Последние нотки настороженности

— Ни-чан, осторожнее, — возмущённо воскликнула Сакиро, когда Ники проскочил мимо нее, быстро просовывая руки в рукава куртки. — Ты вот-вот меня не снёс. — Не вот-вот, а почти, — на автомате поправляет Ники, не оборачиваясь, запрыгивая в уличные кеды. — Прости, Саки, я опаздываю забрать своих детей. Сакиро закатила подведенные глаза, но все равно подошла к Ники, поправляя капюшон у него за спиной. — Не торопись так, следи за дорогой, — напутствует она его, откидывая черную челку с лица. — Мата-а о. — Да, да, Матато, — рассеяно улыбнулся ей Ники и хлопнул себя по карманам, вылетая из подсобки бара. — Счета за вторник ещё не занесены в базу, — быстро бормочет он второй барменше, и та кивает, не забывая подкольнуть: — Даже многодетная мамаша не такая нервная, как ты, Ники. Не бойся, никуда твои дети не денутся. Ники уже не слышит, выскакивая на улицу. В лицо дунул холодный ветер, Ники одним прыжком оказался за рулём машины, и только когда привычный шум мотора огласил пространство вокруг него, Хэммик облегчено выдохнул, упираясь лбом в руль автомобиля. Возможно, она права. Ники слишком нервный. Его тревожное расстройство не давало ему ни минуты покоя, именно поэтому он умудрился приехать даже раньше назначенного времени. Ники с новым вздохом вылез из машины и направился в сторону школьного корта, отлично помня, что у близнецов последний урок физкультура. Когда Ники подходит ближе, то слышит пронзительный свисток, звуки удара мяча о клюшку и эмоциональную ругань тренера. Ники добирается до сетки, окружающей поле, и цепляется за нее разодранными при распаковке коробок на второй работе пальцами, уперевшись лбом в проволоку, наблюдая за игрой. Вялой игрой, честно говоря. — Нет, нет, Маккласки, ну кто же так делает! — тренер экспрессивно хватается за голову, начиная наворачивать круги по полу. — Ты отбиваешь мяч, а не человека, он не будет тебе мстить. А ты, придурок, вообще защитником второй день или куда? — тренер отмахивается от недовольно надувшегося Аарона. — Да не ты, а вон тот, — указанный парень обиженно заворчал, а Аарон закатил глаза, отводя их от тренера, и случайно пересекся взглядом с Ники. Тот вяло махнул ему рукой. Аарон сделал вид, что его не знает. Тренер, между тем, не успокаивался. — Да даже Миньярды проявляют больше заинтересованности к игре, чем ты! — видимо, это было непростительное оскорбление, так как горе-защитник в сердцах отбросил клюшку. Тренер не растерялся. — Ну и иди! Ну и пожалуйста! Мы и лучше тебя игрока найдем. Вот, например… — тренер заозирался по сторонам и вдруг очень опасно уставился на Ники. — Вот он, например. Ники не успевает возразить, как его затаскивают на поле. Подросток охотно стягивает с себя защиту и протягивает ее растерявшемуся Ники, даже не пытаясь скрыть ехидное злорадство. — Послушайте, это ошибка, я не- — Надевай! — властно сказал тренер, хлопнув Ники по плечу, от чего тот просел. — Я по тебе вижу, что ты тренированный. Вижу. Ники жалостливо возвел глаза к небу. Но вместо неба он пересекся с пустым взглядом Эндрю. Тот сидел, сложив ноги по-турецки, у ворот, разглядывая его во все глаза, словно впервые увидел. Ники сглотнул и покорно застегнул шлем под подбородком. Складывалось ощущение, что если он сейчас откажется играть, этим косвенно подведёт близнецов. Чего совершенно, разумеется, не хотелось. Тренер довольно хмыкнул, всунул ему в руки клюшку и отбежал на безопасное расстояние, дунув в свисток. — Начали! Подростки, видимо, завидев в Ники некий вызов, словно тот ставил под сомнение их способности, шустро начали скакать по полю, немного беспорядочно, но резво перебрасывая мяч. Ники растерянно оглянулся на Аарона, который так и не сдвинулся с места. Даже клюшку не поднял в позицию. — Ты сам в это ввязался, — пожал плечами Аарон, когда Ники умоляюще уставился на него, но все равно после этого сменил позу, щурясь, пытаясь разглядеть мяч. Ники не держал клюшку для экси уже три года. Последний раз он играл в школьной команде, но потом он, как известно, улетел в Германию, а на востоке этот вид спорта почти не имел никакого развития. Но даже несмотря на это тело смогло вспомнить когда-то вколоченные в голову основы. Ники рефлекторно отбивает клюшкой мяч, летящий в его сторону, и от того, как гладко и стремительно тот унесся вдаль, у Ники подскочило настроение. Во второй раз он уже высоко подпрыгнул, отталкиваясь двумя ногами, чтобы достать до мячика. Тренер одобрительно свистел. Подростки ощетинились, как стая волков.        — Ты сам в это ввязался, — убежденно огласил Эндрю, не подозревая, что цитирует брата (а то бы он промыл рот с мылом), когда Ники в тысячный раз взвыл от боли в мышцах. Мало того, что тренер гонял их по полю добрые минут 40, так ещё и каждый игрок противников посчитал своей прямой обязанностью врезаться в Хэммика на всех порах, сбить с ног и обматерить. Причем последним занималась не только команда противника. — Мне не то что бы предоставляли выбор, — обиженно буркнул Ники, стараясь растянуться на диване так, чтобы продолжать дышать. — Ещё и ваш этот тренер… — Он мудак, — скучающе оповестил Аарон, сползая с дивана на пол и вытаскивая откуда-то консоль. Ники тяжко вздохнул, закрывая глаза. — Это был первый и последний раз, когда я приблизился к полю. Второй раз происходит буквально через неделю. Ситуация практически та же. Ники неумолимо тянуло к корту, несмотря на все ещё ноющие мышцы. Руки, отвыкшие от тяжести клюшки, словно покрылись зудом от желания снова ощутить ее. Все тело гудело, стремясь на поле, порываясь выбежать туда без защиты и точной цели. На поле Ники был уверен в своих силах куда больше, чем во время разговоров с Эндрю, и это чудовищно стимулировало. Тренер завидел его еще издалека и тотчас яростно замахал рукой, призывая приблизиться. Ники почувствовал, как внутри разливается приятное предчувствие игры. Возможно, в другой ситуации стоило бы возмутиться непрофессионализму тренера, но не Ники, в конце концов, его судить, верно? Даже заповедь соответствующая есть. — Ты мазохист, — делится наблюдениями Аарон, с недовольным лицом садясь на переднее сидение машины. Ники косится на него из-под золотистой на солнце челке и беззаботно улыбается. — Мои пагубные наклонности проявились еще тогда, когда я усыновил вас. — Ты не усыновил нас, — упрямится Аарон, роясь в бардачке в поисках диска. — Это называется взять под опеку. Хуевую, — добавил Аарон, стрельнув в Ники все еще сердитым взглядом. — Ты хотел сказать охуительную, — беззаботно пропел Ники, сдавая назад, оборачиваясь к окну над багажником, и пересекся с очень мрачным взглядом Эндрю. Тот сверлил его так, словно уже распланировал его убийство на десять пунктов вперед с учетом всех катаклизмов. — Что? — Ты не должен приходить на корт, — медленно прошипел Эндрю, отпихивая от себя рукой свой и Аарона рюкзаки, которые повалились из неустойчивой конструкции, стоило автомобилю повернуть. Ники озадаченно уставился на него из-за плеча, сбавляя скорость. — Почему? Эндрю скептически уставился на него, а потом — удивительно — переглянулся с Аароном. После молчаливого обмена тяжелыми взглядами, словно это они опекуны неугомонного ребенка с придурью, а не наоборот, Эндрю все-таки соизволил ответить. — Посмотри на свои руки, ноги и ребра. — Ники послушно перевел неуверенный взгляд на собственные культяпки. Нездорово фиолетовые или начинающие желтеть синяки расцвели по всему предплечью и выше. Ники неуютно пожал плечами и максимально беззаботно фыркнул. — Подумаешь. Словно у вас нет. — В том-то и дело, что у нас как раз нет, — ядовито отозвался Аарон. — Только ты умудряешься играть так, что слышно хруст твоих костей. Ники снова пожал плечами. Те, словно в насмешку, свело короткой судорогой, но лицо уже скорчилось от боли. Аарон с трудом скрывал превосходство во взгляде. «Ну я же говорил. Говорил, блядь». — Ты больше не выйдешь на корт, — утвердил Эндрю, снова отпихивая от своего плеча падающие рюкзаки. Несколько дождевых капель ударило в стекло машины.

