Белый Лебедь

Май

Тишина. Слишком тихо для офиса, расположенного в центральной части Нью-Йорка, где безостановочный гул машин, крики людей, лай собак и иногда, бог знает какие, незнакомые звуки становятся слишком привычными, к ним просто вырабатывается иммунитет. Но даже в этом случае тишина здесь не из-за полного принятия города, а из-за звуконепроницаемых стен, плотно закрытых окон, выходящих на относительно тихий двор, и мёртвого молчания между двумя женщинами на протяжении вот уже двадцати минут. — Реджина? Кэтрин Нолан никогда не была особо заботливым человеком, но если её начальница, а по совместительству лучшая подруга, впадала в состояние отчаяния или гнева, а ещё в апатию и полный уход в себя, Нолан была единственной, кто имел право ей об этом сказать и не получить ответную пулю в лицо. И вот сейчас, сидя за столом напротив своей начальницы-подруги, которая неестественно ровно застыла в своём кресле с крепко зажатым карандашом в руке, не моргая неизвестное количество минут, Кэтрин пыталась привлечь к себе внимание, стараясь быть как можно вежливее и осторожнее. — Реджина, я понимаю, что ты ни разу не смотрела Гарри Поттера, и шутка будет односторонней, но прошу тебя, не говори, что за моей спиной сейчас гигантская змея, потому что других причин твоего странного замёрзшего состояния я просто не вижу. Шутку действительно не оценили, но не потому что брюнетка напротив Кэтрин смотрела очень маленькое количество фильмов из-за такого же маленького количества свободного времени. Её просто не услышали. Если Реджина уходила в себя, то это было слишком глубоко, чтобы докричаться с первого раза. Кэтрин лишь тяжело вздохнула, спокойно потянулась к толстенной папке, лежащей прямо перед ней, и, подняв её в воздух, как ни в чём не бывало выпустила из рук. Грохот разнёсся по всему кабинету, зацепив ударной волной голубей с противоположной стороны окна и оказав нужный эффект на Реджину, испуганно вжавшуюся в кресло, ещё сильнее сжимая карандаш в руке. — Твою мать, Кэтрин! — она прижала свободную руку к груди, пытаясь унять слишком быстрое сердцебиение. — Сколько раз я просила тебя так не делать! Ты хочешь моей скорой смерти от сердечного приступа? Нолан ближе наклонилась к столу, поправляя разлетевшиеся бумаги. — О, поверь, так легко от этой жизни ты не отделаешься, и от меня тоже! Повисла небольшая пауза, за которую Реджина успела отдышаться и взять себя в руки так же крепко, как страдающий в её тисках карандаш. — Полагаю, у тебя что-то срочное для меня, раз ты приняла одну из своих крайних мер для привлечения моего к тебе внимания. — Да, я хотела сходить с тобой на обед, но потратила слишком много времени от своего перерыва, чтобы вернуть тебя в этот мир, поэтому просто скажу, что тебе нужно расслабиться! Реджина придвинулась к столу. — Я расслаблена, Кэт. Она медленно начала пролистывать огромных размеров папку, так дерзко вырвавшую её из глубины своего сознания, пока Кэтрин ждала более убедительного аргумента, которого не последовало. — Слушай, — выдохнула Нолан. — У тебя были напряжённые дни, хотя, кого я обманываю, годы! Но сейчас всё стабильно, и изменений не планируется. Твои магазины процветают и продолжают расширяться, твоя новая весенняя коллекция уже в топе всех журналов мод, когда твоя зимняя коллекция всё так же находится в том же топе. А ты продолжаешь усиленно всё контролировать и уходить в себя, не позволяя даже сделать перерыв на обед. Что так беспокоит твою задницу? Реджина оторвала взгляд от папки, медленно поднимая брови. — Напомни, когда мы перешли с тобой от строгого делового общения к тому, что сейчас ты можешь упомянуть мою задницу? — Даже не знаю, лет шесть назад, когда твоя задница взошла на престол главного дизайнера «The Queen», и ты повысила меня с роли лучшей подруги до человека, который может делать всё, что и ты, только с перерывом на обед и выходными? — Я называю это «заместитель», — пробурчала Реджина, в очередной раз нависая над папкой. — Да называй это, как хочешь, Миллс! Мне нет до этого никакого дела, пока ты мне платишь и я могу нанимать симпатичных горячих мужчин