Поиграю на твоих нервах

Жуткая атмосфера, в которой пребывали полицейские, настораживала и интересовала одновременно. Гром помнил, как расследовал дело о малолетних наркоманах, не выбравшихся из пучины зависимости. Их глаза, безумные, будто кричащие о том, что их ситуация патовая и скорее всего безвыходная, тронули до глубины души. Игорь навсегда запомнил этих ребят, ступивших на ложный путь и сорвавшихся окончательно не в лучшую жизнь, а в могилу, усеянную красными розами. Лёша напоминал этих потерянных в жизни людей. Все сознательные годы паренёк рвался к лучшей жизни, но постоянно обжигался об обстоятельства – смерть родителей, сестры, жизнь впроголодь, невозможность расправить крылья и жить как хочется. Существование подростка напоминало тюрьму, гребанную клетку, где даже самые базовые потребности контролировались кем-то свыше. Игорь представлял, в каком аду сейчас находится Лёша. Наверняка, в мозгу мажора созрели планы, как парнишка, сродни подопытному кролику, будет выполнять все прихоти сумасшедшего баловня судьбы. Выхода у него все равно ведь нет… Становилось страшно. Мысли не покидали… майор размышлял, почему Макаров не пытался сбежать, связаться хоть как-то с Игорем, да хоть банально позвонить, перезарядить телефон можно в любой забегаловке. Видимо его настолько запугали, что лучше было оставаться в этом королевстве пыток… - Кофе будешь? – голос Дубина вывел из раздумий. Друг протянул небольшой горячий стаканчик. Игорь и не заметил, как оказался на улице, где проживают богатенькие владельцы апартаментов, осушив бодрящий напиток. Подошли слишком близко к дому. Дима, слегка потянув друга за рукав кожаной куртки, поинтересовался: - Может, поосторожнее будем? Не знаю, что этот мажорчик выкинет… - Не ссы, прорвёмся, – усмехнулся Гром, привычно поправив бейсболку. – Думаешь, Гречкин какой-то особенный? Ни фига. Такой же мудак, как и остальные… Постучался в дверь, предусмотрительно закрыв ладонью глазок. Хитрая улыбочка по неизвестной причине расцвела на покрытой щетиной лице. Дубин же подобной инициативы не понимал, хоть и были в его взгляде некоторые намёки на одобрение. - Кто? – голос Кирилла по ту сторону двери отдавал толикой подозрения. - Доставка пиццы, – отозвался Дубин быстрее Игоря, чтобы не подставляться раньше времени. Дверь медленно открылась. Привычная ухмылка на бессовестном лице Кирилла спала, и в зелёных глазах чётко прослеживался испуг. Тот бегал взглядом от одного к другому, мысленно уже провалившись сквозь землю от безысходности. - Ребятки, вы, похоже, не туда забрели, – пытался оправдываться Гречкин, быстренько обнажив ряд зубов с золотыми грилзами. – Помойка в другой стороне. - Пусть туда же выбросят и твой поганый язык, – сострил Игорь. – Где Лёша? - Откуда мне знать? Я, знаешь ли, не воспиталка в детдоме, чтобы за ним присматривать… Майор не собирался мириться с подобным обстоятельством. Заиграли желваки на скулах, и ярость, как жерло вулкана, всколыхнула с новой силой. Мужчина схватил подонка за грудки, без позволения ворвавшись в квартиру, припечатывая буржуя к ближайшей стене. Гречкин ощутил резкую боль в зоне лопаток и прикрыл глаза. - За кого ты меня держишь?! Я прекрасно знаю обо всем. Что ты силком его к себе увёз, решил поиздеваться над бедным мальчиком?! Он и без тебя сам бы справился! - Сам?! – рассмеялся Гречкин. – Сам он только на клофелинщицу напоролся. - Чего?! - Того! Если бы не я, твой драгоценный Лешенька сдох бы от передоза! – тот с трудом вырвался из хватки Грома и плюхнулся на диван. – Да, косяк на мне. Я его выкрал, признаю. Но за все это время я ни разу не сделал ему ничего плохого. От шока Игорь мог лишь похлопать глазами. Картинка просто не укладывалась в голове. Лёша просто не мог. Не мог оказаться в месте ещё хуже, чем нахождение рядом с тем, кто убил родную сестру. Тем, кто разломал его жизнь ещё больше. Неожиданно скрипнула дверь. Макаров, бледноватый, уставший, повидавший слишком много за такое короткое время, появился рядом. В его взгляде, больше печальном, читалось полное безразличие к собственной жизни. Кирилл, оглядев подростка, стыдливо прикрыл глаза, уже понимая, что его ждёт. - Прости меня, Игорь… – еле вымолвил из себя Лёша. – Я виноват в том, что сбежал. Лучше бы я умер в этом проклятом детдоме. - Замолчи! – прикрикнул майор полиции. – Думаешь, на мне не отпечаталась смерть твоей сестры? Я с малых лет приглядывал за ней, надеялся, что хотя бы с ней все будет в порядке. Видимо, ошибся. Дубин глубоко вздохнул. Он и не подозревал, что Макаров на самом деле тот мальчик, который пропал с питерских радаров. Тот самый мальчик, из-за которого происходили массовые митинги. Тот самый мальчик, расколовший население на два противоборствующих лагеря. - Лёша, тебе нужно ехать с нами, – ласково улыбнулся Дима. – Останешься у Игоря, или на крайний случай у меня. - Спасибо, но я сам решу, где мне лучше, – отрезал Макаров. – Я останусь здесь. Обещаю, что буду звонить тебе каждый день, Игорь, и рассказывать обо всем, что гложет мою душу. Мужчина кивнул. Поддавшись эмоциям, полицейский заключил подростка в объятиях. Стало тепло. Тепло это было родным, и Лёша навсегда запомнил этот запах одеколона и сильной воли. Такое же тепло ощущалось от объятий со своей семьёй. Попрощавшись, Игорь наклонился к Гречкину и процедил так, чтобы было слышно только ему: - Если узнаю, что с его головы хоть один волос упал, я тебя уничтожу. Голыми руками задушу.

