Кэндзюцу

***

      Пять утра. Холодный ветер обдувал опушку деревни Сэйкацу. Наоки терпеливо ждала своего сенсея. Девушка давно занималась ножевым боем, совмещая с этим гимнастику, таким образом у неё получались чудесные бои, на которые не редко приходили смотреть важные персоны Йоркшина. Наоки аккуратно растирала каждый палец, посматривая на набор ножей, каждый из них был из разной стали, какие-то было толще и длиннее, какие-то уже и короче. Вскоре в дали девушка увидела Даичи Мураками, её сенсея. Мужчина был уже в преклонном возрасте, но не терял хватку. Он имел грубые черты лица, но довольно-таки мягкий характер. Завязав потуже свои темные волосы, что контрастировали с бледной кожей, она направилась на встречу.       -Наоки, рад тебя видеть, — девушка сделала поклон и вновь посмотрела на Даичи, — Можешь убрать ножи. Сегодня они нам не понадобятся.       Жалобно взглянув на учителя она убрала их в сторону. Наоки очень надеялась, вновь позаниматься с ними. Безусловно, гимнастику она очень любила, пластичность и ловкость невероятно хорошие качества для девушки, по крайней мере так твердила ей Аика Химэ, её мама. Но бой клинками был чем-то невообразимым, проявление холодной стойкости и в то же время страстного желания победы всегда завораживало Наоки. Может ей нравилось это не из-за самого боя? А из-за эмоций, которые проявляются во время него. В прочем сейчас это не важно.       Наоки вновь начала делать заурядные упражнения, думая о предстоящей поездке в Йоркшин.       -Я недавно задумался о том, что нужно учить тебя не только письму, Наоки. В Йоркшине ценится этикет. Иногда стоит быть изворотливым, словно змея. Врать. Но никогда не ври себе во вред, это сведет тебя в землю, — слова сенсея вновь начали забавлять, Наоки всю жизнь росла в деревне, не лишая себя радости детства, конечно тренировки отнимали большую часть жизни, но на простую беготню оставалось время.       Оставшееся время они занимались этикетом, при чем должное время Даичи уделял не столовому этикету, а именно общению, объяснив это тем, что на предстоящем мероприятии придется много разговаривать с важными людьми.       -Будешь вежлива и учтительна, сможешь выбраться из нашей деревушки и выйти на новый уровень боев, — после этих слов Наоки засветилась, возможно её мечта осуществиться уже на этих выходных.

***

      После распада цирка-шапито Хисока не особо волновался. К двадцати годам он считал себя достаточно состоявшимся человеком. Он и так бы ушел в любом случае, а смерть директора подвернулась так кстати. Моро шел в темном переулке, поражая некоторое количество людей своим эпатажным видом. Его заинтересовал взбалмошный мальчишка, что раздавал листовки. На вид ему от силы было лет пятнадцать. Химиков неспешно начал идти к нему, пересек дорогу и буквально выхватил листовку.       -Кэндзюцу. интересненько, -на листовке не было написано места, где проходили бои, — Эй, лапуля, где это место? -Моро как всегда ухмыльнулся. У паренька прошелся холодок по спине.       -Шестой микрорайон, здание номер тридцать семь! — чуть с запинкой ответил мальчик.       -Что ж, спасибо, лапуля.        Хисока направился дальше, по направлению к своему новому дому, задумавшись о листовке. Розоволосый в радостью отправится туда следующим днем. Он обожал бои, особенно зрелищные, более подходящие на перформанс. Стоит уточнить зарплату и можно смело начать выступать там. Хисока подумал о том как иронично получилось, что выбравшись из купола одного здания, он сразу же идет в другое.

***

      Наоки проснулась рано утром и поняла, что до отъезда ещё достаточно времени. В Йоркшин девушка ездила с сенсеем на его старой машине, которая по силам еле превосходила телегу. Каково же было её удивление вчера, когда Даичи сообщил ей, что она поедет одна. Учитель объяснил это тем, что совсем скоро она вырвется из-под маминого крыла и ей придется все делать самостоятельно. Наоки была сильно взволнована, но рада происходящему. Она надела облегающую футболку и слегка мешковатые спортивные брюки. Открыв рюкзак, черноволосая начала проверять все ли на месте, ножи были крепко связаны друг к другу и обернуты в ткань. Одежды она взяла совсем чуть-чуть: пару кофт, да запасные брюки. У Наоки были сомнения, что её заметят, но надежда никуда не девалась. Сверху на вещах лежала большой том. Его ей дал сенсей. Большими буквами было выведено слово «нэн», Даичи рассказал про это совсем немного, Наоки поняла лишь каплю из того, что он объяснил, поэтому учитель выдал ей эту гигантскую книгу.       На кухне девушка встретилась с матерью, которая поцеловала её в обе щеки и позвала скорее кушать.       -Наоки, дорогая, будь, пожалуйста, осторожна. Бои это конечно хорошо, но постарайся не пострадать, — во время завтрака Аика давала наставления своей дочери.       Для Наоки не было удивлением, что мама говорила ей это. Каждый раз перед каким-либо боем Аика волновалась. И иногда это не было, на плечах девушки были видны не крупные, но все же видимые шрамы от клинков. Захватив свой рюкзак, она вышла из дома и пошла к остановке. В деревню Сэйкацу нередко ездили автобусы и туристы, так как здесь можно отдохнуть на пару дней от громкого Йоркшина и быстро вернуться обратно. Так что долго дожидаться автобуса не пришлось. Дорога заняла часа четыре. Наоки размяла затекшие ноги и шею, а затем отправилась искать нужное здание. Сенсей лично договорился с хозяином «Кэндзюцу», так что девушка даже не переживала на счет её принятия. Зайдя в заведение, которое откроется только вечером, зеленые, орлиные глаза Наоки сразу же наткнулись на розоволосую макушку.