Животное нутро

Задыхаясь в собственных слезах, парень стонал от боли и удовольствия, пока его губы жадно сминали, то и дело прокусывая и заставляя почувствовать металлический вкус крови. Все тело усыпано багровыми пятнами - то ли от поцелуев, то ли от синяков. Пока его вбивали в стену, на спине юноши образовывались кровавые полосы от когтей-лезвий, что, кажется, доходили до самого сердца. Казалось, что через секунду старшеклассник задохнётся, однако, его слишком чуткий партнёр знал, когда следует притормозить. *** Переехав на малую родину своей матери, парень обзавелся не только парой друзей, но и парой проблем. Будучи 12-летним мальчишкой, Петров пережил слишком травмирующие события - то пропадающие дети то гараж из ниоткуда, то подруга, на глазах перемалывающаяся в мясорубке, дети в масках зверей, сырое мясо и танцы под луной - все это отразилось на психике маленького мальчика. Но, какого же было его удивление, когда он понял - ничего из этого и в помине не было. Начиная расспрашивать об этом маленькую сестрёнку, что "видела" сову, получал в ответ удивлённое хлопанье большими глазками. После, девочка полушепотом произносила:"Тош, Какая сова ростом с человека? Хаха, ты что совсем маленький в такое верить? Я вот в такие сказки уже не верю!" Горделиво забрасывая подбородок вверх хвасталась девчонка, улыбаясь во все зубы и смеясь. Первое время, безусловно, Антону было непривычно и тревожно от сложившейся ситуации, но он довольно быстро перестроился на рабочий, привычный для всех, лад. Только вот парню было очень тоскливо по своим приятелям-животным. Тоскливо было по Кате и другим пропавшим. Нет, сейчас, разумеется, с ними все хорошо и даже лучше, Петрова тяготит далеко не это. Он скучает по тем эмоциям, когда увидел выражение лица одноклассницы - слезы льют ручьем из испуганных, полных ужаса и боли глаз, милое белое личико заляпано собственной кровью, ноги изрублены вместе с прекрасным платьем, которым последняя уж очень дорожит. В своей "иллюзии" юноша не испытывал ничего подобного раньше - в его глазах читалось отвращение, страх и животный интерес. Он не стал ее спасать, он не мог и не хотел этого. Он стоял, наслаждался зрелищем. *** Когтистые длинные пальцы скользили до покалеченому телу, заставляя его прерывисто и глубоко дышать, обжигая тела́. Искусанные губы жадно врезались в такие же напротив, властно врываясь языком вглубь, уследуя ряды зубов, обременяя пассию сбить дыхание окончательно. Слизывая соленые слезы и сжимая плоть до синих пятен, юноша наслаждался видом своего приятеля, что беспомощно извивался под ним. *** Школа. Одно из самых неприятных мест для многих. Антон - не исключение. Уже прошло 10 лет с тех пор, как он впервые переступил школьный порог. Нет, не то чтобы он ненавидел школу, просто она оставила не самые положительные воспоминания. Однако, сменив учреждение образования, Петров обзавелся знаниями, друзьями и первой любовью, если это можно так назвать. *** Взгляд зеленых глаз жалобно смотрел на него снизу вверх, выражая вечный огонек интереса и нежности. Им безгранично нравились властные движения любимого человека. Того, чьи губы так нежно шепчут слова о любви на ухо, чьи руки ласково оставляют красные вмятины на коже. Зелёные глаза поддавались чувствам, поддавались вот-вот наступившему оргазму, подавались человеку, что так жадно вдалбливал их в деревянную стену. *** Беловласому давно был симпатичен свой одноклассник. Казалось бы, обычный гопник-хулиган, двоешник, так зацепил мальчишку. Бывало, первый и глаз с него свести не мог - Рома был и впрямь красивым парнем, уж слишком много девчонок по нему сохло. Много, но не все. Одна-единстенная Полина так яро отмахивалась от Пятифанова, который, в свою очередь, так яро пытался ее добиться. Очень интересное зрелище со стороны. Однако ещё интереснее были те моменты, когда брюнет закуривал и чуть ли не рыдал в плечо своим приятелям из-за того, что его вновь отшили. Сколько же могла продолжаться эта