Поблажки

      Пропащий человек, вроде Жеки, даже полного имени не заслуживал. Да его никто и не узнает, потому что свой паспорт он давно просрал. Немудрено, когда живёшь в шалаше у помойки, неподалёку от трассы. Рядом как раз заправка для машин дальнего следования. Там работал один неплохой парень, который тайком пускал в туалет или просто погреться, когда дела у Жеки шли совсем туго.       А такое случалось нередко, потому что выглядел Жека, мягко говоря, уёбищно. Ему тридцать два года. Он — бездомный нарик, перебивающий голод случайными подачками. В туалете зеркало едва не трескалось, когда он мимо проходил. Лицо, как у смерти, волосы сальные, тело отощало донельзя, из одежды: что на помойке нашёл, то и нацепил, слоями, чтобы потеплее было.       Так что работать приходилось почти за бесплатно и преимущественно у постоянных «клиентов». Они уже знали, что Жека тихий, безотказный и ничем не болеет. Во всяком случае пока что. На незнакомые машины Жека всегда поглядывал с опаской, потому что если чел не брезговал такой шкурой, значит у него явно какие-то наклонности. Но деньги лишними не бывали, поэтому, когда в очередной раз открылась дверь и раздался краткий сигнал клаксона, Жека послушно залез внутрь.       На дворе уже почти ночь. Водителя Жека даже не пытался разглядывать. Как обычно попросил двести рублей за отсос и пятьсот за трах. В кармане на всякий случай валялись два дешёвых презика, но почти всегда у «клиентов» были свои. Никто в здравом уме не станет совать в шлюху без резинки. Мужик сразу велел лезть назад, там было что-то вроде места для отдыха.       Жека быстро спустил штаны, но мужик зачем-то снял их с него совсем, при этом не потрудившись сначала избавиться от обуви, так что все штанины перемазались грязью. А потом велел снять куртку и толстовку, под которой у Жеки был тонкий свитер и потасканная рубашка. Мужик назвал его «долбаным нариком», пока натягивал презерватив, после чего принялся за дело. Он был тучным, тяжело дышал, но Жеке было всё равно, лишь бы побыстрее закончил и заплатил. Раньше он пытался требовать деньги вперёд, но после того, как его пару раз просто выставили, присмирел.       Дело нехитрое. Раздвинул ноги и едва заметно сморщился, когда мужик резко вошёл. Хорошо ещё, что не потребовал стонать или что-то в этом роде, а то попадались и такие извращенцы. Но толкался он сильно. Жеку больше волновало, что макушка начала стукаться о дверцу, так что он упёрся в неё рукой.       И в этот момент на его лицо внезапно обрушился удар здоровенного кулачищи. Не то чтобы с Жекой никогда подобного не случалось, но почему-то ему показалось, что этот толстяк безобидный. Теперь эта безобидность отразилась на лице вторым ударом. Жека понял, что дело дрянь и надо сваливать, только вот выбраться из-под жирной тушки оказалось не так просто, а после того, как мужик пнул его в живот, вообще невозможно. Стало ясно, зачем он заставил снять почти всю одежду.       Жека попытался отпихнуть его от себя ногами, но получил ещё один удар в лицо, в то же самое место. Скула взорвалась невыносимой болью, и в ушах предательски зазвенело. Пространство тёмной кабины расплылось. Жека не собирался выть, но, когда больно пиздят в тесном пространстве и деться особо некуда, выдержки хватает ненадолго. У него и так живот к позвоночнику прилип, так что кости принимали на себя каждый удар. По рёбрам особенно больно, только бы не сломались.       К тому моменту, как мужик успокоился, всё тело уже онемело, неистово тряслось от шока, голова пульсировала. Жека едва соображал, пока его продолжили трахать. Поскуливал от боли, прижимая обе руки к животу, в котором кажется все органы местами поменялись. А потом внезапно всё резко пришло в движение. Мужик схватил Жеку за волосы, открыл заднюю дверь и просто выпихнул его наружу.       На мгновение он оказалось в невесомости, от страха сердце в пятки ушло, а потом тело жёстко шлёпнулось на асфальт. Остатки воздуха вышибло из лёгких. Все травмированные места взорвались новой волной боли, аж в глазах потемнело. Жека скорчился и замер, переживая этот ужасный наплыв. Кое-какая способность двигаться появилась только когда огромная машина уже укатила с места. Жека перевернулся на спину и расхохотался. Живот прострелило болью, но от этого каркающий ор стал только громче.       — Вот ведь мудила!       Мало того, что и без того уродскую рожу разбил, так ещё и жопу порвал, теперь несколько недель придётся срать со слезами, а на одних отсосах много не заработаешь. Земля сырая, холод приятно действовал на разгорячённо тело, но валяться полуголым у трассы не самая хорошая идея. Жека осознал, что половина одежды, в том числе и штаны, остались в кабине этого урода. Хорошо хоть ботинки на месте. Пробрало на новую волну нервного смеха. Надо же было так облажаться? Лучше бы дождался кого из постоянных, дебил.       