***

— Ники, ебать тебя в рот! — слышит Хэммик, когда, одаренный защитой и уважающей улыбкой тренера, выходит на корт. Он оборачивается на Аарона, инстинктивно втягивая голову в плечи и неловко, пристыженно улыбаясь, помахав ему ладонью. Перебинтованной, мать его, ладонью из-за падения в тот Последний Раз, когда он вышел на корт. Что ж, видимо, он идет против своего Предназначения. Аарон запрокидывает голову вверх в трагичном подростковом жесте, и хотя больше Ники не слышит его голоса из-за поднявшегося ветра, он уверен, что рот кузена открывается вовсе не для того, чтобы похвалить погоду или самого Ники-ебать-его-в-рот. Эндрю молча, но красноречиво пялится на него и сжимает клюшку так, что даже с большого расстояния Ники видит, как древко прогибается. — Приемыш, на позицию, — машет на него рукой тренер, и Ники послушно встает на свое место. Он старательно игнорирует факт того, что его называют приемышем. В конце концов, справедливо и заслужено. Взглядом Аарона можно поджечь целый квартал. Но ситуация повторяется. Снова и снова. Ники упорно приходил на корт, потому что ему действительно не хватало этого. Не то что бы воспоминания исправительного лагеря грели душу, но ассоциации с ним давно пропали. Для Ники игра в экси стала еще одной возможностью сблизиться с близнецами, как бы агрессивно и ярко они этому не противились. Более того, работы барменом и продавцом не включали в себя практически никаких физических упражнений. Хотя Ники расшифровывает аббревиатуру ЗОЖ исключительно, как «Заебался От Жизни», это не мешает ему именно этим оправдываться перед кипящими гневом праведным Миньярдами. И они смиряются. Продравшись перед этим сквозь «блядский ты осел», «я ведь переебу тебя клюшкой, если там увижу», «на тебе уже живого места нет!», «тогда дождемся, когда кончатся мертвые», «Ники, блять» и так далее и тому подобное. (Но последнее особенно часто). Конечно, записать Ники в команду было невозможно, ведь он не был учеником, как бы сильно этого порой не хотел, но тренер, который игнорировал большинство правил своего места работы, был спокоен, как трактор. И так же, как трактор, шумен, издалека заметен и… и все, пожалуй. Ладно, в конце концов, если остальные подростки перестанут таращиться на Ники так, словно он их злейший враг, то он сможет завести себе там новых знакомцев. Потому что старых хватало по горло. Это случилось в воскресенье. В законный выходной Ники. Ну, точнее, у него была смена в супермаркете с пяти утра до часу, а потом он был отдан сам себе. Что довольно опасно. Запланировано было съездить с близнецами в торговый центр, потому что закупаться на несколько дней подряд оказалось лучше, чем каждый день бегать, как проклятый Добби, в магазин за буквально несколькими продуктами. Как они и условились, Ники заехал за близнецами, подцепив их у перекрестка. Еще издалека заметив две миниатюрные фигурки, нахохлившись, стоящие близко друг к другу, Ники не смог сдержать нежную улыбку, которая, впрочем, быстро исчезла, стоило увидеть их лица. Такое ощущение, что они без колебаний убили 17 человек, а на этом список только начинался. Ники приветливо улыбнулся. Когда они уже подходили по парковке к ТРЦ, Эндрю буркнул что-то Аарону, и, за этим так забавно наблюдать, на лице Аарона в ту же минуту отразилось негодование. Ники не успел моргнуть, как близнецы вдруг сорвались с места и бросились бегом к дверям универмага. Ники еще видел сквозь стеклянные двери, как они, толкаясь, втиснулись во второй дверной проем и скрылись за поворотом. Возможно, они решили бросить его одного, несчастного, всеми забытого и… нужного, чтобы толкать тележку с Эндрю, с самой блаженной физиономией разлегшимся внутри. Аарон стоял рядом с ним с таким видом, словно из последних сил сдерживался, чтобы не влепить тележку в бетонную стену. Ники протягивает все еще обиженному на жизнь Аарону список с продуктами, а сам везет тележку с довольно сопящим Эндрю внутри в сторону хозяйственных товаров. Когда они проезжают мимо стойки со стиральными порошками, Эндрю неожиданно, вальяжно выкидывает лапку в сторону, задевая упаковку. Та накренилась, опасно свисая с самого края, а Эндрю с самым невинным выражением лица отвернулся от нее, теряя всякий интерес к порошку. Ники очень давно не ходил так быстро, признаться. Под угрожающее лишь напрасно потерянными нервным клеткам ворчание Ники они курсируют между полками, и Эндрю скидывает себе на ноги все необходимое. У него какие-то особенности памяти, Ники не помнит точно, какие… В любом случае, главное, что Эндрю не нужны списки или шпаргалки. Он помнит все. И это, на самом деле, объясняет, почему у него иногда такой тоскливый вид. Даже Ники, с совершенно ничем не выделяющейся памятью, не дают покоя воспоминания. Страшно представить, что творится в пшеничной голове Эндрю. Ники подло бросает тележку и Эндрю в отделе со средствами личной гигиены, игнорируя брошенный в его сторону убийственный взгляд. У них не было денег на то, чтобы Эндрю хотя бы приблизился к полкам с шоколадом. Это всегда оборачивается трагедией, состоящей из нескольких актов. Ники задумчиво окидывает взглядом товары с самым умным и сосредоточенным видом, который только мог изобразить. Для реалистичности взял в руки полезный завтрак и серьезно повертел его в руках, осматривая со всех сторон. Не найдя чего-то определённого, он рассеянно вернул его на место, снова оглядываясь вокруг, подтаскивая к себе тележку, бегло осмотрев одежду Эндрю на предмет неожиданных и неправдоподобно оттопыренных карманов или складок. В прошлый раз этому наглецу удалось протащить две банки шоколадной пасты. Он просто погубит свой организм. Ники поджимает губы, начиная теребить браслет на запястье. Отпустив Аарона со списком продуктов, он сам напрочь забыл все, что нужно купить, словно кто-то вытащил его мозг из черепной коробки, тщательно промыл и аккуратно положил обратно. Почему-то, это всегда происходит не вовремя. Вдруг Ники натыкается взглядом на ребенка в коляске, стоящей у стенда. Его матушка так же рассеяно, как Ники только что, выбирала детское питание, и Ники почувствовал одинаковую с ней полярность. Возможно, им даже стоило объединиться. А ребенок вдруг уставился на Ники мрачным, тяжёлым взглядом, словно увидел убийцу своего отца и сына. Но Хэммик уже привык к