Не рискуя быть ближе.

      Сверкающие огни блистали в зеркалах машины. Ветер приятно трепетал волосы вылетающий из еле приоткрытого окна. Ночь окунала небо в темные оттенки, поглощая всё тьмой, до рассвета. Мигалки давно были отключены, и пистолет, кажется с последними пулями, без толку валялся на соседнем сидении. Дядя Саша устало вздохнул, протирая ладонью лицо, как неожиданно сзади резко проснулся Сеня, вскрикивая.        – Чего? – испуганно прошептал полицейский, мигом давя на тормоз и заворачивая на обочину, – Ты чего орешь, идиотина? Обернувшись, на его взгляд пал замученный и совсем растрепанный вид Сенчоуса. Решетки поблескивали искрами от теплого света фонаря неподалеку, и глаза Сени так же отражали этот чудесный свет, что заставило Сашу совсем тихо выдохнуть. Он оглядел заключённого, убеждаясь, что тот в порядке и качнул головой. – Дверь открыта, не хочешь на переднее сиденье?

***

      – И как? – спросил между словом Сенчоус, отводя взгляд на даль дороги. Солнце уже давно встало, освещая дорогу и, грея кожу. Деревья блистали своей зеленой, пока трава, у подножия деревьев, покачивалась от легкого ветерка.        – Что? – не отрываясь от дороги уточнил Саша.        – Какого тебе рисковать работой ради друга?        – Вполне.. Нормально? – спустя минутной паузы сказал полицейский, – Несмотря на то, что работа важная часть моей жизни и моя мечта, я думаю, что не зря считаю тебя другом.        Саша нажал на кнопку и окно опустилось, и бросил еле заметный взгляд на Сенчоуса. Это был его друг. Не то, чтобы Пакетт был слишком привязан к друзьям, или из-за их отсутствия чересчур сильно ими дорожил... Просто Сенчоус, это же его друг, да? Или не только?       Стряхнув с себя излишнее волнение, он сбавил скорость, опуская глаза вниз, слишком сильно теряя концентрацию на дороге.        – Саня.        – А?       – Следи за дорогой.        Издав немного значительное "мгм", Саня вновь принялся за исследования дороги. Тишина, нарушаемая только редким скрипом колес, нарушилась вполне очевидным вопросом. – Куда мы едем?        – В Казахстан.        – ЧЕГО? – Вскрикнул виновник ситуации, – Зачем мне в Казахстан?       – Успокойся, Сенч. – вновь, только уже под лучами Солнца, водитель завернул на обочину, ставя машину на рычаг и заглушая мотор, – У меня нет другого выбора, тебе нужно где-, – И Саня замолкает. Жестикуляция рукой, созданная для образа и понимания положения Сенчоуса быстро кончается, когда сильная рука хватает запястье, сладко стягивая.       – Что ты творишь? – Спокойно спрашивает полицейский, видя, как фиолетовый слегка поднимается, нависая над Пакеттом. Он поднимает свободную руку, упирая ее в грудь преступника, пытаясь сохранить дистанцию, но ее тоже к сожалению, встречает мертвая хватка. Искорка, в чужих глазах, противно начинает блестеть, и дядя Саня, к своему огромному сожалению, видит свое отражения и скользкой слизью в его голове всплывает слово "Друг".        Осознание мерзко колышет в голове, и губы будто сами открываются от понимания. "Точно друг, ты точно его друг? Нравится тебе быть его другом? Нужен ли ты ему, будучи другом? Друг?" Бледные руки начинают слегка подрагивать и будто всё спокойствие ломается от этих мыслей, момент застывает будто в смоле. А Сенчоус молчит, молчит глядя в чужие глаза, прорывая душу и терзая сознание. Слова разрезают воздух, пролетая незаметным ветром. – Что ты.. Делаешь? Прекрати, тебе нужно укрыться в безопасном месте, чтобы я не беспокоился о тебе. – Он врал, даже если Сеня будет на другом конце света, он всё равно будет беспокоиться за эту фиолетовую рожу.       Александр находит в себе кучу сил, чтобы противостоять духу Сенчоуса и освобождается от оков резким движением. Он рвано выдыхает, боковым взглядом замечая движение. "Нужно завести машину" – думает он, дотрагиваясь до ключа. "Пока у этого придурка крыша не съехала, и он не наделал делов"        Но его руку просто отдергивают, и раздражение начинает закипать в совершенно, казалось бы, спокойном Александре. На коленях ощущается чужой вес, и обе кисти начинают трещать по швам, от вновь прибывшей хватки. Сенчоус, тихо усмехаясь, хватает чужой подбородок и останавливая ненужный поток слов, захватывает чужие губы своими. Он вдавливает полицейского в машинное сиденье, не оставляя между ними ни грамма кислорода и целует, так будто это его последний день жизни.       