Но делать нечего. Не обращая внимание на проезжающие мимо машины, Жека кое-как перевернулся на четвереньки, стащил с себя потрёпанную рубашку и натянул её рукавами на ноги. Похоже на подгузник, но хоть что-то. Ноги подгибались, пока он шаркал в сторону заправки. Разумеется, не в лоб, а в обход, держась в тени, подобрался к чёрному входу и тихонько поскребся. Сегодня смена того самого хорошего парнишки. Может, он подсобит и пустит в туалет. Но время шло, никто не открывал, и надежда таяла.       Жека сполз по стене на бетонный парапет. Сидеть было невыносимо больно, так что он завалился на бок. Решил подождать ещё немного, заодно отдохнуть и набраться сил. Если здесь не пустят, то придётся топать пару километров до общественного туалета. А там за вход надо платить. Так что из-за своей тупости Жека ещё и потратится, ни черта не заработав при этом.       Его от обиды бросало в дрожь, и слёзы наворачивались. В голове образовалась такая неприятная каша, тело ныло, кожу покалывало, стало прям невыносимо жарко. Наверно, пора идти. Никто не откроет. Но сил встать не было. Сколько он уже валялся? Надо хоть до своего шалаша доползти. Кажется, если он пошевелится, то сразу стошнит. Хотя, чем тошнить, если он не ел двое суток? Ничего. Вроде так вполне неплохо лежать. Вполне уютно. И почти уже не больно. Бетон вполне мягкий, только пахнет как-то странно…       Жека втянул воздух и поморщился, когда в носу что-то хлюпнуло. Вернулось ощущение собственного тела. Оно лежало уже на спине. На чём-то мягком. И пахло действительно странно, как в больнице. Серьёзно? Жека разлепил глаза, и в то же мгновение слух тоже решил активироваться: множество шаркающих шагов, тихие разговоры, где-то вдалеке звонил телефон. Жека приподнялся на локте и огляделся.       Действительно, старая добрая обветшавшая больничка с жёлтыми потрескавшимися стенами и тошнотворным запахом болезни и кварца. Жека оказался на каком-то жалком подобии кушетки в самом конце коридора, рядом с запасным выходом. Медсестра, заметившая его удивлённый взгляд, брезгливо скривила носик и пошла дальше по своим делам. На скамеечках сидели посетители, двери в некоторые палаты были открыты. Доктора в белых халатах консультировали пациентов.       Жека осмотрел себя. Вместо старой кофты и рубашки на нём была больничная хлопчатая футболка и штаны. Рядом на полу были сложены его грязные вещи, так что Жека по-быстрому натянул их прямо поверх больничных. Теперь хотя бы не придётся прикрывать рубашкой свою голую задницу. Но тонкие больничные штаны не спасут его от осеннего холода.       Пока одевался, случайно задел лицо и стиснул зубы, чтобы не материться. Левая половина отекла, глаз почти не открывался, уголок рта треснул. Побитый живот ныл без конца, поясницу простреливала боль, но задница болела не так сильно. Его явно подлечили и дали обезболивающее. На такую удачу Жека даже рассчитывать не мог. Судя по тому, где он лежал, и как на него косился остальной персонал, им занимался какой-то самоотверженный альтруист.       Жека не думал, что ему представится возможность с ним познакомится. Он успел сделать пару шагов от своей недо-кушетки, когда на пути возник доктор в белом халате поверх серой рубашки. Обычный мужчина средних лет с отросшей щетиной, морщинами у глаз и неподъёмной усталостью во взгляде. Очки этого ничуть не скрывали.       — Ира мне сказала, что вы пришли в себя. У вас есть какие-нибудь документы, можете назвать своё имя?       — А-а, — понимающе протянул Жека и улыбнулся, насколько позволяла разбитая физиономия. — Так ты типа мой доктор? Ну ты прям герой, мужик. От души пасибо.       — Как вас зовут? — повторил мужчина, безразлично записывая что-то на листочек в своём планшете. Бессмысленное занятие. Они знают, что он такое. С такими не церемонятся.       — Да можно просто Жека, — терять нечего, да и поблизости пока никого нет, так что он шагнул поближе, чем уже заставил мужчину насторожиться, и спросил: — Слышь, может у тебя ещё и баблосик лишний найдется? Я тебе за него подсоблю чем-нибудь. Приятно сделаю, а? Рот у меня чистый, смотри.       В доказательство Жека открыл его и показал зубы. Хотя бы с ними ему повезло, пока ещё держались. На лице у доктора не отразилось ни одной эмоции. Скорее всего он видел треш и похуже, так что Жеке было не стыдно. Не станет же гомофоб пиздить его прямо в больничном коридоре? А так, может и повезти. Мужик явно уставший.       — Идти можете? Голова не кружится, не тошнит? — поинтересовался доктор.       — Да без б. Я готов.       