подобному взгляду, который на него кидали близнецы каждый божий день. Поэтому приветливо улыбнулся малышу, помахав ладонью. Ребенок неуверенно покосился на него и вдруг замахал ладошкой в ответ. Его мама странно уставилась сначала на него, потом на Ники, выронив из рук то, что держала. Прошла секунда, и она уже подскочила к ним с криками. Эндрю напрягся, сбрасывая с ног пакеты молока, Ники поспешно начал извиняться, не до конца понимая, в чем провинился, и вдруг матушка воскликнула: — Он впервые кому-то помахал! Аарон застал неприятную его взору картину, как его наглухо ебнутый кузен скачет по магазину вместе с некой женщиной, почти взявшись с ней за руки, просто светясь от радости. — Я сейчас ослепну, — пробормотал Аарон Эндрю, на что тот, не отводя внимательного взгляда от прыгающего по полу Ники, медленно согласно кивнул. После столь приятного отступления от проблем насущного дня, Ники с максимально хорошим настроением для человека, вставшего в четыре утра воскресенья, обошел ещё несколько магазинов внутри ТЦ, каждый раз обещая смертельно уставшим от сорока минут хождения близнецам, что этот последний. Они уже подбирались к выходу. Во второй раз, уже налегке, только Аарон нес в руках пакеты из Макдональдса, так как Миньярды, по сокрытым причинам, все еще не признавали факт того, что можно спокойно есть вне дома. Ники даже не думал, хочет ли он знать, откуда у его кузенов паранойя на этой почве. И, казалось бы, уже ничего не могло пойти против них. В конце концов, они вооружены фаст-фудом, спизженными Эндрю банками шоколадной пасты (о которых Ники даже не подозревает) и общим недосыпом. Но судьба такая сука, знаете? Ники замечает вторым. Наверное, это его Предназначение — терять буквально несколько секунд, от которых, по обыкновению, зависят такие серьезные вещи, что страшно представить. Поэтому, наткнувшись рассеянным взглядом на лицо выпускника своей школы в толпе, Ники не думал о масштабах катастрофы. В голове лишь пронеслись мутные чуждые воспоминания об их, обычно, коротких, но ярких встречах. — О, боже, нет, — Ники споткнулся, чуть не растянувшись на полу. Школьный «товарищ», что узнал его раньше, уже уверенной походкой направлялся прямо к ним, как айсберг к Титанику, расталкивая льдины поменьше в стороны. По ощущениям, это был словно какой-нибудь… Мальбонте. — Блядский ебанный Мальбонте, — прошептал Ники, пробуя имя на вкус, перекатывая его языком. Да, он вполне мог выхаркивать это имя вместе с кровью и слюной за школьным двором, с трудом держась на ногах. — Ты решил начать молиться? — выгнул светлую бровь Аарон, поднимая голову. Ники нервно усмехнулся. — Я никогда не перестаю молиться, милый, — Аарон сморщился, словно разжевал лимон. Очевидно, когда Ники слишком нервничает, он не в состоянии контролировать свой лексикон в полной мере. Аарон открывает рот, чтобы ответить что-нибудь едкое, судя по его сощурившимся светлым глазам. Ники, краем глаза зацепив Мальбонте, что был уже совсем близко, в окружении похожих на него полуфабрикатов, в тупом отчаянии посмотрел на Аарона. На его белые топорщащиеся ресницы, на тусклые веснушки, рассыпанные по прозрачной коже, на изгиб тонких губ. У Ники закружилась голова от мысли, что с Аароном могут сделать нечто похожее на то, что с Ники два года назад. Хэммик успел лишь вытянуть руку в сторону Эндрю, чтобы спрятать за своей спиной, когда стало слишком поздно хоть для чего-либо. — Кого я вижу, — Мальбонте притормозил, засовывая руки в карманы. Вытянул подбородок вперёд, растягивая губы в знакомой Ники улыбке. Улыбке, после которой всегда следовали побои, если Ники не успевал или не хотел убегать. Миньярды, не понимая всей серьезности ситуации, все равно ощетинились, как чихуахуа, враждебно и ревниво сощурившись. Эндрю, рефлекторно ушедший от руки Ники, встал в более устойчивую позицию. Ники чувствует себя таким беспомощным, уязвимым и рассеянным, что становится тошно. Будь он здесь один, то просто развернулся бы на пятках и убежал. Машина, в принципе, не далеко. Но проблема как раз заключалась в том, что он был не один. Как и Мальбонте, к слову. Хэммик делает шаг назад, возможно, ему стоило бы притвориться, что он не узнает его в упор, но наверняка напуганный взгляд выдал с головой. — Что же ты не поздороваешься со своим старым знакомым? — Мальбонте протягивает ладонь для рукопожатия Ники, и того передёргивает. Некоторые незначительные шрамы, нанесенные этими руками, были с Ники навсегда. Ничего приятного. Уперев пустой взгляд куда-то в пол, Ники делает шаг в сторону, собираясь пройти мимо. Неужели у этого придурка действительно нет никаких других дел, как только доебываться до бывшего одношкольника посреди ТЦ. Один из его дружков тут же преградил Ники дорогу, грубо толкая в плечо, заставляя вернуться в исходную позицию. Хэммик готов был заскулить от бессилия. Только сейчас Ники вдруг понял, какой же он полный кретин. В первую очередь нужно было отослать куда подальше близнецов. Не замирать на месте, как косуля в свете фар, а обезопасить кузенов. Уже после этого можно было бы не сдерживаться и… сбежать, не оглядываясь. В конце концов Миньярды уже не дети, смогли бы сами добраться до машины. Эндрю бы смог. — Куда ты, блять, так торопишься, что не можешь уделить своему товарищу пару минут? — издевательски и одновременно раздражённо спросил Мальбонте, складывая руки на груди. Ники с трудом сглотнул, чувствуя, как ледяные ладони покрываются противным липким потом страха. Он вообще без понятия, что ему делать. — Ты что, говорить разучился? — Мальбонте делает шаг ближе, и это работает, как спусковой крючок. Ники шарахается назад, а Эндрю наоборот вперёд, выскакивает из-за спины Хэммика и опасно припадает к земле, как дикий хищник. — Уйди прочь, — тихо, но угрожающе произнёс Эндрю, и Ники даже растрогался бы, если бы не был так напуган и если бы Эндрю не говорил так любому, кто проявлял к Ники какой-либо интерес. — А то что? — Мальбонте даже не посмотрел на Миньярда, для чего пришлось бы опускать голову вниз. Черные глаза сверлили лицо Ники. — Ты завел себе сторожевого пса, Яки? — от этого прозвища к горлу подступила тошнота. — Он не выглядит достаточно надёжным. Ники не отвечает, хотя от злости за Эндрю ногти впились в кожу ладоней до острой боли. Горло сжало фантомной рукой Мальбонте всего два года назад на заднем дворе школы.             — Ну же, Яки, все, что тебе нужно сделать — согласиться на отсос. Ты же сам понимаешь, что провоцируешь. Не только меня, Яки, не только. Просто я добрался первым, вот и все.             Сильные пальцы сжимают горло, массивные кольца царапают и отпечатываются на коже. Собственные руки повисли плетьми, безостановочно скребя ногтями по шершавой стене бетонного забора позади. Голова гудит от сильного удара затылком. На глаза навернулись слезы от боли и недостатка кислорода.             — Давай, Яки, что скажешь? Все может пройти без принуждения. По твоей собственной воле. Ведь ты этого хотел? Сначала целую неделю виляешь по школе в кроп-топе, выставляя повсюду свою задницу, а потом сопротивляешься, когда спровоцированные тобой хотят получить обещанное. Ведь когда ты надеваешь такие узкие джинсы и выпячиваешь зад, ты предлагаешь себя. Ты не знал?             