То, что не убивает...

«Одно желание, всего одно желание… Самое заветное, самое главное для тебя… Когда твёрдо решишь, окончательно поймёшь, что больше всего на свете хочешь именно и только это – зови меня! Я исполню»… Под эти так отчётливо прозвучавшие на грани сна и реальности слова он проснулся. И впервые за последние два года не заплакал от самого только возвращения в реальность… Здоровым не понять. Тем, кто инвалидами родились – тоже. Не понять… Элементарно потому, что сравнивать не с чем. Сколько помнишь себя, таким и был… Если первые десять лет жизни был таким, как все; и вдруг тебя словно шахматную фигурку смахнули с доски – в беспомощность, неизвестность, безвозвратность! «Он не будет ходить! Разве если только чудо какое произойдёт!» - «Доктор, ну как же так! Неужели СОВСЕМ ничего нельзя сделать?» - «В зарубежных клиниках берутся… Но Вы представляете, какие это деньги? А шанс на успех при этом пятьдесят на пятьдесят»… Подслушанный разговор… Вскрик мамы, не сумевшей сдержать ужас от размера озвученной суммы!... И её торопливая скороговорка «Мы соберём, доктор! Только не говорите ничего малышу – это его убьёт…» И быстрый, вперемешку с поцелуями в белокурую макушку невнятный поэтому шёпот несчастной матери, обнимающей своего несчастного ребёнка: «Мишенька, доктор только что посмотрел твои последние анализы! Представляешь, какая удача? Всё хорошо будет, говорит… Только немного ещё подлечиться нужно»… Ложь во спасение. Во спасение. Но – ложь. Неправда. Не правда. Они уже два года работают за границей. Мама и папа. Зарабатывают те-самые-деньги на спасение его ног. На право сына опять быть таким, как все… А он здесь, со своими кошмарами – не даёт спать бабушке ночами, с криком просыпаясь в слезах! Его кошмары ни для кого другого – не кошмары! Обыкновенные сны. Просто сны. Об обычной жизни. С велосипедом, мячом, лыжами – как у всех мальчишек и девчонок; купанием в реч… НЕТ!!! НЕТ!!! НЕТ!!! Пожалуйста, пожалуйста – не надо! Только не это!!! -Миша, Мишенька! Успокойся – и прохладная бабушкина рука кажется просто ледяной – так горяч собственный лоб! …Пришла беда – и его родным пришлось взять на себя непривычные роли: родителям – уехать на чужбину, где таких же гастарбайтеров – пруд пруди! …Бабушке, которая, сколько Миша её помнил, кряхтя, передвигалась по квартире и, задыхаясь на каждом лестничном пролёте, еле взбиралась на их третий этаж, если не работал лифт – не раз в день спускаться и подниматься – то в аптеку, то в магазин; по нескольку раз в день поднимать внука из инвалидной коляски, чтобы то в ванну усадить, то на кровать, то – те же брюки переодеть! С «верхом»-то он сам справляется, а вот с неподвижной ниже пояса частью тела без помощи - никак… …Бабушка и на всех службах в ближайшей церкви неустанно молится, «чтобы вернул Боженька ножки» внуку… …Учителя, передавая друг другу свой экземпляр ключей от квартиры, приходят заниматься с Мишей. Учится он, надо отдать должное, очень добросовестно и старательно – здоровым ученикам дай-то Бог так! …Заходят в гости одноклассники – буквально все, кроме Лили – самой красивой девочки в классе… Все, кроме Генки… На то – свои причины… В первой половине дня, когда и учителя и друзья на уроках, Миша сидит на своём «вечном» стуле на колёсах у окна. В него видна кромка тротуара да окна дома напротив. Там своя обыденная жизнь, которую не оценить тем, кто живёт ею. Которая кажется бесконечно скучной им: работа-магазин-дом-работа... У некоторых к этому – дополнительный набор - поликлиника-отвести ребёнка в детский сад или забрать из школьной продлёнки-забросить на кружок-забежать по пути в аптеку… Жизнь обыденная. Повседневная. В чём-то скучноватая. Она, вот такая, дана здоровым. Кажется, это особый вид