Моя прекрасная валькирия

      Я никогда не назвала бы себя невезучей. До одной паршивейшей ситуации в жизни — но до нее каждое событие в жизни можно было назвать скорее удачей. Учусь я на филолога, повезло попасть в хороший институт и спокойно погрузиться в учебу без лишних неприятностей. Скандинавское направление — и если вам сразу вспомнились только драконы да история про то, как Локи родил коня, то… Это верхушка. Айсберг сильно глубже — и там самая интересная часть моей специальности. Мне всегда нравилась моя внешность. Тоже удача, когда проживаешь пубертат без отторжения к силуэту в зеркале. Может, кто-нибудь сказал бы, что во мне из индивидуального только легкая горбинка на носу, а в остальном кукла куклой… Но я видела в своей «кукольности» отдельный тип эстетики. Светлые волосы, мягкий матовый цвет кожи, все как у людей, что называется — и грудь средняя, и ноги ровные. Неплохо. Значит, скорее хорошо. И третьим своим везением я считала Степу. Вот он-то правда был красивым, и черты лица скульптурные, и взгляд с легкой холодностью, а фотография его рук могла находиться в словаре рядом с термином «хэндфетиш». Не чрезмерно слащавый, не стандартный альфа с обложки дешевого романа. Он хорошо ухаживал за собой и отлично одевался — все знали, что у Степы отец прилично зарабатывает. И когда на очередной студенческой тусе он с явным намеком начал приближаться ко мне, я не сильно рассуждала. И не жалела, если уж на то пошло. Первый раз, казалось бы — но Степка был осторожным, холодность взгляда никак не вязалось с его аккуратными пальцами, поэтому дискомфорт первого растягивания через время стих от чужих прикосновений, сильных поцелуев и желания, которое туманило голову. Мне понравилось быть с ним — и не меньше понравилось, что Степка предложил завязать отношения. Как-то спокойно это затянулось на два с лишним года. Он был романтичен, когда хватало времени и сил, а когда оба уставали на учебе, то Степка умел давать мне личного пространства. Мы ругались и мирились, поговорив немного и после он приносил мне цветы, разные на каждый случай. Мы ездили по городу, встречались между парами, пили вино по выходным и занимались любовью. Он редко когда слушал меня о мифологии, но с лихвой возмещал приятными подарками, на которые не скупился. А потом мое везение себя исчерпало. Степа сказал, что нам нужно поговорить, и что он ко мне зайдет после учебы. Отчего-то в моей голове сразу щелкнуло, будто речь пойдет о том, как нам пора уже съехаться — в моей голове при Степе всегда возникал приятный влюбленный бред. Захотелось по такому поводу устроить романтический вечер с переходом в страстный секс. После того, как он сделает предложение жить вместе. От одной мысли про это становилось легко и немного щекотно в груди. Фрукты, вино, на роллах я тоже решила не экономить и взяла сет побольше. После ванны, уже стоя возле дверей в тонком полупрозрачном пеньюаре, я распустила волосы и оставила их виться по плечам. Любимые степкины духи — и приятное предчувствие важного для нас обоих вечера.