Ники хрипит что-то невразумительное. За это его встряхивают, ещё раз ударяя затылком о стену — за шиворот сыпется штукатурка и песок.             — Либо ты сейчас все сделаешь сам, либо я заставлю тебя и, поверь, это тебе понравится куда меньше. Что скажешь?             Как только Ники дают возможность вдохнуть, он размыкает разбитые губы:             — Озабоченный ёбырь. Ситуация сейчас вполне могла реконструировать прошлую. Этого нужно было избежать любой ценой, потому что в тот раз Ники по счастливой случайности смог сбежать, всего лишь ободрав в кровь руки. В этот раз удача ему не улыбалась совсем. У него сводит живот от страха за детей. — Решил поиграть со мной в молчанку? — Мальбонте крепко сжимает челюсть, отчего выступили желваки. Эндрю рядом с ним смотрелся действительно очень… ненадежно. Ники молчит. Каждое его слово может отразиться на близнецах. — Отвечай! Мальбонте теряет самоконтроль, рывком приближается к Ники вплотную и сжимает пальцами его щеки, заставляя раскрыть рот. Теми самыми пальцами с теми самыми кольцами. Ники только сейчас почувствовал, как сильно его всего трясет — Мальбонте тоже заметил это и не смог сдержать довольную усмешку. Ники зло уставился на него, но в глазах уже стояли такие привычные слезы. Как же он жалок. — От-ве-чай, — с расстановкой произнес Мальбонте, смотря на Ники сверху вниз, и их лица были так близко, что начинало мутить. — По-шел на-хуй, — в его манере прошипел Ники, с силой дернулся, вырывая лицо из хватки, и успел лишь бросить красноречивый взгляд в сторону близнецов — те поняли без слов. Аарон, в любом случае, точно. Силы были неравны. Оставалось только бегство, потому что если Ники дрожал от страха, то Миньярды от дикой ярости, а устраивать кровавое побоище из-за какого-то Ники хотелось меньше всего. Поэтому они сорвались с места почти одновременно. Эндрю чуть замешкался, словно серьезно собирался остаться там и кого-то прирезать. Почему-то, верилось в это гораздо легче, чем должно было. Огибая покупателей и слыша тяжёлый топот ног за спиной, Ники не мог думать. Все внутри его головы истошно кричало: «НЕ СМОГ ЗАЩИТИТЬ. Я НЕ СМОГ ЗАЩИТИТЬ ИХ». Но опускать руки и начинать ненавидеть себя было ещё рано, так как на то, чтобы добраться до машины, все ещё нужна была ясность ума. Ники нащупывает в кармане куртки ключи от авто и лишь молится сейчас не выронить их. Преследователи были в одном рывке от него. Близнецы проявили невероятную сообразительность и послушание, так как не отставали, наверное, впервые. — Подожди, Яки, стой же! Ники вылетает вслед за Миньярдами на парковку. Сколько шансов, что он успеет сесть в машину и заблокировать двери прежде, чем их догонят? Ники издалека щелкает ключом, не сбавляя темпа. Близнецы компактно и скоро запрыгивают внутрь, громко хлопая дверьми. Ники замешкался на пару секунд — ближайший автомобиль, мимо которого он пробегал, вдруг тронулся с места. И эти мгновения решили исход. Ники успевает лишь добежать до машины, но юркнуть внутрь нет. Его сгребли за капюшон, грубо развернули лицом к себе и толкнули в грудь, заставляя влететь спиной в дверцу автомобиля. Послышался неприятный грохот тощего тела о металл. Ники со свистом втянул воздух, зажмуриваясь от боли. Его щеки снова сдавили, поднимая голову вверх. Несколько секунд, ощущавшихся годами, была тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обоих. Ники старался удержатся на ногах. Мальбонте вглядывался в его лицо, словно чуть не облизываясь. — Ты изменился, Яки, — наконец, сообщает он и выдыхает совсем близко с лицом Ники. — Что-то в тебе поменялось. Неужели ты больше не провокатор? — Давно уже, — выдыхает Ники, словно этим может оттянуть или предотвратить неизбежное. — Жаль, — как-то отстранённо ответил Мальбонте. — Тогда я наконец выебу тебя, но уже без особо веских причин, — Ники даже не понимает смысла сказанных слов. В ушах поднимается шум, а перед глазами ползут черные пятна. Мальбонте оглядывается назад — его команда плелась между машин ещё перед самым выходом из гипермаркета. Мальбонте хищно улыбнулся, как всегда делал, когда ему в голову приходила новая идея для унижения и издевательств. Ники попытался отстраниться, но лишь сильнее вжался в дверь машины. Замотал головой, в которую впились цепкие пальцы, но это привело к боли от силы надавливания. Воспоминание со школьных лет, так крепко похороненное в памяти, что его воскрешение вызвало боль, напомнило: этому уебку нравится, когда ему сопротивляются. Мальбонте небыстро приблизил лицо к Ники. Воздух стало трудно вдыхать, словно тот был отравлен. Хэммик было уже подумал, что его собираются целовать, и крепко закусил губы, зажмурившись. Неожиданно скулы коснулось что-то влажное и теплое, скользнуло по щеке вверх — от угла рта и пропало. Ники широко распахнул глаза. — Давно хотел это сделать, наверное, всегда, когда видел тебя рядом, — облизываясь, сообщил Мальбонте, широко ощерившись. Ники бездумно и отчаянно заскреб по стеклу ногтями — лишь бы заглушить отвращение, которое вело к прямой истерике. — Ты больной на голову бля- Мальбонте крепче сжимает щеки Ники, чтобы тот заткнулся, и снова наклоняется, но вдруг машина, об которую он одной рукой опирался, дернулась с места, проехав вперёд полметра. Ники завалился назад, но дверь распахнулась, и его втянули внутрь салона. Эндрю мгновенно вдавил газ, и только настоящее чудо остановило его от того, чтобы не размазать Мальбонте по сухому асфальту. Ники, сидя на заднем сидении машины, пытался вспомнить, как надо дышать. Спойлер: получалось хуево. Аарон, сидящий рядом, и чья нога нервно прыгала вверх-вниз, заметив эту неудачную попытку асфиксии, протянул руку, беря ладонь Ники в свою. Тому стало легче, настолько, чтобы настоять на остановке. Выгнав Эндрю на пассажирское сидение, Ники сразу же вдавил педаль газа в пол, сжимая челюсть до хруста. Он небрежно бросил машину перед домом и только чудовищной силой воли заставил себя дойти до крыльца, а не добежать. Стоило ему скрыться за дверью ванны, так сразу же последние капли самообладания испарились. Ники с яростью стал натирать щеку мыльными руками, два, три, четыре раза смывая и начиная заново. Каждый раз ему казалось, что он все же умудрился оставить на себе частичку Мальбонте. От этого снова начинало потряхивать. Когда Ники — зеленоватого оттенка и дрожащий, выходит из ванной, на кухне его ждёт только Аарон. Хотя даже это было полной неожиданностью. Аарон настороженно следит за тем, как Ники набирает в стакан воду и выпивает, почти через силу. Вопрос повис над головой Ники, придавливая к полу. Он дрожащими пальцами зарылся в волосы, оттягивая их за корни. Блять. блять. блять.             «Эй, Яки, подойди сюда. Да подойди, подойди, не ударю…» Блятьблятьблять.             