От меча

      — О, я рад тебя видеть, друг мой, где пропадал? — Эскель радостно прижался грудью к барду, на что тот удивленно посмотрел на своего Ведьмака. Тот закатил глаза в раздражении, и сказал.       — Ты его успешно с кем-то путаешь, это мой... Бард. Лютик. Лютик, это мой брат, Эскель, — он похлопал по спине и потянул младшего Волка на себя, отодвигая от парня.       Эскель возмущенно поднял брови и недоверчиво фыркнул, но больше ничего не сказал на этот счет.

_______

      Кровь растекалась везде — по рукам, доспехами, шелковым одеждам, а дрожь била все тело.       Глаза смотрели почти безжизненно, что у одного, что у другого.       Тело одного содрагалось в болезненных конвульсиях, а тело другого от непролитых слез, которые просились наружу, но не выходили.

_______

      Смуглая девушка смотрела на него недоверчиво. Хмурясь и возвращаясь к Ведьмаку.       — Что-то не так? Почему ты так смотришь? — Лютику поднадоел этот взгляд. Как будто перед ней стоял настоящий признак.       — Я... Я не думала, что у Ведьмака когда-то еще появится попутчик, — все таки выговорила новая знакомая.       Сиреневые глаза даже после этого смотрели недоверчиво и с опаской.       Лютик раздраженно фыркнул и ушел. За спиной послышалось женское шипение.

_______

      Конечно, никто не мог сделать это. Слишком сложно?       Друзья, знакомые — слишком сложно.       Конечно, пусть это делает тот, кому на самом деле сложно.       Тот, кто любит.       Это как-то глупо с его стороны.       Ведьмак видит страдющее тело, которому хочется расслабится от мук демона, но не может занести свой меч.       Никогда он не сомневался в том, что бы убить кого-то.       Никогда до сегодняшнего дня.       Руки тряслись и не могли подняться.       Слишком трудно. Слишком больно.

_______

      Рубашка задралась, оголив впадины на подвздошных косточках.       Сняв рубашку, Геральт увидел шрам - рядом с сердцем. Какой-то неосторожный и некрасивый, но поверхностный. Не опасный для жизни.       Лютик как-то рассказывал, что этот шрам достался ему от каких-то мужиков, которых не устроило его пение.        И именно поэтому у него был страх ножей, мечей и кинжалов.       Странно, но на оружие Геральта он не реагировал так. Он ему верил. Он ему доверял.       Любовь это странное чувство. Верно?       То, отчего он шугался даже издалека, не пугало его в руках Ведьмака, даже если оружие находилось близко.       Близко к жизненно необходимым органам.       С другими не было опасения порезаться или пораниться, но был страх.       Просто страх.       А с Геральтом нет.       Абсолютное доверие.       Возможно, он безбожно врал, но Геральт верил ему, целовал искаженную кожу, гладил ее мазолистыми пальцами и от нежности хотелось плакать.

_______

      Он целует Лютика, греет холодную кожу, трогает волосы и нежно касается лица обжигая слезами и теплом.       Пытается услышать дыхание, все тщетно, кожа давно оледенела, глаза смотрели безжизненно, а кровь все лилась и лилась.

_______

      Не первый и не второй раз люди говорят с Лютиком так, будто они уже были знакомы.       Обнимают так, будто знают, как это необходимо делать с Лютиком.       Смотрят странно, будто он похож на проведение.       Улыбаются лукаво Геральту, когда тот представляет его.

_______

      Геральт снова содрогается в рыданиях без слез. Смерть медленная, и оттого самая болезненная.       Йеннифер пытается колдовать, хочет залечить рану, но получается плохо.       Ведьмак держит пока еще теплую руку и у него дежавю.       — Нет, нет, нет, не оставляй меня одного опять, прошу, Лютик, будь со мной, будь рядом, будь моим, прошу, — он цепляется руками за дорогое душе лицо.       — Опять? - он закашлялся и подавился кровью. Геральт давит на грудь заставляя лежать.       — Мы уже были знакомы, — признается и выдыхает в любимые губы.       Так страшно терять любимого человека. О господи, так страшно.       Глаза смотрят доверчиво и прикрываются от боли.       — Мы странствовали вместе, помнишь? — он смеется своей же глупости. — Однажды демон, ты... Посчитал хорошим сосудом тебя, — говорит сбивчиво, пытаясь успеть. — Изгнать способ был один. Нужно было убить тебя...

_______

      Между тремя людьми шел горячий спор, пока четвертый лежал и бился в судорогах.       Нужно было принять решение, но никто этого не хотел.       Не хотел брать вину и эту ношу на себя.       Никто не был достаточно смелым, что бы перестать мучать парня.       Никто не был смелым что бы сказать «Да»       Геральт посмотрел на бедное тело и вышел вперед. Он взял свой острый средний кинжал — смертоносный, чтобы его Солнце больше не мучалось.       Он выдохнул и присел перед парнем, взяв того за руку.

_______

      — Никто не хотел, решился только я. Ты умер от моего ножа. От моих рук. Это я убил тебя в тот раз. Ты был и будешь моей первой и последней любовью. Навсегда, — смотрит влюбленно и нежно. Гладит теплую, но уже явно холодеющую щеку.       Целует в мягкие покусанные губы и чувствует слабый ответ. — И ты моя первая и последняя. Ведь, даже если спустя столько лет я вновь тебя люблю. Это наверное, что-то, да значит, — говорит ровно в отличии от Ведьмака, но устало.       Силы почти ушли из слабого тела. Держится на одном волоске между жизнью и смертью.       — Я ведь слегка по началу боялся тебя, — он закашлялся и брызги крови полетели на щеку Геральта. — Не так, как все. Боялся, что ты прогонишь меня, что будешь мной не доволен. Боялся, что ты меня не примешь.       Геральт хмыкнул и вновь коснулся губами его Солнца.       — А я тебя, — риложился лбом ко лбу другого и признался в первую очередь самому себе он. — Я, когда познакомился с тобой боялся, что ты меня бросишь. Боялся, что ты меня не примешь. После твоей смерти я умер за тобой. Когда нашел тебя вновь. Я...Я был так рад. Я, о господи, Я молился что бы ты подошел, потому что я не осмелился бы, - он договорил и заметил, как бард вяло улыбнулся.       Лютик поднял руку, что бы провести ей по скуле Геральта, но она упала без сил.       А Лютик закрыл глаза.       Опять.       — Он поправится, — Йеннифер оторвалась от шрама, который был раной до того, как она принялась его залечивать.       Геральт облегченно выдохнул и заметил, как грудная клетка медленно вздымается, когда бард дышит.       И вновь почувствовал необъяснимый страх; за барда, за то, что тот умрет, за свои чувства, за то, что, что-то может вновь произойти.       Неудивительно, ведь все мы боимся, того, от чего умираем.       В случае Геральта — это Лютик.       Каждый раз, когда что-то происходит с Лютиком, это происходит и с Ведьмаком.       Если Лютик умирает, то Геральт идет за ним.       И погибает тоже.