людей – здоровые. Да он с любым из них обменялся бы! Всех детей в мире отвёл бы в детские сады; всем взрослым продукты из магазина и лекарства принёс бы… За всех очереди в поликлиниках отстоял бы! Только бы на собственных – здоровых – ногах! *** …В тот самый день, когда ему приснилась Фея, Миша и познакомился с котом. Нет! Неправильно! С КОТОМ! Он привычно сидел и смотрел в окно. Уроки давно были сделаны. Он никогда не откладывал их на завтра: делал сразу после ухода последнего из учителей. Порядок должен быть во всём! Задано – выполни, а потом отдыхай. Хоть в окно смотри, хоть в книгу, хоть в монитор. Родители одноклассников не знают, а не то обзавидовались бы собранности мальчика, проистекающей вовсе не из боязни быть наказанным! А для Миши это было непреложное правило, выверенное жизнью. Итак, все уроки были сделаны. Читать что-то не хотелось. В любимой соцсети, где тусовались одноклассники – все друзья offline: уроки идут. Так что Миша просто сидел и смотрел в окно. В квартире он был сейчас один. Ещё пара часов - повернётся ключ, скрипнет дверь, пропуская бабушку или кого-то из учителей – кто придёт раньше! А!- сегодня первой математичка – Эльвира Арнольдовна - должна прийти. Она никогда не опаздывает… …Но, вопреки ожиданиям раньше бабушки или учительницы пришёл ОН. КОТ. Не в квартиру, конечно – на подоконник одной из квартир дома напротив! Словно пламя полыхнуло – такой огненно-яркой была шубка КОТА. То, что это именно КОТ – вот так, большими буквами, сомневаться не приходилось! Крупный, важный, безупречный в совершенстве, как аристократ,- вплоть до мелочей, с высокомерно-снисходительным прищуром огромных, на полкотолица, изумрудных глазищ и пышными длинными усами! Эти безупречность и совершенство даже на расстоянии читались отчётливо. В человеческом обличье этот КОТ был бы графом – никак не меньше! Всё это Миша придумал, впервые увидев котофея. Во все последующие дни он невольно поглядывал на окно напротив – на месте ли КОТ. Хотя тут и всматриваться долго не нужно было – даже боковым зрением пылающая оранжево-красным, шубка была видна так же отчётливо, как пламя костра в ночи. …Время от времени к нему подходила его хозяйка – хрупкая темноволосая женщина; нежно поглаживала его; иногда обняв, зарывалась носом в пушистый затылок… И вся графская чопорность слетала с КОТА, как шелуха: он вскакивал, тёрся об руку щёчками, стремительно перемещаясь по подоконнику; даже подпрыгивал, чтобы достать и погладить щёку любимой хозяйки! А ещё от избытка чувств падал на подоконник, чтобы, перекатываясь с бока на бок, подставляя ей белоснежный животик… …Когда-то женщина подносила своему любимцу какую-нибудь вкусняшку и смотрела, как он кушает; иногда подходила с игрушкой на верёвочке, и кот тотчас из плюшевой игрушки превращался в озорника, прямо по широкому и длинному подоконнику мчался за меховой мышкой или подпрыгивал вверх, стараясь одеть её на цепкие вилочки когтей! Когда-то тётенька просто приходила, сгребала своего любимца в объятия и уносила куда-то… Случалось, кот сам вставал с подоконника, потягивался и, взглянув на Мишино окно, будто чтобы сказать ему: «Пока!» неторопливо спрыгивал на пол… Через какое-то время возвращался. Вспыхивала в воздухе яркая лисья шубка, и кот словно материализовался из ниоткуда на своём привычном месте. Взглянув в сторону Миши, словно знал, что он находится именно вот за этим окошком в квартире напротив, КОТ как будто бы говорил ему: «Привет!» Потом сыто облизывался и, неторопливо почистив свои бока, спинку и лапки, ложился – сначала подвернув под себя лапки, потом - на бочок; и засыпал. Не то, чтобы кот в понимании мальчика был неким экзотическим животным, но кошек в семье никогда не держали, ссылаясь на мамину