Ники нехотя подходит, потому что выбора ему не предоставляют. Мальбонте по-хозяйски притягивает его за тонкую шею к себе. Широкие кольца впечатываются в кожу. Громкий голос звучит прямо над ухом:             «Видите? И нахуя нам снимать шлюху за деньги, когда у нас есть бесплатная? Ничем не хуже». Блятьблятьблять. — Ники! Ники вздрагивает и медленно убирает руки от лица. Зудящие щеки вспыхивают болью — на ногтях осталась содранная кожа. Аарон, вскочивший со стула, грязно выругался, уходя к холодильнику, чтобы достать перекись. Ники подставил руки под струи холодной воды. Внутри глухо колотилось сердце. Он никогда не избавится от своего прошлого. Аарон безмолвно протянул ему вату и антисептик, снова занимая свою позицию наблюдателя за столом. Ники крепко стиснул зубы, прикусывая щеки, прежде чем проговорить: — Это был… выпускник из моей школы. Мы… сталкивались раньше. — Ты хотел сказать «трахались»? — ядовито отозвался Аарон. Оу. Вот как. Вот как они думают о нем. В принципе, вполне справедливо Ники берет себя в руки, задушив обиду, и так же экспрессивно, как и обычно, отзывается: — Фу, блять, нет, Аарон, как такое вообще могло прийти тебе в голову? Аарон словно расслабился, перестав выглядеть, как ощетинившийся еж. Он пожал узкими плечами: — Ну, кто знает. Похоже было. Ники с трудом сглотнул и наполнил ещё один стакан водой. Отвечать или вообще продолжать говорить не хотелось. Хотелось лишь вернуться и избить Мальбонте, доведя его до того состояния, в котором при нем часто был Ники. Чтобы он скулил, прося остановиться, отхаркивал кровь себе под ноги и трясся всем телом от боли и страха. Впрочем, Мальбонте мало был виноват в том, что Ники действительно провоцировал его и таких, как он. Ники никогда не избавиться от этого. Воскресный вечер был полностью испорчен. Эндрю больше ни разу не вышел из комнаты, но Ники слышал, как у него там что-то разбилось с приглушенным звоном. Ники хотел было подняться и спросить, что случилось и не нужна ли помощь, но почему-то передумал. Ему навязчиво казалось, что близнецы не хотят его видеть. В любом случае, не сейчас. Когда ему звонит Эрик, Ники обнаруживает себя сидящим на ступеньках, ведущих на второй этаж. Он дергается от рингтона, отчего пальцы, что мертвой хваткой держались за его волосы, больно дернули за корни. Ники вообще не помнил, как он здесь оказался и сколько времени провел. Он заставил себя сделать три глубоких вдоха перед тем, как брать трубку. — Привет, бельчонок! — Эрик улыбается, это слышно по его голосу, и Ники не может не улыбнуться в ответ. — Привет, — голос хриплый от, видимо, все же очень долгого молчания. Ники откашливается, но по ту сторону уже повисла тревожная пауза. — Что-то случилось? Ники кивает в пустом коридоре сам себе и отвечает: — Не-а, просто в горле першит. Эрик вздыхает и мягко зовет: — Ники. Я же знаю, что-то не так. Расскажешь? И Ники рассказывает. Нехотя и зажато, начиная с такого далекого места, откуда только может. Пока, зачем-то, перечисляет все, что нужно было купить сегодня, подробно описывает встречу с молодой мамой и ее милым малышом. Эрик смеется, слушая его, так искренне и нежно, что Ники готов взвыть от того, что он не рядом с ним. Но тянуть дальше было невозможно, и Ники приходится рассказать обо всем. О самом Мальбонте, о том, какие отношения у них были в школе, а под конец и про инцидент у машины. Ники уже подходит к концу, как вдруг замечает, что его голос дрожит, а перед глазами все помутнело от слез. — И он… лизнул мою щеку…своим блядским языком… как собака или… — Ники словно слышит себя со стороны. Из глаз потекли слезы. Парень яростно провел рукой по щеке, фантомно ощущая на ней чужой язык. Стало совсем дурно. Еще секунда, и Ники точно вырвет, он чувствует это, но все равно сначала заканчивает рассказ. Эрик тяжело вздыхает. — А близнецы? Ники сорвано вдыхает воздух и усмехается, совсем как психически больной. — Подумали, что раньше мы с ним были в отношениях. Точнее, что мы просто занимались сексом с ним. Это все, что пришло им в голову. — Ты в этом не виноват. — Виноват, — Ники прикусывает костяшку указательного пальца. — Я сам создал себе такую репутацию. — Ты делал все, что в твоих силах. Не твоя вина, что тебя не правильно поняли, — возражает Эрик. — Ты же объяснил им, что это не так. Теперь все в порядке. Ники очень хотелось бы верить в это. Но он глотает слезы и крупно дрожит, стуча зубами. Впрочем, справедливости ради, не один Ники иногда так себя чувствовал. За окном медленно падал снег, который растает к утру, кружась и прилипая к стеклам. А Ники не мог уснуть, за что так сильно ненавидел себя, что готов был разрыдаться. Ему нужно было вставать через три с половиной часа, а он валялся в кровати уже сорок минут, пялясь в потолок. Приступ ебанной тревожности выматывал, надоедал, истощал, но уснуть не давал, как бы не хотелось. И обостренный паникой слух вдруг уловил какое-то копошение на кухне. Ники подскочил на кровати. Почему-то он был уверен, что это воры. Стало даже смешно, потому что максимум, что они могли украсть, это игровую консоль и, наверное, лампочки выкрутить. Деньги на руках никогда не водились, они просто… были где-то в карманах и на карточке, но никогда в каком-то заведомом месте. Ники бесшумно надевает тапочки в виде лягушек и крадётся на кухню. Каким же было его удивление, когда он застал там Аарона. Тот, вытащив бублики из холодильника, возился с блендером для смузи. У Ники в груди что-то кольнуло, неприятно заныло. Движения Аарона были нервными, отрывистыми, плечи напряжены до дрожи. Ники знал, что у близнецов сейчас неделя сдачи экзаменов, видел, как обычно похуистичный по отношению к учебе Аарон переживает и изводит себя из-за них. Ники, понимая, что не может оставить это так, осторожно позвал его: — Привет, Аарон. Что ты делаешь? Аарон вздрогнул, втянул голову в плечи, резко повернулся к Ники. Их взгляды встретились. Ники с болью наблюдал, как светлые глаза Аарона медленно наполняются слезами. Аарон открыл рот, чтобы что-то ответить, задрожал, обхватывая свои плечи руками. И вдруг, совершенно неожиданно, истерично заплакал, заставляя Ники самого внутренне взвыть. Ники подскочил к нему, осторожно, крепко обнимая за плечи, слыша, как собственное сердце бешено забилось в груди. Аарон вцепился скрюченными кулачками в его рубашку, утыкаясь мокрой мордочкой куда-то в плечо. — Эй-эй-эй, мелкий, все в порядке, — Ники провел ладонью по его узкой спине, зарылся пальцами в вихры. — Я здесь. Все хорошо. Аарон замотал головой, не отлипая от него. Ники тяжело вздохнул и продолжил нашептывать успокаивающие слова, что приходили на ум, все, чего так не хватало услышать ему. Спустя минут семь глухих всхлипываний, Ники осторожно отстранил Аарона от себя, заглядывая в заплаканные глаза. — Ты хочешь сделать бубличный коктейль? — Аарон отвёл взгляд, поджимая дрожащие губы. Ники улыбнулся. — Окей! Тогда я сейчас принесу молоко, хорошо? Аарон неверящим взглядом проводил его до холодильника и обратно. Ники снова приветливо улыбнулся ему, наливая в блендер молоко и закидывая пончики. — Ники, ты… — Что? — Ники усмехнулся. — Я тоже всегда хотел проверить. Хочешь нажать на кнопку? Когда они разливают получившуюся жижу по кружкам, Аарон полностью успокаивается. Он отпивает смузи и морщится, вынося вердикт: — Хуета. Ники делает глоток и пожимает плечами: — Сахар добавить и нормально. Но когда они добавляют сахар, становится только хуже. Они смотрят друг другу в глаза, когда пробуют, одновременно