Доктор сделал ещё одну пометку, развернулся и молча пошёл по коридору, мимо палат и других пациентов. Жека решил, что должен следовать за ним. Ноги всё ещё были пугающе слабыми, Жеке приходилось придерживаться за стену. Остальные посетители косились на него и с презрением отворачивались. К этому невозможно привыкнуть, но Жека старался. В конце концов, они ведь не заблуждаются. Он такой, каким выглядит. Мерзкий.       Но взгляды прекратились, когда они с доктором свернули в коридор для персонала. Жека просёк, что они явно направляются в уединённое место, и решил испытать удачу ещё разок.       — Слышь, ну ты видел, в каком состоянии меня привезли, да? Так что в задницу дать не могу, звиняй. Да ты, наверно, и сам не захочешь. Ты ж нормальный, да?       Доктор молча распахнул дверь кабинета, шагнул внутрь, оставив её открытой. Жека принял это за приглашение. Вошёл, закрыл за собой дверь и огляделся. Тесное, захламлённое бумагами помещение явно не предназначалось для приёма пациентов. На подоконнике стояли контейнеры с едой, на вешалке — пальто, а на кресле за столом — сумка.       — О, дорого-богато, — протянул Жека. — У тебя свой кабинет? Ты типа главный врач?       Доктор направляется к шкафу. Жека за ним. Доктор что-то поискал на полках, затем повернулся и вздрогнул, обнаружив пациента так близко. Жека взялся за пояс его брюк, попутно опускаясь на колени.       — Ты не парься, я всё по красоте сделаю. Закрой глаза, представь любимую бабу.       — Не надо, — доктор подхватил его за плечо и потянул наверх. — Вот деньги, постарайтесь использовать их с умом. И одежда, я на смену беру, так что здесь полный комплект. Переоденьтесь в туалете.       Жека скользнул взглядом по свёрнутым вдвое купюрам и пакету. Губы сами собой дёрнулись в нервной улыбке.       — И чё, ты просто так всё отдашь?       — Всё верно. Берите и можете идти.       Жека был удивлён, но его никогда не приходилось просить дважды. Дают — бери.       — Лады, мужик, пасибо.       Он развернулся и пошаркал к двери, прижимая к себе драгоценные подарки. Доктор, тем временем, устало опустился в своё кресло. Жека обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как он зажимает двумя пальцами переносицу, сбив наверх очки. Весь его вид выражал вселенскую усталость. На секунду Жеке даже стало его жалко.       — Слышь, ну может я всё-таки помогу тебе немного разрядиться?       Доктор поднял на него утомлённый взгляд.       — Ступайте своей дорогой.       Жека махнул рукой на прощанье и вышел за дверь. Быстро сориентировался, где туалет, и поспешил туда, чтобы переодеться в действительно тёплые, качественные вещи: чистую футболку, тёплый свитер, шерстяные брюки и носки. Разве что обуви не оказалось, но Жеке в своих стареньких ботинках пока неплохо. Пересчитав деньги, он едва не взвизгнул. Там было около трёх косарей! Очень редко жизнь делала ему такие поблажки.       Из больницы Жека вылетел, словно на крыльях. День был в самом разгаре. Морозно и свежо. Первым порывом было сразу же отправиться за дозой, но Жека пересилил себя. Зашёл в магазин за едой и в аптеку за дешёвым обезболивающим. После чего занял первую попавшуюся лавочку и наелся от души. Пожалуй, это был тот редкий момент, когда Жека чувствовал себя в полной степени счастливым. На нём чистая одежда, он сыт, у него почти ничего не болит и есть деньги на неделю вперёд, так что можно передохнуть от трассы.       — Ебать, мужик, дай бог тебе здоровья, — произнёс Жека с улыбкой глядя в серое небо.       Так случилось, что за эту неделю передышки он ещё несколько раз встретился с доктором. Первый раз специально подкараулил его у больницы вечером, чтобы поблагодарить. Потом как-то одно за другое, они начали общаться. Выяснилось, что доктора зовут Антон Викторович. И похоже, у него был адский депресняк, раз даже не западло общаться с таким уёбищем, как Жека. Оказалось, Антон его не сильно старше — ему тридцать пять, хотя выглядит уже за сорок. Работа выпила все соки.       Жеке тоже о своей предстояло подумать. Несмотря на всю экономию, подаренные доком деньги вскоре закончились. Нужно возвращаться к заправке, но тут Жеке вдруг снова нереально повезло.       — Насчёт работы, — начал Антон, когда они в очередной раз выпивали вместе за его счёт. Жека тут же настороженно замер. — Я на днях общался с приятелем, у него свой магазинчик в подвале, и туда требуется уборщик: мыть полы, стеллажи, выкладывать товар, всякое такое. Возьмёт без доков, на честном слове. Я за тебя поручусь. Что скажешь?       Жека все слова забыл, смог протянуть только умственно отсталое: «Э-э-э». У него в голове не укладывалось такое предложение. Серьёзно. Так не бывает. Антон ненароком подумал, что это была плохая идея, и даже извинился, но Жека вовремя спохватился, схватил его за локоть и давай выяснять, что за магазин и когда можно прийти.       