***
3 июля 2023 г., 00:36
Зажечься страстью, видя страсть чужую, И ревновать, ещё не полюбив, – Хоть бог любви хитёр и прихотлив, Он редко хитрость измышлял такую Лопе де Вега
Когда она вошла в зал под руку с ведьмаком, Ричард едва не задохнулся от злости. Это отразилось на его лице, отчего случайный собеседник, пробормотав несколько слов на прощание, тут же ретировался. Ричард и внимания не обратил, прожигая взглядом вошедших. Ещё одну припозднившуюся пару, появившуюся следом за ними, он и вовсе не заметил, хотя она сразу дала о себе знать приветственными возгласами, донёсшимися даже до этой части зала. Ричард словно погрузился в непроницаемую водную толщу: вперив взгляд в ведающих, он с немым изумлением наблюдал за тем, как ладонь Эстер покоится на сгибе локтя ведьмака и как они соприкасаются предплечьями. Пока хозяйка палаццо обменивалась приветствиями с членом Триумвирата, Эстер, цеплявшаяся за его локоть, начала было обводить зал внимательным взглядом, но отвлеклась, когда обратились уже к ней, и только тогда отпустила руку мужчины, с вымученной улыбкой подставляя щёки для приветственных поцелуев. На фоне более открытых и ярких итальянских нарядов её по-английски сдержанное приталенное платье тёмного зеленовато-синего цвета заметно выделялось, но ослеплённому внезапно вспыхнувшей злостью Ричарду показалось, что подбирали его с обратной целью – чтобы соответствовать привычному наряду спутника. От этой мысли всё внутри закипало. Пытаясь вернуть самообладание, Ричард сильнее сжал набалдашник трости. Внезапно до его слуха долетел возбуждённый шёпот, раздавшийся совсем рядом: – Никогда не видела сразу нескольких членов Триумвирата зараз и так близко! Вот будет о чём рассказать дома! Повернув голову, он увидел двух девиц, прикрывающих лица веерами. Одна то и дело бросала на ведающих любопытные взгляды и, судя по всему, приехала издалека. Вторая девушка не разделяла восторга: хмуря брови, она быстро зашептала, не забывая поглядывать по сторонам: – Да ты и одного-то ни разу не видела, иначе не говорила бы таких глупостей! Кто, по-твоему, рядом с Вороном? – Э-э-э... Лукреция? – неуверенно протянула первая девица, на что её компаньонка, закатив глаза, прошептала: – О, Первозданный!.. Конечно, нет! Приезжая девушка взглянула на неё с недоумением. Забывшись, она опустила руку с веером, открывая лицо, и озадаченно спросила: – А кто тогда? Стоящие рядом начали оборачиваться, прислушиваясь к их разговору, и девица, спохватившись, снова прикрыла лицо. Теперь колеблющиеся нотки закрались уже в голос второй девушки, ответившей всё тем же громким шёпотом: – Откуда мне знать? Какая-то ведьма. Первая девушка ещё раз бросила взгляд на ведающих, словно обдумывая что-то, и следующим вопросом, прозвучавшим по-детски непосредственно, озвучила то, чем про себя задавались многие: – А разве обычная ведьма может появляться на людях под руку с верховным ведьмаком? Не сразу найдясь с ответом, её спутница после небольшой заминки явно собралась что-то сказать, но осеклась, заметив пристальный взгляд инквизитора. Нащупав локоток сверстницы, она потянула её за собой, вынуждая недоумевающую девушку последовать за ней, и тогда Ричард словно вынырнул на поверхность и обвёл зал тяжёлым взглядом. Разумеется, появление верховного ведьмака в компании неизвестной ведьмы не осталось незамеченным. Установившееся с их приходом затишье сменилось постепенно возобновляющимися разговорами. Недавнее происшествие с супругой дожа и участие Ковена, предотвратившего трагедию, всё ещё являлись поводами для пересудов. Среди аристократии чуть громче и уверенней зазвучали голоса в поддержку ведающих, тут же встретившие отпор со стороны радикально настроенной знати. На суаре собрались и те и другие. Их взгляды скрестились на двух фигурах, углубившихся в центр зала. Со всех сторон до Ричарда, незаметно следующего за ними, долетали шепотки и обрывки фраз, а иногда и целые диалоги. – Вы её знаете? – Впервые вижу. – ... чтобы верховный ведьмак уделял такое внимание... – ...