к тебе на примерку или фотосъёмки. — И сколько натуралов среди них тебе удалось отыскать? Несмотря на всю серьёзность в голосе, Реджина улыбнулась, не поднимая головы. — Знаешь, может быть, мне хватает визуального оргазма, чего не скажешь про тебя. Кстати об оргазме, Реджина. — Кэтрин! — она снова откинулась в своём кресле, скрещивая руки на груди. — Твой перерыв заканчивается через пятнадцать минут, и если ты хочешь посвятить это время оргазму, то я ничем не смогу тебе помочь. — Ха, поверь, с этим прекрасно справляется мой муж. Но я серьёзно, Редж! Когда ты последний раз расслаблялась? И я сейчас не про самоудовлетворение говорю, потому что у тебя на лице написано его отсутствие! Когда ты отдыхала последний раз? Выпивала бокал вина, набирала ванну? — Вероятно, лет шесть назад, — усмехнулась Миллс. — Было бы смешно, если бы не было такой правдой... Тебе нужно разнообразить свою жизнь! Сходить развеяться, впихнуть в своё расписание что-то новое, и я говорю не про очередное открытие магазина! — Ты знаешь, что я не могу себе этого позволить. — Можешь, — грустно выдохнула Кэтрин. — В том то и дело, что можешь, и тебе это сейчас необходимо. Ты устала, Редж. И говоря об «устала», я имею в виду весь список. Ты почти не спишь. Всё время проводишь на работе, разъезжаешь по всем съёмкам, хотя совершенно не обязана на них присутствовать, почти ничего не ешь, и если ты думаешь, что два переполненных мусорных ведра с твоими набросками остались мною не замечены, то я сделаю вид, будто так и есть, если тебе станет хоть чуточку легче. Но! Реджина, я знаю тебя много лет, и если это не потеря вдохновения, то, пожалуйста, переубеди меня в обратном. Реджина поджала губы, опуская глаза к своему столу, потому что смотреть на взволнованный взгляд Кэтрин было сейчас сложно, ведь подруга была абсолютно права. Она выжимает из себя все соки, чтобы создать новую коллекцию одежды, каждый раз изощряясь, придумывая что-то абсолютно новое и уникальное, следуя моде и всем капризам нового времени. И чем больше она придумывает, тем сложнее это даётся с каждым разом. Да, потеря вдохновения — это то, что пугает её больше потери денег, которая, вполне логично, за всем этим последует. Реджина увлеклась дизайном одежды в третьем классе. Тогда она не знала, что у этого есть красивое название, ей было достаточно придумывать различные образы для себя и своих подружек, зарисовывая всё в школьной тетради. Но чем старше она становилась, тем масштабнее росло желание. От лёгких набросков это перетекло в собственноручно сшитое платье на выпускной бал. И тогда она в очередной раз убедилась, что кроме дизайна её ничего не интересует в жизни. Миллс упорно шла к своей цели. Пять лет изучения всего нужного и ненужного на кафедре дизайна и ещё три года менеджмента и предпринимательского дела с параллельной разработкой и созданием коллекции, с которой она впервые сможет выйти в свет. Так и произошло. В свои 25 лет Реджину наградили заголовком во всех местных модных журналах штата Мэн как самого молодого и перспективного дизайнера двадцать первого века. И вот, спустя девять лет беспрерывной работы, она владеет сетью магазинов своего собственного бренда, выходящих за границы Нью-Йорка, ведёт журнал мод и просто является нереально красивой, умной и богатой женщиной. Но никто и никогда не отменял творческий кризис. С первым таким звоночком ей помогла любовь, которая сейчас называется «бывший муж» или «ослина года». Ещё какое-то время её вытаскивала Кэтрин, всячески стараясь разнообразить рутину походами в кино, спа, поездками за границу или дикими попойками, заканчивающимися одноразовым сексом и утренним похмельем, когда хочется застрелиться. Всё это перестало работать, и уже достаточно давно. То ли Кэтрин потеряла сноровку, то ли Реджина уже выжила из себя всё, на что способна, и ей просто нужно уходить со сцены, пока занавес ещё не опустился. — Что у тебя на уме, Кэт? — выдохнула Реджина без малейшего энтузиазма, но с проблеском надежды где-то в глубине души. — Тебе надо привести своё тело и дух в равновесие со вселенной! Реджина успела лишь моргнуть, прежде