Страшно было до ужаса. Раньше Жека никогда не работал по-настоящему. Его не брали в нормальные места, а из того, куда его единственный раз заманили «на честном слове», он едва выбрался живым. Но теперь всё было по-другому. Антон потратил свой выходной, чтобы сходить с Жекой к своему другу. Охмуд оказался нормальным мужиком, сразу добродушно рассказал, что у него красавица жена, двое детей и домик с козами где-то на Кавказе, там мама живёт. Жека слушал с отрытым ртом и кивал на всякий случай.       В итоге его взяли работать. Всего-то и надо, что приходить убираться два раза в неделю. И за это Жека в месяц спокойно получал десятку. Раньше ему пришлось бы рвать жопу в буквальном смысле, чтобы выйти на такую сумму, а тут ещё и подкармливали иногда. Жена Охмуда поглядывала на Жеку с подозрением и детей к нему не подпускала, но оно и понятно. Выглядел он жутко. Тем не менее, домашние тефтельки ему перепадали, и это была самая вкусная еда, которую он ел за последние пятнадцать лет.       Время шло. Жека бросил помойку у трассы и перебрался со своими пожитками поближе к магазинчику. Нашлось местечко под лестницей старого дома. Там как раз трубы пролегали, так что даже зимой было терпимо. Жека неплохо заобщался с Охмудом. Хотелось верить, что сумел пройти проверку на честность и трудолюбие. У него впервые хватало денег на регулярное питание. Ещё и в качестве премии хозяин отдавал нормальные продукты, у которых заканчивался срок годности.       Жека был так счастлив, что даже начал делиться припасами со своими старыми «корешами», когда вынужденно встречался с ними ради дозы. Зависимость омрачала картину вроде как налаживающейся жизни, но Жека пока ничего не мог с ней поделать. Наркотики не приносили ему такого кайфа, как тот момент, когда в конце месяца Охмуд звал его к себе в подсобку и протягивал купюры из сейфа со словами: «Дерши, махлец, ты захлужил». И потом они вместе пили пиво. Иногда к ним присоединялся Антон, когда ему, наконец, давали передохнуть между круглосуточными сменами в больнице. Каждый раз, когда Жека видел его осунувшееся лицо и замученный взгляд, сердце сжималось и на душе становилось беспокойно.       Осознание собственного положения постепенно доходило до него. День за днём Жека чувствовал себя всё лучше. Его жизнь стала комфортнее, безопаснее, стабильнее. И всё благодаря вкладу этого безмерно уставшего человека, который только и делал, что отдавал себя, помогая другим. И Жека совсем ничем не мог ему отплатить. Разве что купить пива. Но Антон и сам мог это сделать. Охмуд однажды сказал:       — В сравнении с тем, скольхо он делает, Тошка захрабатывает мало. А в сравнении с тем, скольхо тратит, — слишхом мноха.       Насколько Жека успел узнать, Антон был одинок. Какие отношения с его-то графиком работы? Но родственников тоже на горизонте не было. Машины не было. Даже питомца. Жека спросил его об этом, и Антон сказал, что ему жалко животное, которое будет целыми днями сидеть в одиночестве. В свободное время Антон спал, смотрел телик или пропускал бутылочку пива с Охмудом. Такая вот жизнь. Жека не имел права судить.       К тому же, как выяснилось, беспокоиться стоило о себе и о своей тупости.       Разумеется, его «кореша» подметили перемены в жизни и быстро разнюхали, что Жека пристроился в жирненьком местечке. А теперь ещё хозяин так расслабился, что доверят ему самостоятельно закрывать магазин после уборки. Жека даже не думал, чем это может обернуться. Тупой, что поделать. С рождения так повелось.       Когда трое знакомых мужиков завалились в магазинчик, он понял, как сильно проебался. На двери уже висела табличка «закрыто». Жека как раз заканчивал с уборкой. Троица его знакомых с улюлюканьем сразу принялись хватать товары с полок, засовывая их в карманы и штаны. Не слушая их разглагольствований о том, как удачно он устроился, Жека выхватил все из загребущих рук и положил на место, после чего в грубой форме велел убираться. Меньше всего ему нужны были проблемы.       — Ты чё такой нервный? Давно не ширялся? Так мы принесли, — мужик полез в карман, но Жека стал оттеснять всех к дверям.       — Когда надо будет, сам приду. Выметайтесь.       — Ясно, чел. Пошёл нахуй!       Они пихнули его на пол и свободно пошли в магазин. Жека понял, что дело дрянь. Касса же полная, Охмуд собирался завтра вызвать инкассацию. Петля страха затянулась у Жеки на шее. Если он сейчас не выпроводит этих уродов, Охмуд потеряет всю выручку, а Жека — свой единственный шанс на нормальную жизнь.       В тот момент он не думал о последствиях, просто бросился главарю на спину и повалил его на пол. Мгновенно развязалась драка. Жека не помнил уже, когда последний раз дрался так самоотверженно и остервенело. Оказывается, мясо на костях спасает от боли, да и сил у него прибавилось, так что он вовсе не собирался быть грушей для битья. Но самое главное, за прилавком была спрятана бита. И как только Жека смог выхватить её, баланс сил оказался выравнен.       — Значит вот как, сученыш? Стоит подкормить и сразу своих кидаешь?       Они бросились на него все втроем. Жека одного огрел битой, другого пнул ногой, а третий вдруг отступил сам. Жека вскрикнул и схватился за бок. Ощущение, будто оса ужалила, только в десять раз сильнее. В руке ублюдка сверкнул окровавленный нож.       — Бля, чел, это перебор. Он же сдохнет.       — Плевать. Погнали отсюда.       Троица быстро смылась, оставив Жеку в полной растерянности. Тяжело дыша он огляделся по сторонам и оценил урон. Всё не так плохо. Да, бардак. Но всё цело, ничего не разбилось, и главное — выручка на месте. Только вот очень уж больно. Жека опустил взгляд на руки, зажимавшие бок, и заволновался всерьёз. Кровь уже капала на пол. Как он объяснит это Охмуду? Самой логичной показалась мысль тоже свалить поскорее.       Жека быстро погасил свет и запер магазин. Спрятал ключ в условленном месте и пошаркал в своё убежище. Накатила какая-то нездоровая слабость, кровь не останавливалась, было уже почти не больно, только страшно. Жека совсем не хотел умирать вот так, у него же только-только всё стало налаживаться.       Он забрался под лестницу, где устроил лежбище из картонок и старых одеял. Нашёл остатки обезболивающего и поспешно проглотил, потом попытался замотать бок чистой футболкой, но это не помогло. До больницы он не дойдёт, поблизости не было никого, кто мог бы вызвать скорую. Жека не хотел закончить под лестницей, где его даже никто не найдёт. Он начал всхлипывать, отходя от шока и осознавая всю безнадёжность ситуации.       Жар постепенно отступал, оцепенение распространялось по телу, сознание накрывало какое-то туманное марево. Жека беспомощно плакал, судорожно пытаясь выцепить хоть одну мысль из охваченного паникой мозга. Он не поблагодарил Антона. Не извинился перед Охмудом за магазинчик. Они будут думать, что Жека навёл беспорядок и сбежал. Что они зря ему помогли. Зря доверились. Но он старался, правда старался, плохого им не делал и был очень благодарен. Может, хотя бы это зачтётся, если он правда сейчас…       Да, правда. Жека был уже в полубессознательном состоянии, но почувствовал чужое присутствие. Какая-то возня, чьи-то голоса. Похоже, что кореша вернулись, чтобы добить его. Кто-то схватил его за ноги, стал вытаскивать из-под лестницы. Жека тихо поскуливал и едва слышно умолял оставить его в покое. Они забьют его до смерти. Он умрёт в агонии, даже не сумев подумать о чём-нибудь хорошем напоследок…       К его щекам прижались две обжигающе горячие ладони и до сознания достучался знакомый голос:       — Женя, слышишь меня? Сосредоточься на дыхании. Мне нужно, чтобы ты оставался в сознании, — Антон отвернулся и рявкнул куда-то в сторону: — Охмуд!       — Да-да! Они ехдут, ехдут, Антон! Господи! — донёсся лепечущий ответ.       Антон снова сосредоточился на Жеке, спокойно и технично проделывал какие-то манипуляции с его телом, но Жека уже почти ничего не чувствовал. Антон легонько похлопывал его по щекам и велел держаться в сознании. От его действий становилось только больнее, на живот что-то страшно давило. Жека застонал, и Антон почему-то вздохнул с облегчением.       — Потерпи немного. Ты поправишься. Главное, не отключайся. Слушай меня.       Теперь уже прохладная ладонь опустилась на его раскалённый лоб. Перемена была разительна. Жеке это принесло такое облегчение, что он едва не застонал. Были сомнения, что всё наяву. Откуда бы Антону здесь взяться? Но тут уже и сирена скорой, тряска в машине, белый потолок больницы — всё это перемешивалось с чёрными болезненными провалами.       А потом резко случилось дежавю: опять странный запах, опять мягкая койка вместо холодной земли, но на этот раз разговоры и телефон вдалеке сменились на тихое пиликанье приборов.       Жека очнулся в палате. В носу трубка, в вене капельница, а на пальце датчик, который замигал, стоило только двинуться. Это что-то новенькое. Ликование от того, что смерти удалось избежать, сменилось ужасом от того, что теперь придётся разбираться со всем этим дерьмом. Жека подвигался, возвращая конечностям чувствительность и потрогал живот, плотно обмотанный повязкой. Ничего не болело, странно даже.       — Мы перестанем с тобой вот так встречаться?       Вскинув голову, Жека увидел в дверях Антона. Всё в том же белом халате, всё такого же уставшего, но при этом как будто бы даже радостного. Жека расплылся в улыбке.       — Опять ты меня подлатал. Пасибо, мужик.       — Не я, мой коллега, — пояснил Антон, подходя ближе, — ты проспал два дня, сегодня я на дежурстве. Охмуд подъедет через часок.       — Ой, бля, слушай, я всё объясню, о`кей? — Жека резко сел и сразу сморщился от боли.       — Ничего объяснять не надо, — Антон положил руку ему на плечо, побуждая лечь обратно, — веди себя спокойно, а то швы разойдутся.       — Те уроды хотели магаз грабануть, — упрямо принялся объяснять Жека, надеясь, что его всё же выслушают, — я типа их знал, да, мы вместе хуярились раньше, но я им сразу сказал, чтобы шли нахрен оттуда, сечешь? Я не с ними. Охмуду так и скажи. Или не, я сам скажу…       — Успокойся, тебя никто ни в чём не обвиняет, — Антон поправил очки и немного виновато пояснил: — По правде, в магазине есть камера, так что всё более чем очевидно.       — Реально? — потрясённо выдохнул Жека. Он испытал такое облегчение, что это было схоже с эйфорией.       — Да. Охмуд как раз сейчас в участке оформляет заявление. Мало того, что его магазин хотели ограбить, так ещё и сотрудника порезали. Этим уродам не поздоровится: либо упекут за решётку, либо припугнут достаточно, чтобы тебя точно больше не беспокоили.       — Я смогу дальше на Охмуда работать? — с надеждой спросил Жека.       — Он придет, сам всё скажет. Ты отдыхай пока, у меня обход.       — Лады.       Жека лежал и думал, как же так все обернулось. Камера. Можно было догадаться. Вот почему Охмуд так резко оттаял. Увидел, что Жека ничего не пиздит и от обязанностей не отлынивает. Хотя, по правде, очень хотелось. Но впервые в жизни он подумал головой и поступил правильно. Кажется, теперь благодаря этому есть люди, которые не считают его конченным куском дерьма.       Взгляд метнулся к капельнице. Два дня пролежал, значит? Видимо, благодаря тому, что ему двое суток полоскали вены, ломка ощущалась не так катастрофично. Серьёзно. Хватит. Пора завязывать с этой хуйнёй. Своего дилера Жека огрел битой, так что это хороший повод навсегда слезть с этой отравы.       Добрый доктор Антон снова не бросил его в беде. Чёрт, какой же классный мужик. С тех пор, как он появился на горизонте, дерьмовая жизнь Жеки стала налаживаться. Надо обязательно что-нибудь сделать для него, как-то отблагодарить.       За этими мыслями Жеку застал Охмуд. Он долго рассыпался в благодарностях. Оказалось, это он заплатил за отдельную палату и помог Антону утрясти неурядицу с документами. Рассказал об этом и сразу следом заявил, что с сегодняшнего дня Жека идёт на повышение.       — Эт как? — не понял тот.       — Наухчу тебя работать за кассой и пробивать товары, плачу удва раза больше, — заявил Охмуд.       — Реально?       — Реально! Я тебе очень блаходарен, дорохой. Если б эти уроды, а страховка бы не покрыля убитки. Ты смелый, как тихор. Будишь правой рукой моей. Идёт?       Жека не знал куда деться от радости.       — Да без б! Это охренеть как круто! Спасибо!       — Тогда по рухам, — Охмуд протянул ему руку, и Жека энергично её пожал. — Поправляйся и уазращайся к работе.       Охмуд ушёл, а Жека снова не мог поверить в реальность. Как он может просто так лежать здесь, когда наконец-то выдался шанс зажить по-настоящему?! Когда пришла медсестра с обедом, Жека поблагодарил её и спросил, можно ли увидеться с Антоном.       — С кем? — недовольно уточнила та.       Жека осёкся и стыдливо почесал шею.       — Э, ну, в смысле, с Антоном Викторовичем…       — У вас какие-то жалобы? — холодно поинтересовалась женщина.       — Да не, просто побазарить нужно.       — Антон Викторович занят. У него нет времени «базарить».       Жека разозлился, но виду не подал. Он думал, что Антон сам зайдёт к нему в течение дня, но этого не случилось. Они увиделись только во время вечернего обхода.       — Ты вообще отдыхаешь? — с порога завил Жека. — Обедаешь, срёшь?       — Когда есть возможность, — сухо отозвался Антон, записывая что-то в планшете.       — Слушай, мужик, ты конечно оч крутой. Я фигею с тебя, и всё такое. Но ты ся так загонишь совсем, в курсе?       Антон приблизился к койке, и Жеке вдруг стало не по себе. Друг выглядел ещё более измотанным, чем обычно. А ещё он был сильно раздражен. Воздух вокруг него ощутимо сгустился. Жека научился тонко чувствовать подобные настроения. Это всегда звоночек, что пора сваливать куда подальше. Но в случае с Антоном хотелось наоборот потянуться навстречу. Выяснить, что не так. Как-то утешить. Помочь расслабиться.       — Я тронут, что ты за меня так переживаешь, — Антон приподнял одеяло, чтобы провести беглый визуальный осмотр бинтов, и удовлетворённо кивнул. — Подумай лучше о себе. Ты же понимаешь, что не можешь валяться здесь на постоянной основе?       Выражение его лица и голос предупреждали, что шутки плохи. Жека поймал себя на том, что уже привык к доброму и снисходительному отношению этого человека. Так что подобный тон мгновенно заставил запаниковать. Жека начал подниматься, попутно оправдываясь:       — А чё я? Нет, конечно. Пока не сказали, я и сижу, но если надо, то я пошёл, без б.       