любите же вы преувеличивать! – Что, одной ведьмы ему уже мало?... – ...тссс! Идёт! Сейчас спросим... – ...её зовут... – ...да нет же, не Кроули! Кроу! Её имя, подхваченное и разнесённое по залу десятками голосов, напоминало о занимающемся от поднесённого к хворосту факела костре, в котором Ричард медленно сгорал заживо. Сходил с ума, корчился в муках и в исступлении обещал Эстер Кроу превратить её жизнь в кошмар в тот день, когда пожирающее его пламя перекинется на неё и он наконец-то избавится от проклятия. Но пока Ричард всего лишь наблюдал за ни о чём не подозревающей девушкой. Она держалась поближе к ведьмаку, как будто его присутствие ей что-то гарантировало. Впрочем, так оно и было: пока Эстер перемещалась по залу следом за Вороном, а Ричард – за ними, присутствующие делали вид, будто ничего не происходит. Ричард почти уверился в собственном помешательстве: Эстер Кроу – наваждение, которое видит только он. Но Ворон неизменно притягивал всеобщее внимание и к себе, и к своей спутнице. – Видела бы ты его глаза! – вдохновенно заливалась какая-то девица. – Пока papà с ним разговаривал, я на него и взглянуть-то не смела, всё брошки его рассматривала... – Не брошки, а фибулы, – поправила её собеседница. – ...одна на полумесяц с женским лицом похожа – вроде как на богиню их, которая луной управляет, – а вторая точь-в-точь воронья голова! Хотела украдкой на лицо глянуть, – ну, как на лицо, на маску, – поднимаю голову, а он прямо на меня смотрит!.. И глаза у него такого цвета... – девушка замолчала, мучительно подбирая подходящее выражение. – Как талый снег! – А много ли ты видала снега? – последовал скептический вопрос, но тут вмешался стоявший рядом мужчина, резко оборвавший их разговор: – Лучше бы с таким усердием рассматривала лик Первозданного, бесстыдница! Ричард стиснул зубы и посмотрел на Ворона, который наклонился к Эстер и что-то сказал. Когда она согласно кивнула и окинула окружающих беглым взглядом, Ричард подался в сторону и в очередной раз остался незамеченным. Со своего места он не мог слышать, о чём они говорили, но нутром чувствовал – треклятый Ковен что-то задумал. Быть может, промелькнуло в его воспалённом сознании, пока он односложно отвечал подошедшему выразить своё почтение члену Совета, яро поддерживающему Орден, Эстер Кроу появилась в его жизни неслучайно – так угодно Первозданному. Это Он даёт ему подсказки и милостиво направляет на верный путь. Ухватившись за эту мысль, Ричард глянул через плечо надоедливого собеседника и увидел, как Ворон, удерживая руку между лопаток Эстер и едва не касаясь её кончиками пальцев, указал на кого-то, наклонившись ближе, а когда она шагнула вперёд, помедлил, прежде чем опустить руку. Всё, что Ричард когда-либо испытывал по отношению к нему – неприязнь, досаду, раздражение – поглотило новое, жгучее чувство. Глядя на Ворона, повернувшегося к дожу, Ричард прокручивал в голове недавние воспоминания об освобождении Николетти. Поэт рассыпался в благодарностях перед ведьмаком в коридорах Ордена, где Ричард их и застал. – ...так Вам благодарен, синьор Ворон! Я всегда к Вашим услугам, будьте уверены! За время, проведённое в камере, под глазами поэта залегли тени, но Адриан деланно бодрился, если не паясничал. Лица ведьмака было не разглядеть из-за пресловутой маски, но происходящее его явно забавляло. – Вам ничего не угрожало, синьор Николетти. Мне вы ничем не обязаны, – ответил Ворон скучающе. – И всё же... – Надеюсь, вы и дальше будете радовать нас своими стихами, – перебил Ворон. Он смотрел прямо на Ричарда. Замерев всего на секунду, Николетти по-своему расценил смысл сказанного. – О!.. О-о-о... Да-да, конечно! Признаться, уже не терпится взяться за перо. За обычное, разумеется, – тут же поправился он. – Просил секретаря одолжить одно вместе с капелькой чернил – не кровью же мне писать, – а он ... Адриан осёкся, осознав, что он сказал, и вскоре покинул здание инквизиции, отправившись в жёлтый дом с мезонином на улице