***

Лёша и не заметил, как быстро сгустились сумерки за окном. Удивительно, но время длилось с необычайной скоростью, будто кто-то передвигает стрелки часов, заставляя их работать быстрее. Иначе он никак не мог объяснить этого странного явления. Все словно изменилось рядом с Кириллом… Дверь приоткрылась. Гречкин, не скрывая своей фирменной улыбки, вошёл в комнату, держа в руках ноутбук. Помещение заполнилось запахом табака, от которого Макаров непроизвольно откашлялся. - Если ты пришёл травить меня таким способом, то это не самая удачная идея. - Малой, не будь занудой. Взрослые мальчики тоже курят, если ты не знал, – он плюхнулся рядом с Макаровым на кровать, раскрывая ноутбук. – Можно же скрасить вечер просмотром фильма, как считаешь? Конечно, ноут не такой новый, как предыдущий, но что имеем, то имеем. - С чего вдруг такая забота? – улыбнулся Лёша. – Сказалось моё незавидное положение? - Хватит искать причины. Просто расслабься и наслаждайся моментом. Макаров и не ожидал, что общество Гречкина покажется ему вполне благоприятным. Возможно, в своей голове он нарисовал воздушные замки или надел розовые очки, но призма защищённости не рушилась, а наоборот, крепла ещё больше. Как и не подозревал парнишка о том, что Кирилл любитель ужасов и фэнтези. «Сонная лощина» предстала во всей красе – мрачный мир, полный секретов, загадочные убийства, жуткая атмосфера смерти. Алексей и не понял, как увидел в себе юного Масбета, склонившегося над могилами близких. Он остался один, как брошенное, побитое существо, нуждающееся в поддержке. Гречкин же сосредоточенно рассматривал картину напротив. Смерть его не то что бы пугала, но прерогатива того, что жить осталось совсем немного, заставляла задуматься о многом – а правильно ли я жил все это время? Что я сделал стоящего на этом свете? Достоин ли я благоприятной участи или вынужден гореть в недрах ада? Англия девятнадцатого века так напоминала современность – обреченность граждан достигла наивысшего пика. Люди ждали и надеялись, что появится спаситель, который избавится от всадника без головы и вдохнет новую жизнь в небольшой городок. В тёмном мире он появился, но появится ли в дождливом Петербурге? Покажет только время, стремительно бегущее в будущее… Лёша боялся. Боялся, что снова предадут, растопчут, оставят один на один с собственными проблемами. С течением времени Кирилл из наглого хама и буржуя, живущего на отцовские деньги, постепенно превращался во вполне дружелюбного паренька, с лёгкостью находящего общий язык с бывшим узником детского дома. Но стоит ли ему доверять? Раскроется ли он с положительной стороны или вновь уничтожит его, добавляя новые шрамы на сердце? - Тебя когда-нибудь предавали? – повернул голову в сторону Гречкина подросток, увидев финальные титры. - Отстраненность матери и безразличие отца тебе о чем-нибудь говорит? – положил устройство на тумбочку Гречкин. Макаров точно заметил, как глаза Кирилла сделались по-настоящему грустными. Зря он заговорил на эту тему. - Я не знаю, что такое предательство со стороны родителей, но знаю, что такое их потерять, – слезы неожиданно покатились по щекам. – Я отдал бы все на свете, готов даже