***

— П-погоди… Чего? Мой игривый взгляд разбился о степины слова, которые никак не укладывались в понимании. Холодность, порой мелькавшая в его глазах, теперь сковала подвижное и харизматичное обычно лицо. он смотрел на меня без тени улыбки или неудачной шутки. Просто смотрел, а после неловкой паузы повторил: — Нам нужно расстаться. Мы много говорили с отцом, он настаивает на моей свадьбе с дочкой его партнера. Во такие дела, как говорится, бизнес есть бизнес. Я не хочу оставлять тебя на роли эдакой любовницы, понимаешь, так что лучше давай сейчас договорим и пойдем каждый своей дорогой. — Какого черта, — выдохнула я, — вот так? Просто взять — и… Все? — Он даст нам квартиру. Машину, — Степа явно понимал глупость своих аргументов, но пытался довести мысль до конца, — и я смогу поехать учиться в Париж вместе с ней… Нет, ты просто сравни, эта херотень и… Прости. А как еще мне сказать, ну? Ты так и так расплачешься и начнешь истерику. Да и Эльда, она… Ярче. Мне с ней весело, а с тобой… Когда мы выходили потусить после нашего первого раза на вечеринке? Я стояла, комкая в пальцах край пеньюара и боролась с желанием залепить ему пощечину. Черт с ней с Эльдой, черт с его отцом и бизнесом — Степа критиковал меня за вещи, о которых раньше молчал. Хоть бы раз сказал, что решение отца может порвать наши отношения, хоть бы раз сказал, что ему не нравится наш образ жизни… Редкостный он мудак. Еще и я крайняя. — Эх, если б у тебя хоть четверка была, — хихикнул Степа. Я стиснула руки в кулаки. Он пытался отшутиться — но стало лишь мерзко внутри. Не дождавшись ответа, он хлопнул дверью и ушел. Вот так, внаглую, словно нам не о чем было говорить и будто расставание — это раз плюнуть. Когда его шаги стихли где-то внизу, я привалилась к стене и сползла на пол, позволив слезам течь по щекам. Все мое везение и удача разбились в ничто. На глаза мне попалась фотка — она стояла на полочке при входе, в рамке. Мы со Степой на шашлыках, и он смеется громче меня… Хоть бы раз сказал… Неужели и эта улыбка — ложь, лицемерие, желание потрахаться с кем-то, пока папочка не найдет невесту получше? Я поднялась на ноги и со злобой сбросила фотографию вниз. — Ненавижу, ненавижу, чтоб у тебя… — Доставка, сет «На дв… Ого, — вдруг отчетливо сказали совсем рядом. Я вздрогнула. Подняла голову. Я стояла в кружевном пеньюаре над разбитой фоторамкой, а в проеме — Степка, козел несчастный, не закрыл нормально дверь — возвышалась крупная девушка в желтой униформе. Доставку из «Якитории» я отменить забыла.

***

Она была ростом со Степку — два метра сухостоя, как говорила моя бабушка, только сухостоем ее не назовешь. Крупного телосложения, сильные руки, лохматая стрижка темных волос в стиле «гарсон» и чуть поблескивающий гвоздик пирсинга под носом. Желтая накидка доставщика скрывала футболку с логотипом «Металлики», я успела заметить черные джинсы и тяжелые берцы. И хоть доставщица выглядела довольно спокойной, моя неловкость никуда не исчезла. Я все еще стояла в сраном пеньюаре над разбитой фоткой и на фоне играла романтичная музыка. — Кажется, — хмыкнула девушка, — планы за время доставки изменились… Что случилось? Она взглянула на пол. — Парень? — Д-да, — ответила я еще сорванным от короткой внутренней истерики голосом, — потрах ебучий. Бабушка — все та же бабушка с поговорками и любовью к мифам, что передалась мне — завещала материться лишь в том случае, если нет иного выхода. Сейчас выход мне загораживала великанша с сочувствующим взглядом и двумя большими коробками в руках. — Эй, — мягко позвала меня она, — да много их еще будет… Козлов, разочарований. Не только в любви, то есть, ну… Везде. Люди такие. Она смотрела на меня светлыми синими глазами — и они весьма походили на степкины, только… Вместо холодности в них было добродушное тепло, и то ли меня жизнь ничему не учила, то ли ей стоило довериться. Все равно хотелось излить душу. И еще минуты две или три я продержала ее в дверях, жалуясь на свое несчастье, пока вдруг не опомнилась: — Слушай, у тебя нет работы сегодня больше? — Да кто его знает, — она пожала плечами, — вызовут, если появится. Так ты оплачивай и я пойду, наве… — Останься, — должно быть, чрезмерно тревожно попросила я, — пока не позвонили, побудь со мной. Пожалуйста. Мне сейчас совсем не хочется быть одной, понимаешь? Как тебя зовут? — Женя, — она протянула мне коробки, — раз просишь… Странная ты, конечно. Поэт, что ли? — Филолог.

