Unpredictable Father

Чонгук до боли сжимал в правой руке табличку для торгов, а в левой чётки. Он пробегался пальцами по гладким чёрным бусинам, подсчитывая их количество. Иногда выходило насчитать все пятьдесят, иногда мысли путались и выходило сорок восемь. После ошибок в подсчётах он ненадолго уходил в себя, закрывая глаза, сжимая губы в тонкую линию и молясь. Это помогало выровнять дыхание и привести мысли в порядок. Он приехал в это неприятное место и уже больше часа терпел затхлый воздух не для того, чтобы в последний момент растеряться и побояться воспользоваться табличкой и заработанными деньгами. Капитал составляли не только средства, полученные за проведённые обряды экзорцизма, но и благотворительность прихожан. Каждый день ящик на входе в церковь заполнялся наполовину, а иногда и целиком монетами и купюрами, и Чонгук долгое время копил мелкие и крупные деньги. В конце концов, он никогда и никому не обещал, что потратит их на нужды церкви. — Лот под номером двадцать четыре, — огласил мужчина в чёрной рясе с золотистыми вставками, что отблёскивали в свете прожекторов. Аукционист стоял на небольшом возвышении, не выпуская из рук деревянного молотка. Он слегка махнул им, указывая на скрытый под чёрной тканью ящик на колёсиках, что медленно катили от края сцены к центру. — Прошлый лот был суккубом, а теперь у нас… — не отходя далеко от низкой монотонности, затараторил мужчина. — Инкуб. Чонгук резко выпрямился на стуле, чувствуя, как тело от головы и до пят пробирает нервной дрожью. Скорее приятной, чем нет. — Снимите полотно. Затаив дыхание, Чонгук боялся моргнуть, пропустив тот самый момент, когда мужчины ухватят чёрную ткань по краям. Он ждал этого уже пару недель, с тех пор, как его коллега сообщил, что поймал невероятно привлекательного инкуба. У Чонгука даже была возможность увидеть его заранее, когда все только готовились к аукциону демонов для тренировок. Таким чаще пользовались новички, но и уверенные экзорцисты с опытом не пренебрегали возможностью попрактиковаться в изгнании на своих условиях и на своей территории. Каждый уважающий себя священник стремился приобрести того или иного демона, затащить в освящённое место и провести обряд. Чонгук тоже так делал. Много раз. Но лот двадцать четыре не был просто мишенью для изгнания. Словно издеваясь, плотное покрывало с неохотой сползало с прозрачной крышки и скользило по подсвеченным белым светом стенкам. И всё же в конечном итоге оно оказалось на полу, а то, что находилось внутри, изумлённо и с явным ужасом уставилось на толпу священников, восседавших внизу на стульях. Чонгук по-прежнему не моргал. Его взгляд жадно изучал взъерошенные чёрные волосы, большие карие глаза, слегка приоткрытые пухлые губы, затем перескакивал на широкие плечи, острые ключицы и тяжело вздымающуюся голую грудь. Верхняя часть тела уже была произведением искусства, при разглядывании которого под рясой становилось жарко. Смотреть вниз было противопоказано, если Чонгук не хотел окончательно утратить рассудок, поэтому он заставил себя сместить взгляд правее, следя за деревянным молотком. — Стартовая цена один миллион вон. Немного выше, чем начальная стоимость суккуба, но Чонгук был к этому готов. Стараясь особо не содрогаться, он поднял табличку одним из первых, говоря чуть эмоциональнее, чем рассчитывал: — Полтора миллиона. — Полтора миллиона, — бодро повторил за ним аукционист, но тут же установил зрительный контакт с другим священником, принимая новую ставку: — Два миллиона. — Три миллиона, — Чонгук опять поднял табличку. — Замечательно, три… — Шесть миллионов, — удвоил цену кто-то с задних рядов. Чонгук предпочёл бы, чтобы клетку инкуба вновь накрыли, потому что тогда внешний вид растерянного демона не мог бы вскружить ничью голову. Оставалось искренне верить, что все присутствующие рассматривали это как возможность получить новый ценный опыт в изгнании беса, молитвами избегая искушения. Но Чонгук не верил. Как он мог проконтролировать чужие мысли, если в собственных до конца не разбирался? — Семь миллионов. — Восемь. Чонгук бездумно поднимал табличку всякий раз, как кто-то повышал ставку. Он намеревался потерять всё, что у него было, и даже больше, не боясь стать рабом долгов, если это гарантировало ему победу в этом маленьком состязании. Но, к счастью, впереди ещё было немало ценных лотов, которые для многих были важнее инкуба, и Чонгук сумел сэкономить деньги. — Четырнадцать миллионов раз, — проговорил аукционист. — Четырнадцать миллионов два… Четырнадцать миллионов три. Продано! Это короткое слово из семи букв прозвучало так хорошо, так сладко, что на лице Чонгука невольно образовалась улыбка. Ничуть не сдержанная, а частично высокомерная, частично счастливая. Он выглядел как ненормальный, но почти никто не смотрел, пока на сцене оставался демон. Улыбка стала только шире после стука молотка — словно окончательно заколотили гроб святоши Чонгука, не оставляя малейшей щели, что позволяла сделать такой необходимый вдох и из последних сил прокричать о тяжести греха, на который он решился задолго до того, как в первый раз поднял табличку. Теперь его ничто не сдерживало.