пожертвовать собой, только чтобы снова увидеть из вновь. Живыми, невредимыми. Гречкин и не ожидал от себя, как заключил парнишку в объятиях, поглаживая по спине. Макаров округлил глаза, не понимая мотива такого близкого контакта. Он помнил, как обнимался с родителями и сестрой, отправляясь в школу, для того, чтобы получать новые знания. Здесь же ситуация была кардинально иной – тот, кто разрушил его жизнь по щелчку пальца, открывался с новой стороны. Интересно, что ещё скрывает в себе сын миллиардера? Оказывается, и богатые сталкиваются с предательством, болью и обманом, и никакие деньги не способны этому помешать. Осознание ситуации пришло не сразу. Макаров молниеносно оттолкнул мажора, укрываясь одеялом по горло. Тот подорвался с кровати, мгновенно приняв прежнее выражение лица. Ту глупую, раздражающую улыбку. - Что это было? - Считай это минутным помешательством. Забудь об этом и никогда не вспоминай.

***

Снова стало адски холодно. Эта комната стала синонимом слова «пытка». Ветер, грозный и сильный, прорывался сквозь убитые рамы окон. Прутья старой койки впивались прямо в спину. Девочка хрипела и тихонько плакала, произнося шёпотом молитву. Пусть хоть Всевышний окажет помощь, когда все отвернулись… Она не знала своих родителей. Слишком рано девчушка столкнулась с человеческой жестокостью, несправедливостью. Страшный сон, в котором малышка прожила девять лет, не заканчивался, а становился ещё хуже – монстры превратились в бессовестных властителей морали, а герои сгинули в пучине страхов и ненависти. Но почему же все перевернулось и зло управляет этим проклятым городом? Прикрыв глаза, девочка растворилась во сне. Он теперь не был страшным, отнюдь, прекрасные живописные виды звали в свои владения, и малышка, не задумываясь, побежала к лучшей жизни. Больше она не столкнётся с чем-то плохим, и теперь девочка навсегда останется в этом мире, полном доброты и искренности. Воспитательница вошла в небольшую комнатку. Найдя тёплый плед, женщина двинулась ближе к больной малышке. - Надя, ты меня слышишь? Никто не ответил. Она даже не шелохнулась, и страх завладевал женщиной. Она жива. Слишком юна, чтобы умирать так рано. Воспитательница перевернула её на спину. Бледная девочка стала совсем уж изможденной. Глаза были прикрыты, а на губах отпечаталась запекшаяся кровь – результат невыносимой боли. Женщина в попытке успокоить себя приложила пальцы к ее сонной артерии. Тишина. Ничего не было слышно. Лишь ветер, возомнивший себя хозяином, вновь ворвался в небольшое помещение. Вот к чему привела халатность и безразличие мерзкого директора. - О Господи… - едва слышно произнесла женщина, поняв, что девочка мертва. Стало так страшно, что дыхание будто бы отключилось на несколько секунд. Кто-то нажал на кнопку или надавил на рычаг, чтобы рассмеяться над последующей судьбой воспитательницы. Бросят на улицу без содержания и даже не моргнут. Молодая особа и не заметила, как краски мира поплыли, и сознание ускользнуло также быстро, как и слова директора детского дома, сетующего, что чужие проблемы – это только проблемы тех, кто ими обладает. Жаль, что подобные мысли привели к самым ужасным последствиям…