Пакетт активно пытается сопротивляться Сенчу, потому-что чертовы остатки здравия кричат ему, что это отвратительная идея, и стоит уже давно вытолкнуть этого балбеса из машины и уехать. Он протестующе мычит в поцелуй и не дает сенчоусу завладеть его невинной девственностью. (О, да, это же должно быть не так?)       Преступник перестает терзать губы своего уже не друга, и спускается поцелуями по подбородку к шее. Он нежно облизывает небольшой участок шеи, и прежде чем Саня попытается хоть как-то вынудить словами его остановиться, впивается зубами в шею своего полицейского. Пакетт, явно не ожидая, вскрикивает и медленно стонет,       – Остановись, при-идурок... – Но когда чувствует еще один укус, меняет свою точку зрения, и без окончания мысли стонет, – Пожалуйста..        Колено актива съезжает меж ног пассива, упираясь тому в пах, и Сенчоус отстраняется, смотря на потное личико Саши. – Что, пожалуйста? – медленно тянет он ему, улыбаясь своей божественной улыбкой. – Скажи мне, дорогой, тебе разве не нравится? – и колено мягко потирается о чужой пах.       Саша стонет, заливаясь нежным румянцем, пока его глаза наполняются еле заметными слезами. Здравый смысл орет, просто орет, чтобы Саша сказал ему остановиться, остановиться, отбросить Сенча, взять пистолет и пристрелить его за такие проступки. Но он дрожащими губами, под могущей силой самого лучшего в мире преступника, молит его не останавливаться.        Он позволяет ему, бесстыдно трахать его рот языком, пальцами натягивая блондинистые волосы на затылке. Он позволяет ему, прижиматься сильнее, и целовать его так так горячо, будто если этот момент закончится они пойдут на расстрел. И он молит, молит его между вздохами в губы, не останавливаться ни за что в жизни не прерываться. На глазах скапливаются слезы, и Пакетт слишком быстро дышит, чувствуя как колотиться его сердце. И чувствует, чувствует, что тело, которое вжимает его в это черствое сидение, будто готовое в любой сорваться и вытрахать всю душу, тоже имеет столь быстрый пульс. Он буквально въедается в сердце, медленно-медленно, спускаясь по крови будто смеется, над абсурдностью ситуации, и наливает приятной жидкостью член. И Саша стонет, стонет бесстыдно имя самого лучшего мучителя, когда тот вновь кусает нежную шею, оставляя отметину. А эти метки ревнивые, они кричат о том, что только преступник может где и когда угодно сладко нагнуть СВОЕГО полицейского.        Сознание трещит по швам от дерзких ласк Сенчоуса, и Сашу просто тащит. Не то, чтобы у него не было секса, хотя если верить памяти он всего-то встречался с парой девушек, и дальше объятий ничего не заходило. И второй раз за этот обдолбанный час, осознание настигает его. Тут.. Посреди трассы, в незапертой машине, с другом, который слишком горяч в этот момент, он собирается буквально лишиться девственности. Он раскрывает глаза, и тихо просит Сенча остановиться.        И казалось бы, похоть разбушевавшееся в чужих глазах, не должна и вовсе слушать чужие мяуканья, пока страсть горит на кончиках пальцев, но преступник останавливается. Он не отстраняется, просто перестает терзать нежную шею, и отпускает чужие руки. – а? – низким голосом тянет Сенчоус, мягко сплетая пальцы с чужими. – Ты правда не хочешь?        И Сенч выдыхает, чувствуя как ветер дует в спину, и в мозг заползают черти. – Я поторопился..?       Он становится нежным, будто сладкая вата, он оплетает полицейского со всех сторон, смотря своими обеспокоенными глазами, сука, опять прямо в душу.        – Я.. Не уверен.. – тихо шепчет; Сенчоус отстраняется. Парень опускается вниз, он кладет руки на чужие колени осторожно поглаживая. Он видит переживания полицейского, но уходить ни с чем он не собирается. – Просто, ты.. – он сглатывает, прикусывая губы, – Ты сам хочешь этого? – Весьма глупый вопрос, но Саша не может выразить свои слова правильно. Стеснение отражается в дрожащих руках и беглом взгляде, Сенчоус видит это.        – Ты такой глупенький, – Шепчет Арсений ловя чужой взгляд, – Если бы я не хотел, я бы не устраивал весь этот цирк, – Он сжимает чужие ладони, и подносит их к своему лицу, потираясь носом и вдыхая естественный запах.        – Я просто, – бурчит себе под нос полицейский, опуская взгляд, и разглядывая чужое тело скрытое одеждой. Манит, так манит. Саша закрывает глаза, и быстро шепчет, молясь богам, чтобы Сенчоус не разобрал слова, – Ты такой красивый и весь из себя идеальный. Хочешь ли ты взять себе под бок обычного полицейского, который не уверен в себе, и верен работе, ведь ему нечего делать с жизнью... Такое ощущение, будто сейчас ты.. Сделаешь это и забудешь про это, наиграешься и выбросишь, потому что стоишь большего, и сам ты выше,чем я.        Он рвано вздыхает, чувствуя как серьезный взгляд прожигает его. Сеня отодвигается, и сердце Саши ломается, и неприятный осадок оседает в груди. Грубая рука преступника, закрывает чужой рот, и Саша почему-то готовится к удару. От Сенчоуса веет недоброжелательностью.        Но вместо чего-то негативного, он слышит обреченный вздох, и видит строгий взгляд. Будто у мамы, когда он что-то натворил, хотя на памяти своей мама нечасто его и ругала. – Слушай, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, – Начинает он, на секунду расслабляя плечи. – Но, пожалуйста, не говори ни за себя. Саня, ты просто чудесный человек. И даже если мы знакомы совсем мало, ты просто запал мне в душу. Пожалуйста, позволь доказать тебе, что ты не на социальном дне, и ты всё ещё готов блистать на этом свете. Ты помогал мне, и до сих пор пытаешься, хотя давно уже перестал быть мне должником, но ты продолжаешь обо мне заботится. За это я могу любить тебя полноценно, за твою яркую и нежную душу, и ни смотря на все твои проблемы, я готов быть с тобой.       Арсений отвернулся, смотря куда-то в лес и вздыхая. Саша молчит, даже когда появляется возможность. Сеня опускает руки, и прикрывает глаза. Брови опускаются на переносицу, видно, что он с каждой секундой расстраивается. Полицейский приближается, кладя руки на чужое лицо и притягивает к себе. – Сеня, я, – он запинается, и касается чужих губ. У него нет словарного запаса, чтобы описать всё отчаяние и, одновременно, облегчение, поэтому он по-детски ласкает чужие губы, явно не умея целоваться. Пальцы впутываются в фиолетовые локоны, и Саша жалобно скулит, когда Сеня бездействует. Арс опоминается, когда видит грустные голубые глаза, и прижимает к себе парня, открывая губы и позволяя целовать себя, как тот умеет. Стеснение чувствуется в каждом движении, поэтому Сенчоус одобряюще сжимает чужую талию, не оставляя между ними сантиметра. Опять. Вновь. Снова?       – Тогда, Солнце, позволь мне..– Прерывает поцелуй Сенчоус, опускаясь вниз. Он смотрит нежно на чужое лицо, поднимая уголки губ и расслабляя мышцы на лице. – Позволь мне доставить тебе удовольствие, – Шепчет он томным голосом, будто и не было той серьезности, которая пожирала его душу изнутри. Всё, что он хочет. Это доказать, что Пакетт заслуживает его.        – Что? – Сознание полицейского укатывает в небытие, и он тихо вздыхая, шепчет, – Ах, мне кажется у меня нет выбора..        Сенч расстегивает ширинку, и не мучая полицейского, освобождает его член, аккуратно касаясь языком. Смакует вкус, и поднимает взгляд. Он ведет по чужой коленке рукой, призывая опустить взгляд. Взъерошенные фиолетовые волосы, нежный румянец и еле заметный выступающий пот на лице. Лицо преступника блестит от лучей Солнца, и он слегка щурится, смотря в глубину нежных глаз.        И Саше хочется кричать, кричать от того, что Сенчоус творит в то же время, до чертиков, незаконные вещи, но в то же время столь ахуенные. Ему хочется драть глотку и биться в конльвусиях. Потому что, Сенч заставляет его дрожать, закатывать глаза и нежно-нежно стонать. Он заставляет его любить, он принуждает смотреть на себя, он принуждает дерзкими движениями, будто ему это ничего не стоит. Будто он единственный вокруг кого крутится вся Вселенная, будто он особенный и эта особенность, скатывается липкой слюной по красным губам.        Пакетт плачет, будто от счастья, но в итоге от всего божествия, которое трещит по его нервам.       Разве ЭТО грех?