аллергию… А вот смотреть-то на кота, пусть даже чужого, не запретит никто! Вот Миша и смотрел. И скучал, если вдруг в какой-то день его новый друг на окошке не появлялся… Однажды, запрыгивая на подоконник, КОТ сорвался: не допрыгнув, заскользил по краю, пытаясь вцепиться коготками, но гладкая поверхность не помогла в этом… Миша ощутил в эту минуту болью сжавшегося сердца, все мысли и эмоции своего нового друга: «Ужас! Я падаю! Подоконник такой скользкий, не удержаться! Сгруппироваться уже не успеть! Как же больно! …До чего же я неловкий, не смог удержаться… Хорошо, что хозяйка не видит мой позор… У неё бы опять разболелось сердце»… …КОТ долго не возвращался на излюбленное место. Наверное, ему было и больно и стыдно за такую свою неуклюжесть. Если бы Миша мог оказаться в эту минуту рядом! Обнял, погладил бы, потёр ушибленное место… И обязательно угостил бы чем-нибудь вкусным! Но никак Мише не оказаться в чужой квартире, ни даже ни встать и подойти к двери квартиры собственной. Своими ногами… Он - словно узник тюремной камеры… И, даже привыкнув, вроде бы, за два года к такому своему состоянию, как трудно принять произошедшее с тобой, как реальность! В двенадцать-то лет! *** …Ясный июльский день, сочный запахами речной свежести и ароматный скошенными травами и цветами из соседнего сада вплетался иногда в сны, из которых мальчик вырывался, вываливался в реальность с криком ужаса! А иногда всё это - речка, луг, цветы и беззаботно хохочущие друзья не вызывает ужас, но - желание переиграть произошедшее… не повестись на Генкино «слабо»… не прыгнуть с высокого берега в незнакомую речку… Даже ради Лили. Пусть бы даже сочла мямлей, трусом, слабаком… Даже если теперь, возможно, она считает его смелым и решительным – что толку! Теперь всё это – друзья и подруги, купание, велосипед, а в будущем – интересная профессия, семья – не для него… Травма позвоночника-инвалидное кресло-пенсия – и сколько угодно книг, музыки, Интернета – взамен на неподвижность… …И вот такой отдалённый друг, поглядывающий на мальчика с подоконника дома напротив… Однажды Миша встретился с хозяйкой кота взглядом, и, подчиняясь мимолётному порыву, быстро написал на листке бумаги: КАК ЗОВУТ ВАШЕГО КОТА ? Женщина несколько секунд всматривалась в листок, прижатый к стеклу, а потом отошла от окна… Обиделась? Разве это – неприличный вопрос? Не смогла прочесть или сочла глупой шуткой? И вдруг она вновь появилась у окна и прижала к стеклу свой лист бумаги: КОСМОС. ХОЧЕШЬ ПОГЛАДИТЬ ЕГО? ПРИХОДИ! Обида вонзилась вдруг острым осколком в горло: слёзы моментально размыли очертания окружающего мира… Оттолкнувшись, мальчик резко развернулся и быстро отъехал от окна! Столик кувыркнулся на бок; сок, расплёскиваясь веером, хлынул на пол… Когда, успокоившись, через какое-то время он вернулся на своё привычное место, первое, что увидел, был прижатый к стеклу лист бумаги с длинной полосой цифер и кратким: ИНГА. Не раздумывая, мальчик быстро набрал номер… *** Он делал это нечасто с тех пор, как впервые услышал голос, какого не слышал прежде никогда в своей жизни (ни у кого из знакомых такого не было): сильный и нежный; то резкий, как штормовая волна; то журчащий нежным колокольчиком; то печальный; то - клокочущий смехом… Он называл свою собеседницу «тётя Инга», осознавая и разницу в возрасте и авторитет взрослого человека, который, не считаясь со временем, общается с чужим мальчишкой! В разговорах женщина открылась, как прямой, честный и порядочный человек. Такой собеседнице нельзя солгать. Невозможно. И хитрить, лицемерить – тоже нельзя - легче уж умереть! *** Разговоры новых друзей, хоть и были нечастыми, измерялись всякий раз часами. Бабушка заглядывала в комнату Миши, и, подчиняясь предостерегающему жесту, тихонько выходила, плотно закрывая дверь… Когда звонила из Германии дочка, старушка спешила обрадовать её: Мишенька почти перестал плакать; реже видит какие-то страшные сны, о которых уклончиво говорит: «Ба, ну не могу я вспомнить»… А главное, у него появился, кажется, настоящий друг, с которым, правда, он не хочет бабушку знакомить… «Из телефона друг, или из этого, как его, компьютера»,- делилась женщна с дочкой.