Антон огорошил его новым жестким вопросом:       — И куда пойдешь?       Жека замер, растерянно повёл взглядом туда-сюда, всё же выдавил:       — В смысле?       — С открытой раной вернёшься в тот шалаш под лестницей?       Жека не понимал, откуда столько злобы в его словах. Утром же всё вроде было нормально. Может, за день что-то произошло? Может, Жека своим присутствием здесь создавал доку проблемы? Ну, так он же не специально.       — Да не, я ж не настолько тупой, — он попытался разрядить обстановку, но улыбка вышла кривой, — пойду попробую напроситься в ночлежку.       — А если не выйдет?       — Ну, придумаю чё-нибудь. Не впервой.       — Вместо того, чтобы тратить заработанные деньги на наркотики, лучше бы озаботился поиском жилья.       От такого выпада Жека ещё больше стушевался. Очевидно, лимит хорошего отношения исчерпан. Даже у такого альтруиста, как Антон, есть предел.       — Мужик, ты прав на сто проц. Я решил завязать, клянусь. Веришь?       Антон особенно тяжело вздохнул, словно спустив некий груз. Потёр переносицу и произнёс уже гораздо мягче:       — Это не моё дело. Но рад слышать. Через два часа заканчивается моя смена, так что будь готов к этому времени.       — Понял, без б.       Когда Антон вышел, Жека положил голову обратно на подушку и замер в какой-то странной нерешительности. Если шевельнётся, всякие разные мысли тут же заполняли голову. Ладно бы парился о жилье или о том, как будет с отменой справляться. Нет же, его волновало странное поведение Антона.       Так невыносимо плохо стало в тот момент, когда Жека подумал, что потерял его расположение. Он, конечно, не настолько самонадеянный, чтобы позволять себе какие-то чувства, это пиздец как тупо, но вот хотя бы благодарность… Хотя бы её Антон примет? Могло статься так, что нет. Прогонит от себя ещё раньше, чем Жека найдётся с тем, чем мог бы ему отплатить.       Странно даже. Раньше себя предлагать было совсем не стыдно, а сейчас даже язык не повернётся. Может, отложить денег и дать Антону? Хотя на что они ему? Куда-нибудь в отпуск съездить точно не хватит, а всё остальное он и так мог себе позволить. К тому же велел Жеке найти нормальное жильё. Неплохо было бы иметь свой угол. Да, неплохо.       Через два часа Жека вышел из больницы вместе с Антоном. Жека остро ощущал, что им вот-вот придётся попрощаться и пойти своими дорогами. Неизвестно, когда их пути вновь пересекутся. С учётом последнего разговора, Антон явно не очень этого хотел. Даже если он продолжит заходить к Охмуду, с Жекой может не заговорить, так что если благодарить, словами по-человечески, то сейчас.       Они как раз подошли к повороту. Антон молча шёл вперёд, а Жеке нужно было направо — самый короткий путь до ночлежки. Он остановился, но Антон словно бы и не заметил. Жеку на мгновение поразила обида. Неужели нельзя бросить пару слов на прощание? Хотя, кто он такой, чтобы жаловаться, поэтому окликнул сам:       — Антон.       Док остановился и обернулся, слегка удивленный тем, что не обнаружил его рядом с собой.       — Ты чего?       — Ничё. Просто хотел сказать… — Жека замялся, чувствуя себя жалко и нелепо. Кому всрались его благодарности? — Ну, ты типа реально хороший человек, и все дела. Помог мне жизнь наладить. Не знаю, будет ли от меня толк, но, если вдруг что понадобится, ты дай знать. Я в лепёшку расшибусь, но сделаю. Лады?       Антон смотрел на него с непроницаемым выражением, потом сказал:       — Ладно, спасибо. Рад, что ты обо мне хорошего мнения.       Сердце Жеки вдруг застучало сильнее, к щекам прилил жар. Такой херни с ним не случалось с подросткового возраста, так что он даже растерялся.       — Пошли, а то холодно, — добавил Антон, прежде чем развернуться и продолжить путь.       — Куда? — не понял Жека.       — Куда шли, — в голосе Антона тоже появилось замешательство, — ко мне домой.       — Зачем? — вопрос слетел из губ случайно, Жека даже сам удивился, а потом его словно обухом по голове ударило. — Чё, реально? Я думал… Слушай, ну это как-то…       — Хочешь выкручиваться сам? Я настаивать не буду.       — Да не, ты чё! — поспешно произнёс Жека и нагнал его в два шага. — Сорян, я просто удивился.       Они пришли к Антону домой. Простая однокомнатная квартира. Без хлама и лишней мебели, скромная холостяцкая берлога. Жека последний раз был в квартире года три назад, когда ещё клиентура не опустилась ниже плинтуса. Ему иногда даже переночевать разрешали, но он всё равно не мог уснуть из-за боли или тревожности.       Антон вытащил с лоджии раскладушку. Поделился чистой одеждой и постельным бельём, выделил полотенце и отправил в душ, предупредив:       — Смотри осторожно. Рана заклеена, но на всякий случай постарайся не мочить.       