       Чёртов Сенчоус.

      Преступник со своим охуенно влажным ртом, заглатывает головку, облизывая ее, и сжимает коленку через одежду. Пакетт откидывает голову, закрывая себе рот ладонью, чтобы мучитель не наслаждался его стонами. Блондинистые волосы находятся в ужасном беспорядке, и Сенчоус думает, что это классно. Классно ведь, сосать своему другу доводя его до искушения?       Сенч старательно двигает головой, принимая в себя с каждым толчком всё больше и больше чужой нежной плоти. Он наслаждается рваными вздохами и стонами, и начинает двигаться быстрее, в скором времени уже утыкаясь в светлый лобок. Извращённо вдыхает чужой запах, ловя чужой взгляд и внутренне ухмыляясь. Фиолетовый ускоряет темп, не обращая внимание на палящее солнце прямо в лицо. Он и не останавливается, когда ему в волосы врываются грубые пальцы и стягивают локоны. Теперь его рот просто горячо трахают, и он соврет если скажет, что ему это не в кайф.       – Бля-ять, – стонет Саня, – Вот посмотри до чего ты меня доводишь..       Сенч поднимает блаженный взгляд с расширенными зрачками, и смотрит на оголенную ухмылку и приятный румянец на лице. Саню несет и это можно сказать, только по его миловидной роже. О Боже, как же Сенч хочет трахнуть его ротик, но очередь пока не дошла. Еще много времени, верно?        – Засосал, в себя вжимая, Ах, – Мычит он, – завладел мной, боготворил комплиментами, а теперь, – Томно вздыхает, – А теперь позволяешь трахать свой рот? Пиздец, как же ты ахуеннен.       Пакетт чувствует, как нервы на пределе, поэтому даже не думает, о том, чтобы предупредить Сенча. Он с очередным массивным толчком, кончает в глотку фиолетового, заставляя проглотить сперму, и победно улыбается. Закашлившись, преступник всё же справляется с этой задачей, вновь поднимаясь на сиденье. Он упирается руками в сиденье, преграждая путь на отступление, и смотрит на Сашу. Он смотрит пару минут, пока с его губ стекает слюна поблескивая на солнечном свете. В один момент он вздыхает и прикрывает глаза, полицейский расширяет глаза, когда чувствует, что кресло опустилось назад на свой максимум. Блондин рвано выдыхает в чужое лицо, и в предвкушении облизывает губы.

Куда делся страх? Куда делся страх?

      Верхний приближается к чужим губам, еле ощутимо их облизывая, будто поддразнивая. Он тянется рукой к чужой шее, нежно ее поглаживая и опуская ниже, чтобы расстегнуть полицейскую форму на несколько пуговиц. Чужие руки осторожно крадутся, и ложатся на мягкую фиолетовую задницу, скрытую оранжевыми штанами. Сенч примыкает к раскрытым губам, смакуя вкус застывшей слюны, и позволяя почувствовать собственный вкус. Пока языки переплетаются в бешеном танце, руки преступника стягивают полицейские штаны. Саша слегка оживляется от затмения похотью, и смутно смотрит в чужие глаза.        – Подожди, ах, – шепчет он, стягивая свои штаны окончательно и бросая их к педалям, – Так.. Лучше.       Сенчоус вновь его целует, нащупывая смазку у себя в кармане. Он вытаскивает ее, и аккуратно отстраняется от блондина.       – Сейчас, солнышко, – раздается низким эхом в голове Пакетта, – Потерпи, сейчас я всё сделаю. Сердце ускоряет свой ход, что дальше некуда, и Саша серьезно готов начать молиться, чтобы у него не случится инфаркт. Инфаркт? Вот до какого состояния доводит его Арсений.. Он доводит его до безумия.       Смазка выдавливается на пальцы, и Сенчоус размазывает её. Пока "солнце" не потеряло настрой, он подносит пальцы к чужому анусу слегка надавливая. Он уверен, такого опыта у его уже не друга, точно не было, поэтому он аккуратно целует его губы, вводя один палец. У него действительно получается опередить беспокойство его партнера. Тот тихо хнычет ему в губы, и Сенч двигает пальцем более медленно, аккуратно целуя его губы. Свободной рукой, он отодвигает ногу, чтобы создать себе пространство, даже когда полицейский сопротивляется. Нога находит место на руле, пока вторая обвивает торс преступника. Саша вновь выгибается, чувствуя, уже как два пальца находятся в нем и прикрывает глаза, когда ощущает мягкие поцелуи на шее.       