чем из неё вырвался громкий смех, заставивший обрадоваться Кэтрин лишь на секунду, пока к ней не пришло осознание, что её слова не были восприняты всерьёз. — Мне, конечно, приятно слышать твой искренний смех, спустя хер знает сколько времени, но я, блин, серьёзно, Реджина! Тебе необходимо заземлиться и найти гармонию в себе и... — Нолан не успела закончить, потому что новая волна смеха обрушилась на неё с силой цунами. Реджина откатилась от стола и медленно начала скатываться по слишком большому креслу, цепляясь за ручки по бокам и упираясь каблуками в пол, чтобы не заземлить свою задницу на ковре. Она действительно не могла вспомнить, когда последний раз так смеялась. Вот только ощущение чего-то давящего в горле резко заставило её остановиться. Она знала это чувство, которое так часто возникает от взрыва эмоций после долгого их отсутствия. И Кэтрин это тоже заметила. Ей часто приходилось сталкиваться с подобными перепадами Реджины, когда смех настолько резко превращался в истерику, что это было сложно предвидеть раньше, но не после стольких лет их дружбы. И сейчас настал тот самый момент, когда ком слёз в горле Миллс практически достиг предела, но она не позволила ему выйти. Собрав все силы, сглотнув и сделав глубокий вдох, а затем выдох, Реджина вернулась на свою исходную позицию у стола, немного пригладила волосы и серьёзно посмотрела на подругу. — Если ты предлагаешь мне в одиночку пройти каким-то там горным маршрутом, чтобы найти себя, то нет, Кэт, у меня нет на это времени. — О, ты всё-таки посмотрела «Дикую». Не прошло и девяти лет с выхода фильма. Реджина лишь закатила глаза, давая понять, что сейчас они это обсуждать не будут. — Хорошо, — кивнула Кэтрин. — Мы вернёмся к этому позже. Начнём с того, что полегче. Она схватила блокнот Реджины и что-то активно начала вписывать, параллельно рассказывая свою идею. — Примерно месяц назад моя подруга Зои, ты помнишь её со свадьбы, пухленькая такая, абсолютно бестактная женщина, ну не суть... Миллс нахмурила брови, чтобы сконцентрироваться на быстрой речи подруги и на каракулях, появляющихся в её рабочем блокноте, которые, казалось, были бесконечными. — ... И она пригласила меня на пробное занятие в студию йоги на другом конце города, и сама не помню, почему я согласилась. Небольшая уютная студия, занятия для новичков раз в неделю с очень приятным тренером, и зал рассчитан человек на восемь, не больше, как раз для тебя, ты же не любишь толпу, хотя странно, как ты выживаешь на всех этих светских мероприятиях и показах мод. Дак вот! Я была там всего пару раз, ну ты знаешь, какая я ленивая, для меня слишком далеко ехать, поэтому я нашла студию ближе к дому и переманила туда Зои, но тебе обязательно надо съездить, и не один раз. Я же тебя знаю, сходишь на одно занятие, как будто сделала мне одолжение, и забудешь об этом раз и навсегда. Вот! Кэт протянула Реджине исписанный блокнот с адресом студии, номером телефона, сайтом, электронной почтой и ещё какой-то информацией. — Ты могла отправить мне всё это по электронной почте вместо того, чтобы исписывать мой блокнот, — фыркнула Реджина. — Это значит да? — Это значит, что твой перерыв закончился пять минут назад, и тебе нужно вернуться к работе, пока я не уволила тебя! По тону Реджины казалось, что она максимально серьёзна и строга в данный момент, но лёгкая ухмылка в уголке её губ намекала на обратное. Кэтрин радостно вскрикнула и вскочила со стула. — Ты не пожалеешь, Редж, я тебе обещаю! — Уже пожалела, — прошептала Реджина себе под нос. Нолан практически вышла из кабинета, как вдруг резко развернулась, на что её подруга даже не среагировала, продолжая изучать свою огроменную папку. — Мне курицу и салат, спасибо. — Реджина, — усмехнулась Кэт. — Ну что ещё? — она подняла голову в ожидании очередного словесного потока. — Сломай уже этот карандаш! Дверь кабинета закрылась, и Миллс осознала, что всё это время так сильно сжимала карандаш, что на руке остался неприятный красный след и осадок где-то глубоко внутри неё. Она вернула карандаш к стопке других таких же и заставила себя сосредоточиться на работе.