***

Шаги звучали слишком громко в тишине особняка. Неизвестный расхаживал по коридорам, словно находился у себя дома – распечатывал содержимое, тумбочек, шкафов, надеясь найти что-то ценное. Серебряные и золотые цацки удобно разместились в карманах вора, жаждущего нажиться за чужой счёт. Голова нестерпимо болела после вчерашней попойки. Смерть маленькой девочки ни на секунду не уничтожила амбиции мерзкого директора, массирующего виски, а наоборот, приумножила их. Пузатый мужичок ни на грамм, ни на йоту не расстроился от чужой смерти, спровоцированной в том числе им же. Злорадный оскал расцвел на бессовестном лице. Гость не собирался останавливаться на достигнутом. Он шёл таким образом, дабы максимально привлечь к себе внимание. Чтобы взор хозяина обязательно был устремлен на него. Пётр Валентинович нервно озирался по сторонам, ища глазами виновника ночного спокойствия. - Кто там? Никто не ответил. Некто в чёрном костюме оказался рядом с ним, гордо вздернув подбородок. На лице красовалась плотная маска, не позволяющая увидеть даже глаз незваного гостя. Своим видом он напоминал врачевателя средневековья, лечащего людей от тяжёлых болезней. Но кто сказал, что проблемы могут быть только физическими? - Ну что же ты сжался передо мной? Все равно сегодня умрёшь, – низкий баритон пугал до глубины души, и пальцы директора потянулись к телефону. Устройство не реагировало, так как не было связи. - Зря стараешься, ничего тебе уже не поможет, – расхохотался неизвестный. Нажав кнопку, гость начал прямой эфир в известной социальной сети «Vmeste». – Наш город болен. Он, как гнилостное яблоко, кишит всякими червями, пожирающими нашу честь и достоинство. Я, чумной доктор, способен уничтожить всю эту заразу, – он расхаживал по просторной комнате, демонстрируя зрителям жертву. – Знакомьтесь, Пётр Валентинович Кулагин, директор детского дома «Радуга». Он издевается над детьми. Морит их голодом, избивает их своими ручонками, не позволяет вырваться из этого ужаса. Похоже, тюрьма лучше, не правда ли? - Козёл, блять! – взревел директор, видимо пытаясь надавить на неизвестного своим статусом. – У тебя никогда никаких прав не было, нет и не будет! Впрочем, как и у этих выблядков! Думаешь, у меня связей нет? Я тебя уничтожу, стоит мне пошевелить пальцем! - Поздно спохватился… – с притворной досадой молвил чумной доктор. – Теперь только я смогу тебя уничтожить! Крики, мат и угрозы не произвели совершенно никакого эффекта. Зрачки сузились от страха и мощная ударная волна поразила огромные апартаменты, построенные на костях мертвых детей. Чумной доктор, оценив результаты своих усилий, пошёл прочь от горящего дома. Огни напоминали судьбу мерзкого директора – скоро они потухнут так же, как и его жизнь…