Жека помылся, украдкой понюхал гель для душа и поймал себя на мысли, что Антон пахнет именно так. Они вместе поужинали и улеглись спать, поскольку Антону завтра утром рано вставать на работу. Жеке было очень неловко. Он давно не спал в таком тепле и комфорте. Тихо, уютно, приятно пахнет. Он думал, что это, наверно, самая классная ночь в его жизни.       Поутру Антон заявил, что Жека может жить у него, пока рана не затянется. Так хорошо, что даже нереально. Жека быстро наловчился прибираться. Антон остался доволен его вкладом. И постепенно их вечерние беседы за ужином вошли в привычку.       — А как вы с Охмудом подружились?       — Его магазин как раз по пути от больницы до дома, я часто заходил после смены. Слово за слово. Как-то само собой получилось. Он хороший парень.       — Без б.       И однажды Жеку прорвало. Он вывалил на Антона всю историю своей жалкой жизни:       — В школьные годы я был невменяемым придурком. Постоянно ввязывался в драки, срывал уроки, ебал мозги одноклассникам. Родаки не могли найти на меня управу, зато в определённых кругах я считался очень даже крутым, там-то я и пристрастился к наркотикам. Они спустили последние тормоза и… я потрахался в туалете с первым челом, который мне предложил. Поначалу был нереальный кайф, но потом, естественно, в школе прознали, что я педик и наркоман. Кто-то даже пустил слух, что я спидозный. Родаки обо всём узнали, и это была для них финалочка. Они выперли меня, а я, тупой еблан, был и не против. Дословно мать сказала: «Пошёл вон отсюда и не смей появляться, пока мозги на место не встанут». Но я тогда считал себя крутым. Ушёл, хлопнув дверью, прикинь? Школу бросил, нюхался, не задумываясь влезая в долги, потом подсел на что покрепче. Мои тогдашние «кореша» сказали, что так дело не пойдёт и надо отрабатывать. Тогда я начал приторговывать. Потом всё полетело по пизде. Нас накрыли. Мне удалось слинять, но я знал, что те уроды могли вычислить мою семью и отжать у них хату за мои долги, так что я слинял нахрен из города. На попутках добрался сюда. Денег не было, но ломка такое дело… В общем, нашел дилера и влез в долги уже тут. Новые «кореша» подсказали выход, и с тех пор мой «дом» у дороги. Ну, сейчас хотя бы без долгов. С родаками уже пятнадцать лет не слышался. Чё там, как они? Дай бог, чтобы живы-здоровы. Главное, чтобы не узнали, во что я превратился.       Антон выслушал его со спокойным выражением лица, как и подобалось врачу со стажем. Мало что могло его впечатлить, да и вряд ли Жека каким-то образом стал ему дорог.       — На кой ты вообще решил мне помочь? — спросил он, и только потом понял, что слышать ответ не особо-то хочет. Какая разница? Жека за всю жизнь не чувствовал себя таким счастливым.       — Нет особой причины, — ответил Антон. — Мог, поэтому сделал.       — У тебя своих дел нет что ли?       — Я одинок, измотан работой. Про отношения и говорить смешно.       — Это ты зря. Мужик завидный, отвечаю.       — У меня нет ни времени, ни сил в них вкладываться.       — Можно же и без обязательств чё-нибудь намутить.       — Я импотент, так что секс без обязательств тоже мимо.       Жека оказался смущён и тронут таким доверительным признанием. От волнения ляпнул, не подумав:       — Надеюсь, это не из-за меня?       Антон выглядел по-настоящему удивлённым и даже переспросил:       — Что?       — Ну, не из-за того, что тебе пришлось штопать мою задницу?       Тогда Антон впервые рассмеялся. Широкая улыбка озарила его лицо, на щеках проступили ямочки, а в уголках глаз собрались лучистые морщинки. У Жеки аж дыхание перехватило.       — Поверь, я видел много чего похуже твоей задницы. И проблемы у меня начались задолго до встречи с тобой.       — Так чего случилось-то?       — Нет конкретной причины. Полагаю, всему виной стресс и хроническая усталость.       — Тебе надо в отпуск.       — Ну да, а тебе нужна квартира.       Жека понял, к чему он клонит, но отступать не стал.       — Вполне осуществимые цели.       — Да ну?       — Ну да! — внутри всё вдруг вдохновлённо задрожало. — Думаешь, не сможем?       — Я не то имел в виду, — Антон примиряюще поднял руки. — Если созрел всерьёз заняться этим делом, я помогу. Для начала нужно восстановить документы, потом…       «Я помогу», — эти слова стали последним ударом. Жека сдался, признал поражение. Ему, по правде, не так уж много нужно. И даже если Антон просто стремился хоть чем-то разбавить свою пресную жизнь, пусть так. Жека на любую роль согласен, лишь бы и дальше иметь возможность сидеть напротив Антона, слушать его мудрые рассуждения и рассказы про учёбу в аспирантуре. Жека был счастлив. Эта небольшая поблажка в череде дерьмовых мучений позволила, наконец, передохнуть.