Meant to be

Хëнджин был в такой ярости, что его руки тряслись. Он сплел пальцы вместе, чтобы остановить дрожь, но всё равно казалось, что его тело гудит от злости. Злость на самого себя. На свою глупость. Он должен был это предвидеть. Он видел знаки. Он видел это, когда Феликс вздрагивал в середине движения, или когда гримаса искажала его лицо. Хëнджин спрашивал у него, что не так, но каждый раз он отмахивался, говоря, что ничего. Конечно. Конечно, черт возьми, он бы сказал, что это ерунда, Феликс никогда не стал бы добровольно тревожить остальных, если бы мог что-то с этим поделать. Это была работа Хëнджина – присматривать за ним, он потерпел впечатляющую неудачу, и сейчас Феликс лежал на больничной койке, после операции по удалению аппендицита. Врач сказал им, что всё прошло хорошо, и что Феликс будет дезориентирован из-за анестезии, но это временно. Запах алкоголя и смерти, казалось, пропитал воздух, белые стены и зелёные простыни, звук пищащих аппаратов и медсестёр, бегающих взад и вперед по коридору. Ему стало тошно от нахождения здесь, страх всё ещё скручивал желудок и оставлял едкий привкус во рту. Чан предложил уйти на время, чтобы он мог принять душ и поспать на нормальной кровати, а не на стуле, на котором он сидел последние тридцать шесть часов, но он не мог. Мысль о том, чтобы оставить Феликса, была невыносима, даже если это был Чан, это было его место, прямо рядом с блондином, в ожидании, когда он проснется, чтобы отругать его за то, что он чуть не довёл его до сердечного приступа. Он не был уверен, что сможет отругать его. Он никогда не был таким. Ему просто нужно было, чтобы веснушчатый парень проснулся, посмотрел на него и извинительно улыбнулся. Хëнджину нужна была твёрдая уверенность в том, что Феликс в порядке и что он останется с ним. Ему была невыносима мысль о том, что он может потерять его. Вздохнув, он положил свой скетчбук, всё равно он не мог ничего рисовать, он просто делал каракули, он откинул голову на спинку стула, на котором сидел, и закрыл глаза. Образ Феликса, падающего со стула и корчащегося от боли, промелькнул перед его глазами. Его милый, нежный Феликс сейчас лежал на кровати, он выглядел таким маленьким и хрупким. Его кожа цвета слоновой кости была ещё бледнее, чем обычно, светлые волосы растрепались и прилипли ко лбу. – Хм.. – Его голова поднялась, через секунду он уже сидел на краю кровати, бережно держа Феликса за руку. – Малыш? Младший повернул голову, чтобы посмотреть на Хëнджина, он медленно моргнул своими тёмными глазами, и брюнет нежно улыбнулся ему, он провёл большим пальцем по его руке и убрал волосы со лба. – Привет, ангел. Ты в порядке. Ты в больнице, потому что у тебя была операция по удалению аппендицита. Феликс на мгновение закрыл глаза, прежде чем, моргнув, вновь открыть их и устремить свой взгляд на Хëнджина. – Нн..ладно. Брюнет вздохнул. – Ты напугал меня до чёртиков. Я думал, что потеряю тебя. Он на мгновение закрыл глаза, только сейчас страх, сжимавший его горло, исчез и позволил ему нормально вздохнуть. Феликс слабо сжал его руку, его гибкие пальцы потеряли свою обычную длину. – Прости. Ему пришлось рассмеяться, звук получился немного сдавленным и истеричным. Но это был его Феликс, всегда беспокоящийся об остальных, даже если на больничной койке лежал он сам. – Твой смех прекрасен, – Он уставился на Хëнджина его блестящим тёмным взглядом. –Ты очень красивый. Он нежно улыбнулся ему сверху вниз и поднёс его маленькую ручку (такую маленькую в руке Хëнджина) к губам, запечатлев нежный поцелуй на его костяшках. – Спасибо, Ликс. Блондин покраснел и опустил свой взгляд на колени. – Ты мой парень? Хëнджин поперхнулся на следующем вздохе. Феликс посмотрел на него снизу вверх его большими тёмными невинными глазами. Его веснушки ещё больше выделялись на фоне румянца на щеках. – Нет, Ликс. Я не твой парень. К крайнему ужасу Хëнджина, глаза Феликса