Когда Сеня заканчивает с растяжкой, он задумчиво смотрит на обеспокоенное лицо блондина. – Ты чего.. Остановился? – спрашивает он, слегка приподнимаясь на локтях. Сенч берет покрасневшее личико в ладони и мягко целует в носик, слегка выдыхая влажный воздух.       – Раз, – тихо шепчет он, смотря как расширяются зрачки полицейского. Тот облизывает губы, давая волю руками шастать под чужой одеждой, пуговицы, которой он уже успел расстегнуть. Солнце печёт.        – Два, – мурлычет сенчоус, облизываясь, аки кот наевшийся сметаны. Он не ощутимо устраивается меж чужих ног, явно готовясь, так к называемому старту. Нежно гладя мягкую щеку, он наклоняется к самому уху, и прикусывая за мочку, досчитывает:        – Три.        Фиолетовый делает первый толчок, прикусывая свою губу, чтобы не шептать имя объекта обожания. Полицейский жмурится, и Сенч видит, как вновь выступают маленькие слезинки на краях глаз. Он чувствует, как член стягивают узкие стенки ануса, и всё же сдаваясь шепчет, "Господи, Саня," делая новый толчок. Ощущая вкус победы, и наконец удовлетворение желаний, он не думая толкается еще раз, но слегка смещаясь в сторону.       О Боже.        Он не слышал ничего божественнее, чем этот.. Стон.        Впиваясь в обивку кресла, и выгибаясь, Саша вскрикивает, откидывая голову.       – Блять, Арс!       Он прикусывает свои губы, но называемый не дает ему права заглушать свои стоны. С новым толчком, он приближается к нему и страстно целует набирая темп. Отстраняясь он слышит вновь и вновь, звонкие ахи и охи, и будто маленький ребенок радуется. Сенчоус трахает его с толком, не сбиваясь с ритма и каждый раз попадая в зачетное место, заставляя срывать глотку в море стонах. Он вновь кусает чужую шею, оставляя засос за ключицей, и мурлычет когда его спину царапают чужие руки.        Он трахает его.        Наконец-то.       Утыкаясь в самую шею, с каждым толчком над ухом он слышит свое имя, чудесные стоны, которые перебирают в себе мольбы не останавливаться и дерзкие маты.       Как же он мечтал заставить чувствовать его удовольствие.       – Прошу-у, – плачет Саша, стараясь сильнее прижаться к Сенчоусу, – Ни за что, ах! Блять! Ни за что ни останавливайся!       Сенчоус вновь оставляет на нем засос, и резко перехватывает чужие руки, прижимая их над блондинистой головой. – Смотри на меня, – властно шипит он, – Смотри, видишь? Я тебя так легко нагнул, тебя так легко заполучить. И так легко вытрахать всю душу. Он чередует медленный темп с быстрым, чувствуя как тельце под ним начинает дрожать. Сеня свободной рукой впивается в бедренную кость Саши, оставляя там отметину и гадко улыбаясь. Ему сносит крышу, когда он чувствует, что Пакетт поддается бедрами к нему, почему-то идеально вписываясь в ритм. Он глухо сглатывает, ведя рукой по чужому прессу, и довольно рычит, когда слышит одобрительный стон. Боже, он скоро станет животным с таким темпом. Он ускоряется с каждым толчком, и чувствует, что почти на пределе. Хватаясь за чужой член, он в быстром темпе начинает надрачивать, победно ухмыляясь.        – Ты мой, – томно шепчет сенч, – Только мой, и только я могу тебя трахнуть, когда и где захочу. Потому что ты мой, моя собственность. – Он хватается за талию, свободной рукой, бешено вдалбливаясь в напряженное тело. Стоны смешаются со всхлипами и тихими матами о том, какая же дырочка Саши божественная.        – Я сейчас, – хрипит полицейский, высовывая язык, – Почти, Ах! Молю, Сеня-я, пожалуйста!        И Сенчоус порыкивая изливается в нежное тело, чувствуя влагу на ладони. Он перестает удерживать Дядю Саню, и слегка отодвигается назад, восстанавливая дыхание. – Иди ко.. Мне, – просит блондин, и Сенч вжимается в чужое тело, довольно впитывая в себя сладкий запах. Спустя пару минут нежной тишины, Арсений поднимается, и трепетным взглядом одаривает партнера.        – У меня есть последнее желание.        – Какое? – выдыхая, уточняет Пакетт.       – Побудь со мной еще пару дней.