***

Ели мы мало. Роллы стоило пустить по назначению, но моя тревога и обида не унимались, я снова и снова начинала жаловаться. Пеньюар сменился на домашние шорты с футболкой, фрукты остались лежать на тарелке, музыка была выключена. Женя кромсала палочками несчастный кусочек креветки, когда я спросила: — А ты чего не пьешь? Она покосилась на бокал с вином и чуть сморщила нос: — Да я как-то не сомелье… Приторное слишком. Слушай, у тебя пива нет? Слезы крупно покатились с ресниц — пиво всегда приносил Степа и внутри вновь стало больно. Женя сразу смекнула, что к чему, и полушутливо предложила: — Хочешь, я найду его дом и оторву ему член? — У него отец — ого-го, — вздохнула я, — еще сама в неприятности попадешь. — Да я так, — она пожала плечами, — хотя стоило бы, чтоб в следующий раз думал головой, а не… головкой. Я хмыкнула, чувствуя, что понемногу ободряюсь. Женя протянула вперед руку и стерла слезу с моей скулы, отчего меня охватила неприятная дрожь. Я мотнула головой. Со Степкой у нас все завертелось с одной ночи — и не хотелось повторять такой ошибки, хотя забыться в приятных жарких ощущениях сейчас было бы неплохо. Женя считала мой жест и мягко отодвинулась: — Как думаешь бороться с настроением? Есть ведрами мороженое? Рубануть каре? Поехать к бабушке копать огород? — У моей бабушки нет огорода, — зачем-то объяснила я, — она учитель в школе. — О, мое уважение, — Женя в воздухе сняла шляпу, пародируя мем, — тогда, если хочешь, можем к роллам взять пиццы и… — И добавить в нашу компанию третьего участника? Она громко расхохоталась: — Ахахах, нет, хотя воля того, кому разбили сердце — закон. Вообще можно посмотреть фильм и… Зазвонил телефон — я сразу скосила взгляд и поняла, что Жене звонят по работе. Она ответила и сразу же начала собираться. Ночной заказ, должно быть, последний. Я проводила ее до дверей, собираясь на этот раз нормально закрыться. Мне стало ощутимо легче и на прощание я протянула Жене свой телефон: — Вобьешь номер? Я… позвоню. Потом. Можно ведь? — Конечно, — с готовностью кивнула она, — за мной ведь должок в виде фильма, — она подмигнула, — что будем смотреть? — «Улицу Вязов», — без раздумий ответила я. Этот фильм обычно включался мной в период особо тревожных дней. Женя довольно улыбнулась и бодро затопала вниз по лестнице. Я почем-уто постояла на лестничной клетке, словно пытаясь осознать случившееся за один вечер и лишь спустя некоторое время пошла в квартиру. Видимо, мое везение не исчезло — лишь обрело причудливый облик. Вздохнув, я вернулась в квартиру и осмотрелась. Странная тоска от одиночества сковала моё сердце. Втянув воздух носом, я почувствовала запах Жениных духов, хотя она была явно не из тех девчонок, что пользуются духами. Запах был не слишком резким, но и не чересчур лёгким — идеальным, можно сказать. Я вернулась на кухню и принялась за уничтожение остатков роллов. Вдруг мой мобильный ожил. — Да? — сказала я. — Я тебя про имя спросить забыла. Как записать? — спросил голос Жени. — Марина… — ответила я, — а у тебя заказ далеко? Может, вернёшься? Мне сейчас реально одиноко… — Боюсь, что не вернусь… — сказала Женя, — мне в Алтуфьево херачить. Так что извиняй… Завтра, может, встретимся? — Круто, я тут на Арбате такие классные места знаю — и пиво не дорогое, и место уютное. — Замётано, — ответила моя подруга, — тогда пока. Я легко улыбнулась, посмотрев на трубку. Может, я и одна сейчас дома, но в мире всегда будут люди, которым я дорога. Такие как моя бабушка или Ирка и Наташа — мои лучшие подруги. А значит, одинокой себя я больше не буду чувствовать…