заблестели серебряными слезами, и он икнул. – Я должен был догадаться. – Слезы потекли по его лицу. – Ты такой красивый, а я отвратительный, не так ли? Высокий парень был растерян. Врач сказал, что он может быть дезориентирован после операции, но не мог представить, что настолько. Он взял несколько салфеток из коробки за кроватью и нежно вытер слезы с бледного и истощенного лица блондина. – Я веду себя с тобой как придурок, не так ли? Если бы я не был придурком, ты бы любил меня. Брюнету пришлось рассмеяться над абсурдностью этого утверждения, потому что Феликс – это всё хорошее, что существует в мире. – Ты хорош для меня, Феликс. Ты очень, очень красивый. Младший снова икнул, и Хëнджин вытер новые слезы, которые катились по его щеке. – Мне нравится, когда ты произносишь моё имя. – Он нахмурился в замешательстве, от чего выглядел совершенно очаровательно, даже с покрасневшим кончиком носа и щеками. – А я даже не знаю твоего. Брюнет поймал слезу своим большим пальцем, и улыбнулся ему. – Я Хëнджин. – Ты такой милый. – Да, иногда. Феликс сморщил лицо в очаровательной гримасе, и Хëнджин подавил желание наклониться и поцеловать кончик его носа-пуговки. – Ты добр ко мне. Ты заботишься обо мне. Высокий парень медленно провёл пальцами по волосам другого с маленькой улыбкой на лице. – Я всегда буду заботиться о тебе. Феликс опустил взгляд на колени и спросил тихим голосом: – Почему ты не мой парень? Хëнджин открыл рот, но ничего не сказал. Он попытался найти хоть одну причину, почему он не должен быть с Феликсом, и ничего не придумал. Правда об этом ударила его с силой грузовика, и он запустил пальцы в длинные тёмные пряди своих волос. Все мысли, которые он обычно умел хорошо игнорировать, всплыли у него в голове. Нежная улыбка Феликса; то, как его ладошка идеально помещалась в руке Хëнджина; то, как его волосы падали ему на глаза; прекрасный румянец на щеках, когда он запыхался или был смущён; его смех; каждый раз, когда он зовёт его Хëн в его детской манере, и надутые губы, это приносит ему всё, что он хочет; утреннее солнце, сияющее на его лице, его сонные глаза и невнятный глубокий голос. Хëнджин вздохнул и посмотрел на их соединённые руки. – Это сложно. – О.. Феликс долго ничего не говорил, когда он заговорил снова, его слова были нежными и уставшими. Он медленно моргал, веки были отяжелевшими от сна. – Ты будешь здесь, когда я проснусь? Темноволосый парень посмотрел на него и смог сдержать улыбку, которая тронула уголки его губ. – Всегда. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Хëнджин трус. Последние три дня он избегал Феликса, и это само по себе примечательно, потому что они жили вместе. Он точно не может избегать Феликса, он перенес операцию, и он нуждается в помощи с некоторыми вещами, но Хëнджин устанавливает дистанцию, которой прежде никогда не было, дистанцию, о которой он никогда не думал и не хотел. Его убивает то, что он проходит мимо дивана, на котором лежит Феликс, и не ложится рядом, обнимаясь, как они делали всегда, не прикасается к нему, когда они стоят рядом, проводя рукой по его руке и переплетая их пальцы, не смотрит на него так, словно он – весь его мир. Хëнджин осознаёт, как он смотрит на Феликса, как его взгляд смягчается и наполняется обожанием и любовью. Он идиот, но он не настолько рассеянный, чтобы не знать о своих чувствах. Он не может перестать думать об их разговоре в больнице. Почему они не пара? Потому что он трус, поэтому его страх потерять Феликса настолько огромен, что он выбрал держать чувства в себе, он делал это годами, он был уже наполовину влюблён в него на второй день их жизни вместе, а прошло уже два года. Феликс – его солнышко, его свет, который освещает его дни, который делает всё правильно. Эта ангельская улыбка всегда, всегда заставляет его сердце биться чаще. Он хочет поцеловать его веснушки и посмотреть, похожи ли они на вкус звёздного