-«Ой, а вдруг его вовлекут в какую-то нехорошую компанию»,- остерегалась мама.-«Нет, Соня, ну какие компании, когда он из дома не выходит!» Тётя Инга рассказывала своему собеседнику о Космосе, о том, что появился он в доме три года назад; о том, что обследование кота показало, как серьёзно тот болен, несмотря на внешний благополучный вид… К счастью, Инга нашла хорошую частную ветклинику, в которой, в отличие от обыкновенной городской, не предлагали в качестве единственного варианта помощи усыпление. Периодически Космос проходил здесь обследования и получал лечение. Но чудо совершить врачи не могли; поэтому за последний год Космосу всё чаще и чаще требовалась помощь специалистов… Так отзывалось его несчастные бездомные детство и юность, наполненные болью и лишениями, которые можно только вообразить себе, но достоверно никогда не узнаешь… …Часто друзья возвращались к теме Мишиной болезни, дорогостоящем лечении и о том давнем подслушанном разговоре мамы с врачом… …О родителях, которые уехали в чужую далёкую страну не за сладкой жизнью, а, чтобы попытаться заработать деньги на лечение и реабилитацию единственного сына. …О мечтах мальчика, которые могли бы осуществиться, не случись всего… …А ещё именно тёте Инге Миша рассказал о Фее, которая только однажды приснилась ему, пообещав обязательно явиться ещё раз! - и исполнить самое заветное желание… Всего раз, и только тогда, когда почувствует: это желание мальчик уже придумал! Миша никогда! никому! ни за что! не рассказал бы о таком своём сне. А тёте Инге рассказал! Запинаясь от волнения, страха, что она посмеётся… И услышал в ответ: -Именно так и будет! Но только при условии, что ты будешь свято верить… Задумывай поскорее своё самое главное желание и зови Фею! Только смотри не ошибись! Желание-то всего одно… *** -А почему – Космос? -Так получилось… -Расскажите… -…Я увидела его на дереве… Высоко…Испуганный съёжившийся пушистый комочек… Старушки рассказали, как за беднягой гнались бродячие псы, и он, едва ускользнув от щёлкающей от злобы зубами стаи, из последних сил вскочил на дерево и взобрался так высоко, как смог! И в этот момент я поняла, что это именно мой кот! Но пожелать и получить – не одно и то же! Как ни пыталась я сманить беднягу с дерева, он только бросал на меня настороженные взгляды. Мои пляски под деревом вызывали насмешки прохожих и остроумные, как им казалось, замечания: -Девушка, а ты подпрыгни повыше – и достанешь оборванца! -Да в любой подворотне ты таких блохастых десяток соберёшь! -Ну как ребёнок – кот ей понадобился! Но чем язвительнее оценивали случайные свидетели мои усилия сманить кота, тем крепче становилось моё стремление уговорить беглеца спуститься пониже и забрать его домой… В отчаянии я говорила с ним, как будто ему угрожает чрезвычайная опасность… как с человеком… как с ребёнком, держащим в руках смертельно опасный предмет и не подозревающим об этом… как с самоубийцей, сидящим на краю крыши, свесив ноги: -Спускайся пожалуйста, не бойся ничего, мой хороший! Больше никто не обидит тебя никогда, я обещаю! Иди сюда, мы пойдём домой! Я вымою тебя, накормлю самым вкусным, что только найдётся дома! У тебя будет дом, а у меня – ты! Я никогда не выгоню тебя, как бы ты не напроказничал! По утрам я буду уходить на работу, а ты - ждать меня дома… Мы