морщатся и неожиданно синхронно смеются, давясь бубличным смузи и хохотом. А утром Аарон делает вид, будто бы ничего не было. Он так же сухо и скованно кивает Ники на его приветствие, молча завтракает, сверля глазами пустоту перед собой и нервно комкая в руке лист со шпаргалкой. И его безразличие, снова обычная холодность вдруг неожиданно ударяют по Ники гораздо сильнее, чем они должны были. Когда Ники забирает их со школы, Аарон выглядит действительно несчастным. Эндрю рядом с ним, напротив, представляет собой картину полного умиротворения и безразличия ко всему земному. Как только Ники паркуется, Эндрю, как обычно, пулей бросается к двери переднего сидения, но Аарон, который в такие моменты всегда пытался опередить брата, в этот раз даже не реагирует, смиренно залезая на задние сидения. Ники больно смотреть на такого Аарона. — Как экзамены? — Ники поднимает глаза к зеркалу заднего вида и видит, как Аарон морщится, запуская пальцы в светлые вихры. — Так же, как и наша мать, — отзывается Эндрю, вытаскивая из бардачка пачку кукурузных палочек. — Мертвы. — Прости? — Ники сглатывает, крепче сжимая пальцы на руле. Мало того, что скоро годовщина смерти Тильды, отчего находиться рядом с Аароном — как сидеть на пороховой бочке, так еще и Эндрю подливает масла в огонь, все чаще вставляя в речь эти отвратительные шутки. — Я завалил устную часть, — глухо отзывается Аарон. — О, да, это надо было видеть, — довольно поддакивает Эндрю. — Он перепутал Вашингтона с Бушем, заикался, как уебышек, и… — Хватит, Эндрю, — попросил Ники, с сочувствием смотря на Аарона. — Ты же видишь, что ему плохо. Зачем усугублять? Эндрю пожал плечами, теряя к ним всякий интерес, и отвернулся к окну, энергично хрустя кукурузными палочками. Ники иногда так хочется узнать, что же творится в его белобрысой голове, но с другой стороны ему почему-то кажется, что он не готов к этому. Когда Ники высаживает их у дома, Аарон ветром поднимается по ступеням и скрывается внутри, громко хлопая всеми попадающимися на пути дверьми. Эндрю, посвистывая, забирает свой и брата рюкзаки, и так же молча уходит, разумеется, не прощаясь. Ники завистливо провожает чужую миниатюрную фигурку до крыльца, после чего вдавливает педаль газа — три дня в неделю он работает консультантом в магазине одежды. Видимо, навалившиеся в такое мерзкое время, как годовщина смерти Тильды, экзамены просто стали последней каплей. Когда Ники возвращается, он находит Аарона завернутым в кокон из одеяла, сидящим в гостиной перед телевизором. Ники чувствует странную радость от того, что именно он научил близнецов поступать таким образом, когда им становилось плохо. Научным путем было доказано, что в форме буритто лежать на диване гораздо лучше помогает успокоиться, чем что-либо другое. Когда Аарон замечает входящего в гостиную Ники, он смотрит на него с таким облегчением и надеждой в безразличном взгляде, что Хэммику правда становится не по себе. В любом случае, он притаскивает из кухни пачку чипсов, уменьшает шум телевизора, задергивает шторы и садится рядом с Аароном. Молча, потому что с трудом представляет, что нужно сейчас говорить. — Я и письменную часть завалил, — тихо оповещает Аарон, и Ники осторожно нащупывает его руку, сжимая в своей. — Это нормально. — Нет. Это ненормально, — мгновенно огрызается Аарон, кутаясь в одеяло сильнее. — Это нормально — плохо сдать экзамены. Тем более… сейчас, — Ники вздыхает, распуская хвостик на затылке, в который забрал кудри на время работы. Аарон поднял на него глаза, несчастный и бледный, и Ники показалось, что сейчас — идеальный момент для длинного разговора по душам. Наверняка Аарон тоже почувствовал это повисшее между ними доверие, но в последний момент вдруг отступил, переводя взгляд на экран телевизора. — Никакие обстоятельства не позволяют перепутать Джорджей, — отрезает он, Ники вздыхает и осторожно просовывает руку ему за спину, опуская его голову себе на плечо. Но оказывается, что неделя экзаменов была лишь предвестием бури. Настоящий природный катаклизм начинается накануне годовщины, и Ники благодарит Бога за то, что в школе близнецов наступают каникулы. Потому что если выпустить хоть одного Миньярда из дома, то они вцепятся в глотку первому встречному. Так что сейчас они могли грызться только между собой и с Ники в те моменты, когда ему не хватало ума отступить. Впрочем, даже если он соглашался с ними или уходил от конфликта, они находили, к чему приебаться, и не будь у них оправдания для такого поведения, Ники точно сдал бы их в детдом, как ему кажется. Прямо сейчас Ники уже почти час слушал их громкую перепалку, основанную… на разных вкусах кукурузных хлопьев? Иногда так хочется возвести глаза к небу, всплеснуть руками и закричать: «Господи, блять, за что мне все это?!» Но Ники терпеливо мыл посуду, убираясь на кухне, молясь только о том, чтобы поскорее уйти под любым предлогом. Да, он прекрасно осозновал, что игнорирование ситуации ее не решит и не облегчит, но у него не было средств для того, чтобы сдерживать близнецов или хотя бы пытаться сглаживать углы, как это было раньше. — Все, все, заткнись нахуй, — Аарон хлопнул кулаком по столу, вскакивая. — Ты конченный извращенец, просто, блять, признай это! — Только посмотрите, — ядовито отзывается Эндрю. — Наш маленький Аари научился владеть речью. Аарон почему-то бледнеет, отшатываясь от Эндрю, как от чумного. — Заткнись, — повторяет он изменившимся голосом. — Ты не можешь… — А не то что? — Эндрю оскалился, показывая зубы, и Ники машинально стал убирать со стола ножи и вилки — даже не меняясь в лице. Уже был случай, когда открывашка консервных банок чуть не оказалась в чьем-то глазу. — Аари. Аарон стискивает зубы так, что побелели губы. — Эндрю, — Ники не узнает свой голос — настолько тот звенел напряжением и тревогой. Только один человек, живший на земле, называл Аарона подобным образом. Аари его звала родная мать. Эндрю даже не посмотрел в сторону Ники, легко приподнимая верхнюю губу, чтобы показать оскал. На него невменяемость накатывала волнами, и никогда нельзя было предугадать, в какой именно момент он сорвется и насколько контролирует себя прямо сейчас. — Ты только не плачь, — бросает пренебрежительно Эндрю, на секунду мазнув взглядом по застывшему на месте Ники, обращаясь к нему. — У нас уже есть одна истеричка. — Истеричка? Ники впервые увидел у Аарона этот красноречивый, обезумевший взгляд — он в бешенстве скользил глазами вокруг себя, ища, чем бы зашвырнуть в Эндрю. Ники на всякий случай быстро хватает со стола стеклянный стакан, и очень вовремя, так как секундой позже на это место приземлилась ладонь Аарона. Тот бросил на Ники полный ненависти взгляд и скользнул рукой по столешнице, хватая со стола коробку йогурта. Мгновение — и она влетает в Эндрю, не успевшего отскочить в сторону. Ники тихо вскрикнул, прижимая ладони ко рту, делая шаг назад. Эндрю застыл на месте, с ног до головы покрытый розовым кисломолочным продуктом с ароматизатором клубники, но это не было так смешно, как могло показаться, потому что вся поза Эндрю, начиная от согнутых в стойке коленей до напряженных плеч наводила страх. Хотя он сейчас и стал