игра в салочки? Вопрос, что невольно вспылвал в голове у Антона, до недавнего времени. В последний час количество попыток "забрать свое сокровище себе" у хулигана приуменьшилось, а то и вовсе сошло на нет. Петров был обречён радостью и горем за своего товарища - славно, что последний наконец все осознал и перестал изнурять себя гнусными выходками, однако, как же теперь Антоше получать разряд от несчастного вида объекта симпатии? Но вот в голове созревает нехитрый, но очень рискованный план. *** Он вновь утыкается в чужую шею, тяжело отдышиваясь, то и дело ловля на себе томный взгляд белых ресниц. Сравняв дыхание, парень напоследок оставляет якро-бардовую метку на шее последнего, что обдаривает действо приглушённым стоном. Властно, но непривычно нежно голубоглазый втягивает старшего поцелуй - уж слишком отличавшийся от предыдущих - слишком чувственный, но совершенно не пошлый. Пробуя разгоречившиеся губы, вновь изучая неровные ряды зубов, напоследок парень все же прикусывает губу своей пассии, получая в ответ нервный вздох и наполненный тяжестью стон. *** - Ром, ты мне нравишься. И я надеюсь, что это взаимно. - оставшись совершенно одни, в прокуреной полуразвеланом сортире школы, голос младшего, на собственное удивление, звучал совершенно спокойно. Одаривая курящего одноклассника игривым вхглядом и проводя того же за дверь, Антон так и остался стоять в непроветренном помещении - наверняка после его нахождения здесь, от него будет разить табачным дымом. *** Чмокнув в висок младшего, брюнет так и повис на последнем от усталости. Все тело болело и кровоточило, но голову наполняло чувство спокойствия, комфорта и наслаждения. Парень не был мазохистом, нет - он просто-напросто был слишком помешен на прикосновениях возлюбленного, причем настолько, что позволял делать с собой то, за что другие, даже косвенно намекнув на подобные действия, получили бы пару переломов. *** Для Антона не было шокирующим поведение одноклассника - его избегали. Избегали всеми способами, но то и дело "незаметно" поглядывали на младшего. Возможно, Петров жалел о содеянном, но интерес в нем горел гораздо ярче жалости. Не было для Антона удивлением и то, что через пару дней Пятифанов и вовсе перестал посещать учебное заведение. Парню оставалось лишь пытаться поспеть за школьной программой и не сгореть от интереса раньше времени - рано или поздно, его другу придется вернуться в школу. И ведь действительно - пришлось. Пятифанов вернулся в школу в ссадинах, синяках и неглубоких порезах - отец был слишком вспыльчив, когда узнал о прогулах сына. Сам себе Антон признался что уж очень ему нравится подобный вид возлюбленного, до тесноты в брюках. Пусть Рома все ещё избегал Петрова, долго он не протянул, особенно под напором ярко-голубых глаз, что сверлили его спину каждую секунду существования. Они вновь остались одни, в бесконечных коридорах здания. Пара голубых глаз сверлила расположенную напротив, почти не мограя. Даже тогда, когда брюнет осмелился сократить расстояние между ними. Аккуратно подбираясь, словно дикий кровожадный зверь, что боится спугнуть свою добычу, Пятифанов сделал нерешительный жест, послевкусие которого так сладко остывало на губах у Петрова. Всего за мгновение, лицо, что так старательно закрывал руками Пятифанов, стало цвета вишни. Антона забавляло поводбное поведение друга, но и его жест он не оставил без внимания. Беловласый, сам став неотличимым от редиски, аккуратно убрал руки защищавшегося, перехватывая их своими дрожащими, и пригласил зеленоглазого в ещё один поцелуй. Отвечающий неумело брал инициативу на себя, что получалось, признаться, более чем успешно. Не дав себе времени на передышку, Петров властно накрыл губы возлюбленного своими. На этот раз ведущая роль была у беловласого, с которой он справлялся довольно умело. Пятифанова очень слишком удивило неподобающие поведение белого и пушистого одноклассника, что ему оставалось лишь прерывисто дышать, пока его губы нежно покусывали.