узнаем, что ты особенно любишь кушать, и каждый вечер будем пить чай и разговаривать друг с другом! О том, как день прошёл, что будет завтра… А на ночь ты будешь петь мне свою песенку – самую лучшую колыбельную в мире! Ведь будешь? И тут, осторожно отодвинув меня, к дереву подошёл мужчина… Потрогал ствол, глянул на свои светлые джинсы, под нос пробормотал что-то вроде: «А, хрен с ним!» И не успела я что-то сказать, стал решительно взбираться наверх! Я, затаив дыхание, следила за ним… Вот он уже совсем близко к коту… Предательски хрустнула и прогнулась ветка, и, вскрик рядом обнаружил, что рядом со мной, затаив дыхание, оказывается, стоят и ещё люди, наблюдающие за спасательной операцией! -Эх, вот упадёт мужик, разобьётся из-за какого-то паршивца,- сварливо пробормотал какой-то дедок. -Как вы можете так говорить,- возмутилась какая-то девчонка,- Живую душу человек спасает! -Настоящий мужчина,- одобрительно заметила дама средних лет. Вот они встретились – и глупый упрямец сделал попытку взобраться выше! И был ловко перехвачен и упрятан за пазуху! Спаситель начал осторожно спускаться вниз… Мы все заворожённо следили за ним. И вот, в джинсах с грязными росчерками от веток, осторожно придерживая на груди такую же грязную куртку, он спрыгнул на землю! -Получите, мадемуазель!- и, распахнув куртку, бережно достал и передал мне грязный комок неопределённого цвета со сбившейся колтунами шерстью… И тут только, забирая найдёныша и переправляя его в свою куртку, я увидела изодранные в кровь руки! -Ничего, всё нормально,- перехватил он мой взгляд,- И похлеще бывало. Заживёт, как на собаке! На мне всё моментально зарастает! -Ну уж нет!- решительно заявила я.- Нужно обязательно обработать. Идёмте ко мне, я тут близко живу. Ну, в общем, когда спасённый был вымыт, накормлен и задремал на выбранном им пледе; раны обработаны и выпит чай, Виктор стал собираться: «Авось, в гостиницу такого замухрышку всё же пустят!»-«Я тебе должна чистку костюма! Приноси его»-«Ты мне должна намного больше! Вон какого друга тебе добыл…»-«Это правда… Как бы его назвать? Как ты думаешь?» Виктор взглянул в зеленоватые с искорками янтаря глаза спасённого и уверенно сказал: «Космос»-«Почему?»-«Да коты в принципе самые загадочные существа во Вселенной… Кто знает, почему они вообще решили уменьшиться до безопасного для нас размера и подружиться с людьми…и лечить их… и защищать от мышей и крыс… и прощать предательство… и возвращаться, за сотни километров неизвестно по каким ориентирам находя путь домой…» Ну, в общем, так безымянный, голодный и никому не нужный кот стал любимым, нужным… И… -И Вы влюбились в Виктора? А где он? Ой, простите, тётя Инга, так спрашивать неприлично! -Всё хорошо! Можно! Мы же друзья! Да… Уехал, скоро вернётся… «Однако сообразительный малый! Сразу ухватил суть! Но мал ещё знать все нюансы взрослых отношений… Ведь не расскажешь же ему, как после одной з наших ночей ОН ушёл, как обычно, пообещав вечером прийти и… вот уже три года я жду этой обещанной встречи! Ребёнку не расскажешь об этом… Как и о том, что в милиции отказались принять заявление: «Он Вам кто? Родственник? Муж?» И получилось – вовсе НИКТО… «Ну тогда, девушка, пусть его родственники заявление подают… Что значит – нет родных? Жена пусть…Не женат? Ну, тогда не знаю»… Что из этого рассказать этому светлому чистому ребёнку, и так получившему уже от жизни такой удар, от которого устоял бы на ногах не всякий взрослый человек… Но всё ещё искренне верящему в чудеса? Как первый год плакала от бессилия перед неизвестностью! Как мечтала, чтобы пришёл он – хоть на минуту, хоть во сне…чтобы можно было узнать, понять, что же сделала она не так, в чём ошиблась…обидела…чем оттолкнула того, кто за несколько месяцев стал