напоминать обиженного на двойку пятиклассника. — Какого хуя, Аари, — медленно, смакуя каждое слово, интересуется Эндрю, и Аарон отступает к стене, теряя ту воинственную отчаянность, обретенную секунду назад. Ники только сейчас по-настоящему задумывается о том, что практически ничего не знает об Эндрю и на что он способен представляет очень смутно. — Ты назвал меня истеричкой — получай, — голос Аарона мелко дрожал, но он принял не менее боевую стойку. Ники благодарит Бога за то, что они такие коротыши, потому что будь они ростом хотя бы с него, и они разнесли бы кухню за пару мгновений одним своим видом. Эндрю протяжно облизывается, проводя языком по верхней губе, испачканной йогуртом, и задерживает глаза на Ники, испуганно сжавшемся, но все еще готовом разнимать их, если придется. «Уйди» — читается в его глазах, как просьба, как совет, но Ники отрицательно мотает головой, шумно сглатывая. Небыстро подняв руку, Эндрю стряхнул пальцами клубнику со лба, чтобы не капала на глаза. Намеренно двигался неспешно, потому что Аарон напоминал пружину, готовую сорваться от любого движения, и меньше всего хотелось получить еще чем-нибудь по лицу. — Если бы не Ники, я бы тебе уже давно въебал, — угрожающе предупреждает Эндрю, щуря светлые глаза. Аарон фыркнул, дрожа от напряжения от макушки до носок с оранжевыми утками. — Когда тебя это останавливало. — И то верно, — неожиданно согласился Эндрю, молниеносно замахиваясь и ударяя Аарона в солнечное сплетение. Они сцепились мгновенно. Ники, громко матерясь, мешая молитвы с проклятиями, успевает только отодвинуть стол к ящикам и раковине, чтобы те, ко всему прочему, не собрали бедовой головой углы. Для уставшего Ники их быстрые движения кажутся размытыми, он лишь слышит болезненные звуки ударов, шипение и злобное сопение. Он начинает путаться в Миньярдах. Лучше бы такую активность в уборке проявляли, честное слово. С грохотом и шумом близнецы падают на пол, Эндрю, в черном пуловере и перемазанный йогуртом, сверху, прижимая Аарона к паркету. Он смотрит на придавленного брата мутными глазами, на его виске появилась кровавая ссадина, светлые волосы обоих были разлохмачены. На одну тысячную секунды Ники верит в то, что Эндрю в состоянии достать нож, но все, что происходит — Аарон подло пинает его коленом, Эндрю издает свистящее «сссууука» и скатывается с брата. Тот наваливается сверху, сдавливает руку Эндрю ниже кисти и прижимает к полу. — Послушайте… — начинает Ники, но, кажется, делает только хуже — Эндрю вздрагивает от его голоса, хватает свободной рукой ворот футболки Аарона и дёргает его вниз. Раздается звонкий звук удара — лбы близнецов встретились в этой вселенной довольно болезненным способом. Аарон зашипел, разжимая пальцы на предплечье Эндрю, и свалился с него, хватаясь за голову. — Блядь… — голос Аарона начинает дрожать. — Ты совсем ебнутый? Эндрю не отвечает, молча, медленно поднимаясь на ноги. Когда он выпрямляется, то его ведёт в сторону, он нелепо покачивается, и Ники в последний момент останавливает себя от того, чтобы подхватить его под руку. Эндрю, прижимая разбитые костяшки к губам, презрительно смотрит на Аарона, отползшего к стене, потирает другой рукой левый бок и молча уходит из кухни. Ники осторожно выглядывает в коридор и видит, как Эндрю останавливается на лестнице, хватаясь рукой за стену, чтобы не упасть. Ники было так больно смотреть на это. Но сейчас Эндрю лучше не трогать — его плечи, казалось, вот-вот лопнут от напряжения. Поэтому Ники, прикусив язык, чтобы не высказать Аарону все, что он думает о нем, Эндрю и их поведении, возвращается на кухню. Аарон так и не поднялся с пола, прижимая ладони ко лбу, опустив голову вниз. — Эй, — так Ники предупреждает, что собирается приблизиться, после чего садится рядом на корточки. — Покажи. Аарон мотает головой, но Ники уже слишком хорошо его знает, слишком. Поэтому ждёт минуту, не уходя с места, после чего Аарон все же отнимает руки от лица, демонстративно медленно и непринужденно, словно он делает это по своей воле. — Вы такие дикие придурки, — делится мыслью Ники, с болью смотря на медленно появляющийся синяк на чужом светлом лбу. Губа у Аарона тоже была разбита, на шее виднелся след от пальцев. Его всего мелко потряхивало, а когда он с помощью Ники поднялся на ноги, то чуть вовсе не упал. Ники сам был удивлен своему спокойствию. Он плавно подвинул на место стол, всунул в руку Аарона стакан с водой, откопал на кухне аптечку и принес в гостиную. Аарон с неприязнью посмотрел на перекись и ватку, но сопротивляться не стал. Ники вынудил его стянуть с тела футболку — разумеется, от точных, сильных ударов Эндрю остались следы, краснеющие будущими гематомами на бледной коже. Ники обработал и их, намазал заживляющим кремом, как мог, и даже притащил грелку на всякий случай. Аарон принял заботу молча, смотря куда угодно, только не на Ники. Тот был приятно удивлен, что у него не дрожали руки или не были глаза на мокром месте, хотя в другой день, кто знает, может, Ники бы и успел расплакаться, наблюдая, как близнецы избивают друг друга. Но он был слишком заебан для этого. Оставив Аарона возиться с пластырями в гостиной, Ники берет аптечку и через силу поднимается наверх. Не хочется сейчас ворошить это осиное гнездо в качестве Эндрю, но совесть не даст покоя, если Ники не будет знать, что сделал все возможное, чтобы помочь. Он стучится в чужую комнату и, по ощущениям, бесконечно долго ждёт реакции. За дверью слышно какое-то копошение, шлепанье босых ступней по полу — и на пороге появляется Эндрю с фингалом под левым глазом. Ники молча протягивает ему аптечку, Эндрю нехотя принимает её, но взгляд Хэммика задерживается на в кровь разбитых костяшках обеих рук. — Нужна помощь? — Ники улыбается, вопросительно указывая кивком головы на чужие руки. Эндрю неуверенно пожал плечами, после чего отступил, делая шаг назад, увлекая за собой Ники. Тот заходит в комнату, плотно закрывая за собой дверь. В процентном соотношении в комнате близнецов он бывал 4% всего времени у Аарона и 2% у Эндрю. Все остальные часы они проводили в гостиной и на кухне, а реже у него в норке на первом этаже. Поэтому Ники даже не скрывает интереса, с которым разглядывает все вокруг. По ощущениям, Эндрю был в периоде, когда нужно «перебеситься». Вряд ли в семьях до этой у него была своя комната, или, точнее, комната, которую он может видоизменять так, как ему захочется. Так что теперь Эндрю отыгрывался на этом праве собственности как только мог, стараясь выжать максимум. Или проверяя границы дозволенного, ибо, хоть и скрывал это, авторитет Ники признавал. Ладно, ладно, хорошо, авторитет — слишком громкое слово, но главенство и лидерство точно, потому что только у него из них троих водились деньги на руках. Стены были с самыми нейтральными обоями, которые смог выбрать Ники, ещё только когда начинал этот сложный путь становления отцом. Но этих обоев практически не было видно за огромными постерами, которыми Эндрю кривовато, но кропотливо обклеил стены. Дверца вещевого шкафа была вся в следах от порезов — Ники уже слышал этот звук раньше — Эндрю любил пошвырять в нее нож, пытаясь попасть в одному ему ведомую