света, нанести на карту звёздных созвездий его щеки и сохранить только для себя, поцеловать эти губы, похожие по форме на сердце, и узнать, такие ли они сладкие, какими кажутся. Он просто сходит с ума. – Что случилось? Чан сел рядом с ним и тихо спросил, выводя его из задумчивости. Хëнджин подумал, стоит ли ему солгать и проигнорировать мысли, которые кружились в его голове, но он решил не делать этого, он глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам. – Когда Феликс очнулся, он спросил меня, встречаемся ли мы, и когда я сказал, что нет, он спросил почему, я не смог найти причину, и сейчас я не могу перестать думать об этом. – Это понятно. Он посмотрел на старшего нахмурившись. – Что? – Я не знаю, что ты делал, когда он очнулся, но если кто-то, кто не знает вас двоих, увидит, как вы общаетесь, он будет думать, что вы вместе. Вы двое ведёте себя как парочка. Черт возьми, иногда я даже сомневаюсь, что вы не пара. – О.. Хëнджин играл с пальцами, он не знал, что и думать. Он был таким очевидным? Феликс знает, что он чувствует? – Я не думаю, что он знает, учитывая, насколько он забывчив, – усмехнулся Чан. – Но я думаю, что ты должен поговорить с ним, тебе не стоит держать эти чувства в себе. Хëнджин посмотрел туда, где на диване сидел Феликс, в котором души не чаяли его друзья. Чонин предложил ему стакан с водой, он поднёс соломинку к его губам и подождал, пока Феликс выпьет жидкость. Он поблагодарил его и одарил его своей фирменной солнечной улыбкой. Предательское сердце Хëнджина пропустило удар при виде этого. Выглядело так, как будто блондин не помнил их разговор в больнице, и Хëнджин не знал, должен он быть благодарным за это или нет. – Спасибо, хëн. Чан сочувственно улыбнулся и сжал его плечо. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Хëнджин тупо смотрел на свои руки, остальные некоторое время назад разошлись по своим комнатам, он был таким потерянным в его собственных мыслях, что не заметил, как Феликс направился к нему, пока не почувствовал, как диван прогнулся под весом другого человека. Он удивлённо посмотрел наверх, но быстро отвёл свой взгляд, Феликс вздохнул. – Нам нужно поговорить. Эти слова мгновенно вызвали у него тревогу, и он сжал пальцы так, что костяшки побелели. – Прости. Голос Феликса был мягким и негромким, и Хëнджин поднял голову, чтобы посмотреть на него. Он смотрел на свои собственные руки, чёлка закрывала его глаза, и Хëнджин поборол желание убрать эти пряди. – За что ты вообще можешь извиняться? Блондин не отвечал ему в течение пятнадцати ударов сердца, он мог сосчитать их на тонкой коже шеи Феликса. – Я помню. Ужас скапливался у него в животе. – Что? – Я помню наш разговор в больнице, и мне очень жаль, что я поставил тебя в неловкое положение. – Нет, Ликс, ты не делал этого. Другой парень посмотрел на него с болью в глазах. Это вызвало острую боль в груди Хëнджина. Феликсу никогда не должно быть больно, особенно из-за Хëнджина. – Тогда почему ты избегаешь меня? Брюнет открыл рот, чтобы ответить, и закрыл. Он смотрел на младшего и увидел там боль, страх и стыд, он не мог этого вынести, не мог ранить Феликса. Не его Феликса. – Это не твоя вина. Веснушчатый парень посмотрел на него, глаза блестели от серебряных слез. И это нелепо, что даже плачущим он может оставаться самым прекрасным существом на свете. – Тогда что.. – Я не мог перестать думать о тебе, о том, что ты сказал, – Он провёл рукой по своим волосам и вздохнул, – И я хочу, Ликс. Я так сильно тебя хочу. Вот она, правда, она лежала на виду. – О.. Хëнджин чувствовал себя парализованным щенком, которого вот-вот бросят. Страх сдавил ему горло, тот же самый страх, который поселился в нём, когда он думал, что потеряет Феликса несколько дней назад, но сейчас, когда он начал, он должен был дать Феликсу знать о своих чувствах. – Я так испугался. Ты очень сильно напугал меня, когда упал со стула. Я думал, что