единственным и самым дорогим на свете… Может быть, если где-то обидела, можно ещё всё исправить, вымолив прощение? Если бы только встретиться ещё раз, он, такой чуткий и нежный, каким знала его Инга, понял бы всю ею тоску, ощутил бы каждую слезинку, «увидел» бы, как слёзы любимой сыпались градом, стоило только вспомнить о том, кто сейчас неведомо где… Легче было бы знать, что ОН ушёл, потому что, несмотря на все свои признания, всё же разлюбил, встретил другую… Как во второй год разлуки нашла себе работу, от которой все, кто пребывал в здравом уме, решительно отказались: бесчисленные командировки по городам, где у компании есть филиалы… То есть, без преувеличения, по всей стране! Ей самой это было нужно не для того, чтобы развеяться и забыть о том, с кем так непонятно расстались… …А для того, чтобы в одном из городов встретить ЕГО… Вот просто так, идя по незнакомой улице чужого города, вдруг поднять взгляд и встретиться – глаза в глаза! – с Виктором! И привычно, будто не было этой разлуки, как будто расстались пару часов назад, просто сказать: «Привет! Как прошёл день? Очень устал?» И сразу всё встанет на свои места. И просохнут все, даже непролитые, слёзы». *** -А вы знаете, тётя Инга, я не рассказал тогда… ну, ТОГДА,- о том, что это Генка подбил меня прыгнуть с берега! Хоть и расспрашивали и классная и следователь… Сказал, что САМ захотел испытать себя – и прыгнул! Каждый ведь сам должен отвечать за свои поступки, а не прятаться за кого-то, правильно? Как предательски дрожит слезами этот тонкий мальчишеский голосок, острым стеклом царапает собственное горло и – заставляет забыть своё, выплаканное одинокими ночами в подушку - досуха - так, что кажется, уже не осталось слёз, горе… -…единственное, что я сказал Генке, когда всё улеглось,- чтобы не приходил ко мне. Никогда. Хотя я простил его, но видеть не хочу… Тётя Инга, это тоже грех? Не по-христиански? Но я ведь простил его! А так получается, что будто бы не простил? Бедный мальчик, как ты будешь жить в этом мире, с такой хрустально-чистой душой, в которую (всегда найдутся желающие!) так легко швырнуть булыжник… *** Отправляясь в очередную командировку, Инга поручала заботу о Космосе лучшей подруге - Ире. Возвратившись, Инга заглядывала в изумрудные глаза, чтобы горестно сообщить: «Пока не нашла! Да ты, конечно, и сам знаешь…» В душе Инги жило твёрдое убеждение: пока её (нет - их с Виктором!) Космос – жив, жива и надежда, что любимый возвратится, где бы он ни был! Тут срабатывала глупая, в детстве придуманная «связка»: «Если эта птичка на дереве сейчас запоёт, бабушка будет ещё жить!», «Если пробегу быстрее всех в классе стометровку, мама быстро выздоровеет!» Чушь, несусветный бред! Но – птичка пела - и бабушка держалась, не умирала; мама выздоравливала! А школьный дневник украшала очередная пятёрка «по физре». *** Застав внука в очередной раз говорящим по телефону, бабушка тактично выходила, тихонько прикрывая дверь… С другом Мишенька говорит, нельзя мешать… С тётей Ингой у Миши не было неинтересных тем; она рассказывала мальчику о собственном детстве; о своих мыслях о жизни, мироустройстве; о впечатлениях от поездок… …В специально заведённый блокнот Миша выписывал понравившиеся афоризмы. Очередной оказался в тетради не потому, что понравился. Потому что зацепил. Выписал и тут же не удержался - набрал тётю Ингу: -Как они могли написать так??? «То, что не убивает нас, делает сильнее»… Я жив, но разве стал сильнее? В чём же эта моя сила? Я что, смогу сам, силой воли, без врачей, встать на ноги? Или просто со временем силу в руках такую изумительную разовью тем, что колёса коляски толкаю? И - что мне эта сила – поможет самостоятельно, без чьей-то помощи на подоконник забраться и