Нет покоя для грешников.

К вечеру ее пыл немного остыл, но только относительно нападения на Роберта. План был не особо надежный, с вероятностью успеха пятьдесят процентов. Безделье сводило Флейм с ума. Листать глянцевые журналы наскучило ей довольно быстро, даже любимые сборники стихов не скрашивали безнадежность ее положения. Провести семь месяцев запертой в четырех стенах она точно не сможет, не сойдя с ума. Но как заставить Роберта выпустить ее? Попытаться убедить, уговорить, умолять? Да, можно притвориться, что она передумала делать аборт. Попробовать усыпить бдительность Роберта и избавиться от ребенка за его спиной. Только в этом случае ни о какой их совместной поездке в Мадрид не может быть и речи. Барр не просто не полетит с ней, узнав об аборте, отказавшись от своего участия в ее плане, он обязательно предупредит брата об опасности, чем окончательно все испортит. Флейм встала с постели и направилась в ванную, умыть лицо. Взгляд ее упал на бритвенный станок, лежащий на раковине, оставленный ей здесь утром. Почему она раньше не подумала об этом? Схватив станок, она вернулась в комнату, аккуратно извлекла лезвие. Снова залезла на подоконник, попытавшись срезать треснувший пластиковый верх с одного из блокираторов. Лезвие было острым и оставило на блокираторе заметные следы, но все-таки недостаточно глубокие. Хотя, если приложить немного усилий… В итоге она несколько раз порезала себе пальцы. Смотря на выступающую на коже кровь, Флейм прекрасно осознавала, выбираться в окно, когда уже стемнело, гораздо опаснее, чем при дневном свете, но тем не менее… И вдруг ее осенило. А если напугать Роберта? Разыграть самоубийство. Проще сбежать, обдурив его, чем рисковать свернуть себе шею, выпрыгнув в окно. Она слезла с подоконника. Стала рыться в ящике с косметикой. И почти сразу отыскала алый лак. Лак был дорогой, и его цвет действительно напоминал цвет крови. К тому же он не имел противного химического запаха дешевых лаков. Было бы прискорбно, если бы из-за запаха Барр раскусил ее спектакль раньше времени. Флейм вернулась на кровать, легла, положила лак и лезвие рядом с собой. И стала дожидаться, когда Роберт явится с ужином.