Руга Веккиа. Тогда бесцеремонное вмешательство Ковена в дела Ордена только разозлило. Ричард и сам собирался отпустить Николетти, который, быстро сообразив, что застенки ему не грозят, охотно поделился всем, что знал. Но Ричард живо помнил, с каким рвением Эстер Кроу защищала поэта, и пошёл на поводу у собственного желания – задержал Николетти дольше, чем планировал, испытывая от этого мрачное удовлетворение. После этого он долго досадовал на самого себя: рифмоплёт Николетти, разумеется, всюду растрезвонит о том, какое участие Ковен принял к его судьбе. До этого Ричард не задумывался, почему Ворон явился за поэтом лично, как вообще узнал о его задержании. Но Ричарду, конечно, стоило догадаться, кто приложил для этого усилия. Тот, кто снял с поэта проклятие и так сильно возмущался предъявленным ему после этого обвинением, разумеется. Эстер Кроу. Само собой, она не могла остаться в стороне и нашла способ сообщить о задержании Ворону, ну а уж он-то не упустил такую возможность. Столь щедрый жест – освобождение невиновного – явно впечатлил не одного синьора Николетти. Ричард открылся Эстер, чтобы она навсегда исчезла из его жизни, но этим вечером ведьма не просто нарушила обещание. Она явилась сюда не одна, а с тем, кто по праву или из собственной прихоти позволяет себе приходить куда угодно и с кем угодно, потому что никто не осмеливается ему перечить. С тем, кто, если верить всем слухам, вскормлен едва ли не самой луноликой богиней и носит маску для того, чтобы никто не видел оставленный ей поцелуй. С другим мужчиной. Тогда как единственное, что он, Ричард, может себе позволить – это собственноручно притащить девчонку на костёр. – Хотел бы я оказаться на его месте! – с нотками зависти произнёс кто-то за спиной Ричарда. – И чего это женщин к нему вечно тянет? Пятеро мужчин, кивнув ему в знак приветствия, как ни в чём не бывало продолжили обсуждение, словно речь шла не о члене Триумвирата, а перед ними был не верховный инквизитор. – Всё дело в умении себя подать, – тоном знатока заявил один из них. – И в женском любопытстве, разумеется. – Не припомню, кстати, чтобы он приводил с собой кого-нибудь, – вступил третий. – Так они ж сейчас озабочены своей малочисленностью и чистотой крови, – хмыкнул другой. – Вот он, видимо, и занимается устранением проблемы. Лично. – Видит Первозданный, вы просто невыносимы! Зачем всё так опошлять?! – сердито отозвался ещё один, на что тот же мужчина беззлобно ответил: – А кто их знает, чем они там занимаются во время этого своего Колеса года?.. что они там крутят... или кого... – Ну-ну, не сердись, дружище! – хлопнув рассерженного товарища по плечу, когда хохот окончательно утих, примирительно произнёс второй. – У нашего дорогого Энрико просто кризис среднего возраста. Компания мужчин с трудом сдержала непрошенные улыбки, вызванные то ли постигшим Энрико несчастьем, то ли праведным возмущением третьего. – Если Ворону и вправду столько лет, сколько ему приписывают, – немного погодя протянул молчавший прежде пятый мужчина, – то страшно представить, сколько у него было этих кризисов... Грянувший вслед за этим смех прозвучал так, словно на сложенные для костра брёвна рухнул подточенный пламенем столб. Дёрнув уголком губ от еле сдерживаемого отвращения, Ричард отвернулся от компании и встретился взглядом с Вороном. Их отделяли переговаривающиеся, взмахивающие руками, меняющие позу и места люди, но они не разрывали эту связь, словно скрестили клинки. Взгляд ведьмака ничего не выражал, но Ричард нутром почувствовал угрозу. Его бросило в жар. Внутри вовсю бушевало пламя. Весь вечер оно лизало ему пятки, подгоняло, толкало вперёд. Теперь пламя охватило его полностью. Он сам себе опротивел за то, что впервые посмотрел на Ворона не как на ведьмака, а как на мужчину. Соперника. И винил Ричард в этом только одного человека. Источник всех его бед, его персональное проклятие, от которого он избавится, видимо, только на костре, когда поднимется туда следом за ней. За Эстер Кроу.
