше, и глазурь застыла твердой корочкой; получилось не так уж и плохо: за счет жидкого сливочного крема бисквит получился пропитанным, мягким, а молочный шоколад добавлял ему приятный акцент. Торт был простеньким – никакой начинки или дополнений к коржам или крему Лёня не предусмотрел, но менее вкусным он от этого не становился. Тортик не самый большой – для того, чтобы жадно умять его вдвоем, много времени не требуется. Когда на подложке остается небольшой кусок, Владивосток с Хабаровском азартно переглядываются: остатки сладки, упустить последнее – проиграть сражение. Чайные ложки внезапно превращаются в шпаги, а оставшийся кусок – в драгоценный клад. На кухне слышен только лязг столовыми приборами в надежде получить последнюю часть бисквита. Битва проходит напряженно. – Бам! – Вова тыкает кончиком ложки Хабаровску между ребрами и победно улыбается: сражение выиграно. – Эй, это нечестно! – возмущается Амурский, прикладывая руку к месту поражения, но все же изображая, словно он повержен. – На войне все средства хороши! – Владивосток подтягивает себе оставшийся кусочек и меряет Лёню хитрым взглядом. Тортик-то все-таки его. Амурский вымученно вздыхает и сдается: ладно, так и быть, сегодня он готов немножко уступить. Не потому, что он слабее, конечно нет – только потому, что у Вовы праздник. Хабаровск отставляет в сторону отпитую баночку с милкисом, когда к его лицу подносят ложку с небольшим кусочком. Он одаривает Приморского вопросительным взглядом, но в ответ получает только мягкую улыбку – Володя готов разделить с ним потом и кровью отвоеванное сокровище. Долго упрашивать его не нужно – перед вкуснейшим лакомством гордость ненадолго отступает. Лёня слегка оттягивает ложку на себя, доедая маленькую, но половинку кусочка, и слегка усмехается. Все-таки последнее – самое вкусное. Вова победно ставит точку над своим подарком, собирая с подложки кусочек бисквита вместе с остатками крема, и со вздохом откидывается на спинку стула. – Я объелся. – Володя складывает руки на животе и запрокидывает голову назад. – Это... это было очень вкусно, Лёнь. Я представляю, как ты с ним намучался, ахаха. – Намучался. – подтверждает Хабаровск, принимая такую же позу. – А... мы про свечки забыли. – Ой, я не сфотографировал даже... – посмеивается Вова. – Зато впечатлений на всю жизнь. Это был мой лучший тортик. Лёня отворачивается, пряча довольную улыбку, и потирает шею одной рукой. Негромко бурчит что-то в духе "на здоровье", и, потянувшись к Вове, отбирает у него ложку. Встает, чтобы их помыть, а про себя радуется, что не зря бисквит по второму разу перепекал. В следующую секунду Хабаровск оказывается развернутым за запястье, а еще через момент – обнятым так крепко, насколько у Володи вообще хватало сил. Владивосток скрепляет руки в ладошках у него за спиной и жмется близко-близко, прислоняясь своей щекой к щеке Лёни. – Спасибо. – Приморский говорит негромко, всю благодарность вкладывая в одно слово. За внимание, за то, что приехал, за то, что уделил время, за то, что заморочился с подарком, за то, что поздравил раньше всех. За то, что самый-самый лучший. Хоть иногда немножко и вредный. Амурский усмехается, и все эти неозвученные слова слышит – понимать Володю до конца он и без лишних реплик умел. – С днем рождения. – Хабаровск похлопывает его ладошкой по спинке и прижимает к себе слегка.