цель. Между столом и шкафом стоял… дорожный знак? Ники рассеянно заметил его, но даже не придал особого значения. Главное, что не чей-то труп. Тумбочкой Эндрю служил перевернутый полосатый дорожный конус, которыми пользовались спецслужбы по устранению аварийных ситуаций. — Чем тебя не устроил комод? — риторически поинтересовался Ники, опускаясь вслед за Эндрю прямо на пол — кровать не была заправлена, а черный пушистый ковер на паркете выглядел очень привлекательным. На окне висела гирлянда, которую Ники, в те два процента времени, что он тут бывал, присобачил ещё перед новым годом. Письменный стол был завален книгами вперемешку с камнями с улицы, фломастерами, пачкой сигарет, несколькими тарелками и кружками. Эндрю не закатывает рукава, когда вытягивает руки вперёд, и если в случае с Аароном Ники бы просто сделал это за него, то с Эндрю такой вариант даже не рассматривается. Если он предпочитает оставить руки закрытыми, он их оставит. У Эндрю было слишком много секретов и слишком мало доверия к окружающим, чтобы Ники мог давить на него. Поэтому он молча окунает вату в перекись и подносит к кровоточащим рукам. — Ты можешь перестать звать его так, пожалуйста? — тихо, даже робко, просит Ники спустя минуту сосредоточенного сопения. Эндрю морщится и не отвечает. Ники расценивает это по-своему. — Мы все здесь знаем, какие ужасные ассоциации у него с этим именем. Зачем давить на больное? — Зачем противоречить своим обещаниям, — огрызается Эндрю, и Ники теряется, разумеется, не понимая, о чем он. — Прости…? — Да не ты, — Эндрю неуютно ежится, и его светлые глаза останавливаются на противоположной стене с трафаретом какой-то музыкальной группы. — Аарон. Лживый тупой придурок. Ники поднимает на него глаза, пытаясь понять, но Эндрю больше не даёт никаких разъяснений, уставившись на Ники, что обрабатывал его руки, а потом и ссадины на лице. Ники мог почувствовать кончиками пальцев его напряжение. Даже несмотря на то, что они уже долгий срок жили вместе и неоднократно доказывали, что друг другу можно доверять, какие-то последние нотки настороженности ещё витали вокруг них. Ники с хрустом в спине поднимается, морщась от этого звука, улыбается Эндрю, получая в ответ стеклянный пустой взгляд, отражающий в себе вселенскую тоску. — Не мне судить и давать тебе советы, но… — Так проваливай, — безапелляционно пожал плечами Эндрю, царапая оранжевый пластырь на шее. Ники стойко выдержал это нападение, продолжая: — Но, возможно, тебе как-нибудь поможет то, что я скажу. Вы с Аароном только начали жить вместе. Не прошло и двух лет с того, как вы знаете друг друга. Неудивительно, что у вас так много недопонимания и недоверия. Но… вражда и препирательства ни к чему не приведут, кроме потраченных нервов. К сближению должны стремиться обе стороны. — Легко притворяться душистым одуванчиком, молча снося каждое унижение и издевательство, — резко ответил Эндрю, щуря светлые глаза. Ники вытянулся в стойку, прижимая аптечку к груди. — Ты правда так думаешь? — ломким голосом поинтересовался Ники, не понимая, чем именно слова Эндрю так задели его. — Легко? — Ты слишком слабый, чтобы я думал иначе, — пожимает плечами Эндрю, и судя по тому, как ходят желваки на его лице, он говорит это просто для того, чтобы выместить злобу хоть на ком-то. Ники открывает рот, чтобы возразить, но под взглядом Эндрю теряет всякое желание продолжать бессмысленный спор. Он молча кивает и уходит, не оборачиваясь, плотно закрыв дверь. Он правда был слишком заебан для этого. Этим вечером Ники, по-воровски оглядываясь через плечо, быстро заглатывает несколько успокоительных — единственные, что продавались без рецепта. Он отдаленно понимает, что они не помогут, а лишь усугубят его бесчувствие, но это намного лучше, чем вздрагивать, как от удара, после каждого ядовитого замечания близнецов. В конце концов, пусть на своей шкуре прочувствуют, каково это, когда единственный человек, с которым ты можешь поговорить, ведет себя, как чипированный андроид. Следующим днем, когда Ники возвращается с работы, Миньярды еще спят. Он успевает приготовить обед, и к тому моменту, когда вниз спускается Эндрю, из духовки уже тянет приятным ароматом мяса по-французски. Эндрю молча проходит мимо него, кинув долгий изучающий взгляд подбитым сиреневым глазом. Ники отвечает кивком головы, в наушниках кружа по кухне, убирая все последствия вчерашних разборок. Эндрю выворачивает нижний кухонный ящик, вываливая на пол сковородки и дуршлаг и достает оттуда пластмассовый тазик. Набирает в него воду, выкрутив до ледяной, после чего так же таинственно и деловито уходит наверх. Ники, смутно представляя, для чего тому мог понадобиться таз, снимает наушники, прислушиваясь. Проходит минута, другая… и весь дом сотрясает пронзительный вопль: — КАКОГО БЛЯТЬ ХУЯ?! Из руки Ники чуть кружка не выскочила. Тремя секундами позже слышится топот по лестнице, на кухню вылетает Эндрю с дикой, счастливой улыбкой на лице, прыжком пересекает ее, оказываясь в гостиной, и перепрыгивает через спинку дивана, перекатываясь на него, ложась так, что его не видно. Спустя мгновение на сцену выскакивает Аарон. С ног до головы мокрый, с прилипшими волосами к лицу, злой, как оса, и трясущийся от ярости. — Г-где он? — выдавливает он, стуча зубами, смотря бешеными глазами на Ники. Тот, прекрасно осознавая, что ему не нужен труп в доме, за который еще не выплатили ипотеку, пожал плечами. Аарон шипит, как испускающий огонь дракон, и устремляется в гостиную, только для того, чтобы Эндрю неожиданно выскочил у него перед носом, со всей силы зарядил подушкой по лицу и унесся наверх, хлопая своей дверью, давая понять, что не выйдет в ближайшие сутки. Какое-то время из гостиной доносится только злобный, полный ненависти шепот, и Ники благоразумно решает не вмешиваться. Вскоре Аарон снова появляется на кухне, все такой же мокрый, но еще и заебанный. — Я его ненавижу, — почти будничным тоном оповестил он. Ники отвернулся, чтобы Аарон ни в коем случае не увидел, что Ники улыбается. Да, это было ужасно жестоко со стороны Эндрю, но Ники солжет, если скажет, что сам не хотел сделать так же. Но Аарон все равно каким-то шестым чувством ощущает, что Ники нашел в этой вопиющей ситуации что-то забавное, так как вдруг подходит к нему и со всей силы трясет головой, заставляя тысячи брызг впитаться в футболку Ники. Тот может лишь ахнуть и плеснуть в Аарона водой из-под крана, ударив по струе ладонью. Возможно, их веселье отличается от обычной дурашливости тем, что основано на насилии, но Ники готов терпеть даже такое, если это поможет поднять чье-то настроение со дна океана. Хотя Ники так соскучился по ласке и нежности, кто бы только мог представить. Но он молчит, довольствуясь приветствующими похлопываниями по плечу в гипермаркете и краткими объятиями с Сакиро в баре. А этого было так недостаточно… Но не об этом речь. Предвестие бури становилось все более очевидным с каждым часом. Всякий из признаков того, что сейчас случится шторм был так очевиден, что Ники уже научился ходить по струнке, чтобы его не снесло качкой корабля. Но он все равно не был полностью готов к этому дню. К годовщине смерти Тильды Миньярд.