My sea

Поздним вечером, когда за окном уже темно, но ливень всё также неустанно барабанит в окна, Олег удобно усаживается на полу квартиры-студии и берет в руки гитару. У Димы их несколько, но Шепс предпочитает классику. Медленно перебирает струны, кольца на пальцах приятно ударяются о них, создавая дополнительную вибрацию, какую-то особенно приятную для слуха. Диму окончательно отпускает. Он садится напротив, скрестив ноги, достаёт телефон, настраивая камеру - хочется запечатлеть этот момент в памяти - Олег улыбается. Ему нравится, когда Матвеев такой: умиротворённый, немного задумчивый и спокойный. Город даёт мне шанс, город меняет шаг В такт моей музыке Вечно не мой совет, чей-то хранит секрет Делится музами Голос Олега заполняет собой пространство, обволакивает, исцеляет... Дима слушает, и мир вокруг них будто перестает существовать... Чернокнижник наблюдает за сменой эмоций на лице медиума, когда тот доходит до особо напряжённого момента: брови сводятся к переносице, глаза закрываются, не давая возможности читать душу, но Диме это и не нужно... Сколько потушено было о стены твои сигарет? Сколько бывало разбито на части сердец и людей? Где-то среди многочисленно мутных каналов и рек Ты остаешься навеки со мной, я остаюсь здесь на век... На несколько мгновений Матвеев сам будто выпадает из реальности, погружаясь в некий транс. Слишком много мыслей вызывают эти строки, слишком много воспоминаний... Они слишком про него, они слишком про них. Какой нелегкий путь пришлось пройти к доверию, которое есть между ними сейчас. Как же было сложно всё это выстраивать заново, отпуская боль прошлого. Сейчас всё хорошо, потому что тот, кто действительно нужен - находится рядом... Шум дождя, ветер с моря, и волны достать рукой В сотый раз на повторе, пожалуйста, пой со мной Что у тебя внутри? Что у тебя болит? Город, мне дай ответ Серый, суровый нрав, город навеки прав; В памяти столько лет Запоминает оставленный каждым когда-то свой след Я запинаюсь, иду по твои одиноким дворам Соединяя останки замазанных в арки газет Ты остаешься навеки со мной, я остаюсь здесь на век... Олег видит людей насквозь, но его особенно. Хоть Дима и говорит смеясь, что душа у него темная и страшная, Шепс знает, что это не так. Знает, что Дима застенчив, что часто себя обесценивает, что порой вообще запирается в квартире, не желая выходить, потому что ему кажется, что весь мир против того, чем он занимается. Олег знает, что Дима открыт к людям, что пытается помочь всем, кто пишет ему. Матвеев как-то поделился историей про больную девочку, которая умерла, пока он ехал в больницу. Он не сумел исполнить ее желание увидеться и очень долго переживал из-за этого. Олег понимал какого это, чувствовать себя не способным помочь и уделить время каждому реально нуждающемуся в поддержке. Дима отдавал много. Он отдавал всего себя, а потом надолго закрывался от мира, уезжая куда-нибудь в лесную глушь в поисках сил, чтобы жить и творить дальше. Шум дождя, ветер с моря, и волны достать рукой В сотый раз на повторе: пожалуйста, пой со мной Пой со мной, пой со мной… Пожалуйста, пой со мной! Пой со мной, пой со мной… Пожалуйста, пой со мной! Олег смотрит, а Дима тонет в его взгляде, тихо-тихо подпевая чужому-родному голосу. Последний куплет, они вовсе поют в унисон, надрывая связки: Улицы на «ты», вид с Колоннады; виделись чаще вдвоем Я где-то рядом, всё ещё рядом по-настоящему Облако воды, пепел и дым на фоне искрящего; Всё по-настоящему. Видишь, по-настоящему Шум дождя, ветер с моря, и волны достать рукой В сотый раз на повторе: пожалуйста, пой со мной Пой со мной, пой со мной… Пожалуйста, пой со мной! ... А после смеются пытаясь отдышаться. Олегу нравится, как блестят глаза напротив.