✟✟✟

Когда Чонгук подъехал к церкви, на дворе была глухая ночь. Никто поблизости не бродил, ни одна птица нигде не пискнула, ни один кузнечик не посмел застрекотать. Даже собственное дыхание было непривычно тихим. Поэтому Чонгук поёжился, когда не рассчитал силу и довольно громко захлопнул двери. Потирая руки, что мёрзли от волнения, он обошёл машину, останавливаясь у прицепа и в темноте стараясь рассмотреть чёрный ящик. Наклонился, прислушиваясь к тишине под тканью и предвкушая короткую поездку отсюда в главный зал, а далее вниз по широким плоским ступенькам, вплоть до самого подвала. — Ехать так наверняка было неудобно, — заговорил он будто сам с собой, начиная возиться с задней крышкой прицепа. Вместо трапа Чонгук использовал две доски, спуская ящик в разы быстрее и с меньшим усилием, чем загружал его. На всех четырёх стенках были выпуклые ручки, но он держался только за одну, то таща ящик за собой, то толкая его вперёд. Колёса тихонько постукивали по выложенной кирпичиками дорожке. — Ты легче, чем я думал, — сказал Чонгук, плохо скрывая ликование в голосе. Инкуб внутри невольно сжался, представляя, какая участь его ждёт. Он был наслышан о путешествиях наверх, знал, каким болезненным и жестоким может быть спуск в Ад, но попросту не думал, что попадётся. Он не переусердствовал с жертвами, не пытался поглотить всю их энергию и был очень осторожен. Но люди временами сами себя испивали до дна, цеплялись за зависимость в сексе как за что-то очень ценное и так некрасиво подставляли несчастного демона. Теперь его наверняка ждали священные цепи, кнут, окроплённый святой водой, и выжигание клейма у него на лбу. — Сейчас будут ступеньки, — предупредил голос снаружи. Ласково и всё так же весело. Было очевидно, что он весь в мыслях о будущих издевательствах, а это наталкивало демона на мысль, что на земле может быть опаснее, чем в Аду. На ступеньках клетка сотрясалась, а инкуб про себя считал каждое вздрагивание, всё больше убеждаясь в том, что убежать не выйдет. Слишком далеко, слишком глубоко, слишком безнадёжно. Он окончательно осел на дно коробки, чувствуя, как ослабевает от одного нахождения в стенах святого места. — Открою тебя через минуту. Пока инкуб прощался с беззаботными и грешными деньками в этом прекрасном месте, полном неискушённых дев, Чонгук оставил ящик посреди просторного подвального помещения, потолок и стены которого были исписаны святыми в ярко-синих небесах и у зелёных холмов. Сотни бежевых, розовых, белых человечков смотрели сверху, сбоку, спереди, но Чонгук не мог думать о их любопытных и всезнающих взглядах. Ему нужно было разобраться с защитным полем, которое не позволило бы демону сбежать. Для него он использовал освящённую соль, рассыпая широкую белую полосу по периметру, в точности по линиям, которыми был расписан бетонный пол. Только после того, как Чонгук убедился, что круг получился плотный и сплошной, вернулся к ящику, в трепещущем экстазе хватаясь за тканевую преграду и осторожно стягивая её вниз. Она зашелестела, обдала прохладным воздухом и упала к ногам Чонгука и демона за прозрачной стенкой. Около минуты они оба потратили на внимательное изучение друг друга. Один любовался обнажённым подтянутым телом, ничем не отличающимся от человеческого, а другой чёрной рясой и покачивающимися чётками с чёрным крестиком. Чонгук от одного разглядывания получил массу удовольствия. Наедине можно было смотреть и вниз, на длинные крепкие ноги, на сильные на вид бёдра, на тоненькие красные ниточки, что тянулись над выпирающими косточками, и удерживали на себе обрывок красной ткани, похожей на трусы. Но Чонгук знал, что если присядет на корточки или достаточно низко наклонится, сможет увидеть гораздо больше. От этого у него и впрямь начинала кружиться голова. — Имя? — спросил он, пытаясь как-то отвлечься, пока возился с замком и ключом, что прожигал дыру в кармане всё то время, что он катил домой с аукциона. Демон демонстративно сжал губы. Он знал, что для изгнания священнику нужно было выяснить его имя и цель визита. Допустим, цель его и так была ясна — соблазнить побольше девушек и набраться человеческой энергии, — но имя своё так просто выдавать он не собирался. — В общем-то, пока неважно, — отмахнулся Чонгук. — Я сам могу дать тебе имя. Может… Тэхён? Кто-то, кто талантлив во всём и завершает хорошо любую работу... Замок щёлкнул, ящик отворился. Несмотря на