потеряю тебя, и мне было невыносимо от мысли, что я буду жить в мире, где тебя нет, затем ты очнулся и сказал всё это, а я не смог найти ни одной причины, почему нам не следует быть вместе, потому что я люблю тебя, – Он посмотрел прямо в удивлённые глаза блондина, – Я любил тебя так долго, что я не могу вспомнить, когда это началось, но я знаю, я буду любить тебя до конца жизни. Феликс просто уставился на него. Он смотрел и смотрел, и смотрел. Хëнджин мог чувствовать, как его сердце бьётся, словно пойманная птица, у него во рту пересохло, и он сжал руки, чтобы они не тряслись. Когда тишина слишком затянулась, он сделал глубокий вздох и провёл руками по волосам. У него болело в груди, и он почти задохнулся от слов, которые он должен был сказать. Потому что Феликс был слишком хорош, и он попытался бы найти выход из этого, не разбивая сердце Хëнджина, и это заставило брюнета любить его ещё больше, даже если его грудь сжималась сама по себе, и он думал, что она сломается в любой момент. Он выдавил лёгкую улыбку, но он даже не знал, что она выглядела криво и наигранно. – Смотри, Ликс. Тебе не нужно ничего говорить. Черт, я знаю, что ты не чувствуешь того же, мне просто нужно было выплеснуть это, и если ты думаешь, что всё ещё можешь оставаться близким со мной, мы сделаем вид, что ничего не было. Я никогда не буду говорить об этом снова, я знаю, я могу игнорировать мои чувства. – Не надо. – Младший посмотрел на него горящими глазами, и этот взгляд заставил его закрыть рот. – Не думай, что знаешь, что я чувствую. Хëнджин продолжал молчать, а Феликс смотрел на него блестящими глазами. – Почему ты никогда не говорил мне? Его голос был хрупким и тихим, инстинктивно он наклонился и вытер слезу с веснушчатой щеки. – Потому что я думал, что иметь хоть какую-то часть тебя, которую я мог бы получить, лучше, чем не иметь ничего. Он тихо ответил. Феликс уткнулся лицом в свои ладони, и его сердце пропустило удар. – Ты действительно любишь меня? Он улыбнулся и посмотрел прямо в глаза блондина. – С первого дня, ангел. Глаза Феликса потемнели, и у него перехватило дыхание. – Мне нравится, когда ты зовёшь меня так. Они неосознанно наклонились ближе, и Хёнджин прошептал ему в губы. – Ангел. Феликс подался вперёд и поцеловал его, обхватив руками шею Хёнджина, и он аккуратно усадил другого к себе на колени, помня о повязке на его талии. На вкус Феликс был как чай, и даже если Хëнджин всегда предпочитал кофе, он просто подумал, что нашёл новый любимый вкус. Блондин вздохнул ему в рот, когда он нежно прижал руки к его спине и притянул его ближе, пока их тела не прижались к друг другу. Руки младшего были тёплыми и нежными на его лице, Хёнджин никогда не чувствовал себя таким удовлетворенным, таким безмерно счастливым, он запустил свои руки под свитер Феликса и застонал от ощущения мягкой кожи на своих ладонях. – Ай. Брюнет быстро убрал свои руки и посмотрел в глаза младшего в поиске знака боли. – Прости. Я сделал тебе больно? Феликс покачал головой и наклонился, чтобы оставить нежный поцелуй на его губах. Глаза Хëнджина затрепетали и закрылись в чистом блаженстве. – Так ты не думаешь, что я отвратительный? Веснушчатый парень пробормотал ему что-то в подбородок, оставляя дорожку поцелуев вдоль скулы. Хëнджин издал смешок и поцеловал его в лоб. – Я думаю, что ты самое красивое из того, что я когда-либо видел. Феликс откинулся назад и посмотрел прямо в тёмные глаза Хëнджина, глаза блондина были полны любви и обожания. Сияющие от счастья. Счастье, которое вложил в это Хëнджин, и эта мысль заставила заполнить гордостью его грудь. Феликс был солнечным светом, радугой и всем хорошим, что существовало в этой вселенной. Хëнджин желал, чтобы он был счастлив до конца жизни. И он был готов сражаться со всем миром, чтобы убедиться, что это произошло. – Я тоже люблю тебя. Хëнджин улыбнулся и наклонился, чтобы снова поцеловать его.