спрыгнуть, если жить надоест??? Вон в древней Спарте инвалидов, стариков и детей, родившихся уродливыми, просто в пропасть сбрасывали, чтобы даже еду не тратить на них… «…Ну что сказать тебе, мальчик? Любые слова о силе духа лицемерны и бессмысленно-пафосны на фоне этого взрослого размышления о жизни и беспомощности, бессилии и – решимости! А что, меня саму расставание с любимым человеком сильнее – сделало? И чем же? Тем, что удержалось, не отказало сердце, которое временами болит так, словно чья-то безжалостная рука по сосудику, по кусочку пытается вырвать его из груди… В том, что, тем тусклым октябрьским днём, перегнувшись уже через перила железнодорожного моста, замерла вдруг на миг, вспомнив: «Космос!» Кому будет нужен он? Заберёт ли кота Ира? Или, прежде чем лучшая подруга узнает о произошедшем, в квартиру явится племянница Нинка, которая давно уже сетует, что у неё-то, бедняги, жильё похуже – явится, и не задумываясь, выбросит Космоса! Потому что животных не может терпеть в принципе! …И, тихонько, не зарыдав даже – заскулив, как горько обиженный ребёнок, отодвинулась, отползла назад… От остановки «Смерть» к станции «Существование»… Это – сила? Не дай Бог такой силы никому…» И Инга решительно выпалила то, о чём давно думала, читая разные истории из жизни человечества, из которых напрашивался один вывод: страшнее человека нет зверя во Вселенной: -Запомни: цивилизация, которая ради экономии куска хлеба забывает о милосердии, неминуемо обречена на гибель! А твоя сила в том, чтобы верить: твоя… ситуация не безнадёжна! Даже если нужно чудо – оно непременно случится! Ты обязательно будешь не только ходить, но и бегать! Я твёрдо верю в это! И ты сам должен верить! Это обязательное условие! *** Так сложилось, что Миша всякий раз звонил тёте Инге сам, заикаясь в первые секунды от волнения - и всегда получал и советы и помощь и просто человеческое участие, так необходимые любому из нас, независимо от того, одиноки мы или окружены людьми… Миша звонил, и тётя Инга брала трубку… Не отвечала на звонки и позже перезванивала сама… Не перезванивала… Отвечала на его комментарии под своими постами… Не отвечала, поглощённая решением своих проблем… А ещё, сидя на своём посту у окна, Миша день за днём переглядывался с Космосом. Они научились даже мысленно переговариваться: «Она опять уехала, представляешь?»-«Да, знаю, командировка в Нижний Новгород»…-«Говорила, когда вернётся, снова в клинику меня повезёт»..-«Да, мне тоже рассказывала»-«Знаешь, я так люблю её! И не только за то, что кормит и заботится… А просто – люблю!»-«Ты должен жить! Обязательно! Это для неё будет лучшей наградой! Знаешь, она говорила мне, что поклялась сделать всё, чтобы ты жил счастливо, сколько суждено прожить – за всё то, что тебе довелось испытать в прошлом!»-«Знаю!» Когда становилось особенно грустно, Миша, робея, брал телефон и набирал тётю Ингу…. …И только однажды она позвонила ему сама. Непривычным хриплым от слёз голосом сказала: -Космос опять в клинике! Анализы очень плохие… Ещё одно переливание крови… Капельницы… Врачи теперь уже ничего не обещают… Боюсь, в этот раз мой малыш не выкарабкается… Путаясь в словах и задыхаясь от избытка переполняющих эмоций, Миша произносил и произносил в трубку слова, которые,- он понимал сам!- не могут спасти, но, может быть, хотя бы облегчат горе тёти Инги… Он сумел не сорваться на плач, но, едва окончив разговор, разрыдался так, что из соседней комнаты прибежала бабушка, которая последние несколько лет ни то, что бегать!- ходила с трудом… И получила сквозь слёзы внука только непонятную информацию: -Космос… Космос умирает… И обняла покрепче мальчика, подумав, что слишком впечатлительным любимый внук растёт… Опять начитался каких-то историй о грустном… *** Умытый, накормленный и уложенный наконец в постель Миша не мог уснуть. Он лежал, и, глядя на полоски лунного света, исчертившие комнату, шептал: -Фея… Фея… Я верю, что ты есть… Я верю, что ты придёшь… Приди пожалуйста… Ты очень нужна… Я придумал самое-самое желание… Ну ты же обещала… Приди пожалуйста, Фея! Я крепко-крепко верю в тебя! Фея, ну где же ты? И померкла лунная дорожка. И закрыла её тень от женской фигуры. И мелодичный, словно серебристый колокольчик, голос произнёс: -Я обещала и пришла! Ты придумал желание? Оно будет исполнено! Говори. -Я хочу, чтобы Космос ещё долго жил на свете!- на одном дыхании выпалил мальчик. И добавил, испугавшись, что может быть неправильно понят: - Космос – это кот. Мой очень хороший друг… И тёти Инги. И видение тотчас растаяло – словно и не было! И лунные дорожки вновь загорелись, будто кто-то включил погасшую было лампу! Луну. Словно облако, на Мишу мягко опустилось сновидение. И он увидел Фею. Она беззвучно шевелила губами, говоря что-то. Но он не мог понять, что… А, когда проснулся, на краю сознания отголоском из сна проплыл нежный, как журчание ручейка, голосок: -За доброе сердце ты получишь награду… Вставай… *** И он забыл, что ноги уже давным-давно не подчиняются его воле… И поверив, осторожно двинул ими, приподнимая одеяло… Они подчинились; одеяло приподнялось… Ноги скользнули к краю постели, следуя воле разума… И опустились на коврик у кровати… Миша всё ещё не верил себе, боясь, что это – всё ещё сон. Мальчик опустил взгляд на ноги… Осторожно пошевелил пальцами – и они шевельнулись… Осторожно встал на ноги, и они приняли вес тела… Мальчик робко сделал шаг… Другой… Третий… Первые шаги за прошедшие два года! Телефон тихонько пиликнул, принимая сообщение: «Космос будет жить! Врачи глазам своим не верят и ничего не могут понять! Совсем другие показания! Всё в норме! Анализы АБСОЛЮТНО здорового кота!» *** -Сергей Палыч, что, опять эта барышня приходила о потеряшке своём спрашивать? -Точняк! Как на работу к нам таскается! -А покажите мне его словесник… -На хрена? -В морге вчера были со следователем по износу с удушением… Эксперт рассказал – неопознанный у них там завис… Мужик…30-35 лет, и…ну-ка, ну-ка…Родинка на ключице… Да, на правой…Ага… Два шрама параллельных на левом предплечье…Ну да!...Волосы русые, глаза серые…Джинсовый костюм голубой…Ой, это точно он! Ну, тот, кого она ищет… Пусть приходит опознавать! -Игорёк, друг мой ситный… Как бы это сказать…вежливо так…Ты у нас кто? Следак? Не? Стажёр! Во-от… Ну и не суйся, стажёр, куды не звали! И потом он ей – кто? Никто! Мы не обязаны и не должны ей ничего и никого показывать! -Но по-человечески, по совести… -Как моя сеструха любит трындеть: «Там, где была совесть, выросли…» У тебя выросли? Ну, не стремайся! Так и говори: «Так точно, Сергей Палыч!» Ты ж уже большой пацан! И не заморачивайся… *** А за вечерним чаем, когда Игорь привычно рассказал матери среди прочих новостей отдела и об этом разговоре, она, грустно вздохнув, сказала: -Прав твой Сергей Палыч… Не удивляйся! Прав. Пока ты не увидишь дорогого тебе человека мёртвым - сам, своими глазами, он для тебя жив – кто бы там что ни говорил! Говоришь, сильно она его любит? А вот подумай сам: притащишь ты её на это ваше опознание – она сама трупом ляжет рядом с ним! Зря говорят: «что не убивает, делает нас сильнее»… У этой несчастной женщины если и есть сила дальше жить, так она - лишь в неведении правды… …Через три года за плечами молодого следователя Игоря Савельева был уже не один десяток раскрытых уголовных дел. Но об этом деле – о захороненном как «неизвестный» - мужчине, он не забывал никогда. Потому что и через годы не мог ответить самому себе, как, всё же, следовало тогда поступить…