всю тщетность побега, демон не мог не рискнуть. Опрометью он бросился мимо священника, выбирая целью лестницу, что невысокими ступеньками поднималась к деревянным дверям, больше напоминавшим врата. Инкуб на всей возможной скорости нёсся вперёд, как неосмотрительный идиот хватаясь за ниточку надежды, а затем врезаясь в жгучую невидимую стену. Круг из соли откинул его к центру. Упав, демон затряс головой, сбитый с толку и ошпаренный непробиваемой стеной ритуального круга. Теперь-то он по-настоящему попал. — Такие как ты всегда стараются сбежать, — поцокал языком Чонгук, разочарованный таким поведением. Он обошёл по кругу ящик, не насмотревшись на него из-за отвлекающего фактора, что прежде сидел там, а затем приблизился к демону, поглядывая на него снисходительно сверху вниз и складывая руки в замок за спиной. Ему стоило лишь немного пройти вперёд, чтобы инкуб заметил закреплённую за тонким бордовым поясом рукоятку кнута и длинную рабочую часть, сложенную вдвое и свисающую почти до колен. Тонкий кончик медленно покачивался при каждом шаге, выглядя вполне безобидно, но демон прекрасно знал, что этот же кончик при разгоне может ликующе щёлкать, разрезая воздух и плоть. — Как думаешь, зачем ты мне? — Я нужен для практики. — Для какой? Чонгук явно получал удовольствие от назревающего допроса, потому что его губы без конца кривились в улыбке. — Изгнания, — твёрдо сказал демон. — Не угадал. — Мук? — немного робко. Он всё ещё сидел на полу, сгибая ноги в коленях и напрягая мышцы пресса и плеч. Его подбородок тоже был очень напряжён, когда Чонгук не удержался и легонько коснулся его пальцами правой руки. — Только если тебе такое нравится, Тэхён. Мне вот нравится. Демон рискнул пересечься со священником взглядами, в тёмно-карих глазах читая безудержное веселье. Конечно, ему было весело. Он заточил такую находку в своём подвале, прекрасно зная, что ей неоткуда черпать силы. От верующих с крестами толку мало, они под защитой и энергия из них льётся тоненькой струйкой. Её можно лакать годами, но так и не насытиться. Соответственно, истощённому демону никогда отсюда не вырваться. И ни за что не протянуть в этом месте дольше ночи. — Я и не сомневался. Вы все здесь такие, — огрызнулся Тэхён. — Видите только то, что хотите, и наказываете так, как хотите. — Ну, я заплатил четырнадцать миллионов вон, чтобы видеть, что хочу, — пожал плечами Чонгук. — Но на твоём месте я бы не беспокоился о моей работе и занялся своей. У инкубов было не так уж много обязанностей в Аду, а на земле лишь одна потеха. Тэхён чуть вздёрнул подбородок, следуя за пальцами истязателя и глядя на него с подозрением. Ему ведь это показалось? Послышалось? — Мне соблазнить вас? Уверены? Чонгук кивнул. — Даже зная, что я по девушкам? — Куда важнее, что я не по девушкам, — выпалил священник, переходя на жалостливый тон и продолжая: — А суккубы вечно в женском облике. Это заставляет идти на крайние меры. Страх по-прежнему не отпускал Тэхёна, как и предчувствие чего-то нехорошего, но он не мог не воспользоваться шансом, быстро поднимаясь на ноги и теперь осматривая Чонгука с нескрываемым любопытством. Мужчина был красив, и без демонов давно мог быть склонён к грешку. Даже с особенностью в предпочтениях у него были все шансы давно скинуть перед кем-нибудь рясу. — Вы непредсказуемы, отче, — демон улыбнулся краешком рта. — Так мне правда можно? Это игра такая? Он кивнул на кнут, что болтался за поясом. — Чтобы был повод сделать мне больно? Чонгук проследил за его взглядом, с искренним удивлением подмечая, что демон внимательнее и предусмотрительнее, чем ему показалось вначале. — Знаешь, что это? — спросил Чонгук, доставая вещицу из-за пояса. — Кнут, — сквозь зубы процедил Тэхён. — Ага, боль в чистом виде. Сильно жжёт, с размаху оставляет глубокие раны. Демон вздрогнул, когда священник потянулся в его сторону и ухватился за тонкую кисть, поднимая на вид человеческую руку и вкладывая в ладонь рукоятку. — Поэтому не переусердствуй, — с полуулыбкой попросил Чонгук. Изумление во взгляде беса приносило особое удовольствие. Было приятно удивлять кого-то такого. — Хотите, чтобы я ударил вас, отче? — его полные губы приоткрылись. Так он выглядел даже более безобидным. — Ну кто-то же должен. Я, очевидно, поступаю с тобой не так, как следовало бы. Буду чувствовать себя виноватым, если останусь без наказания после всего, что будоражит мои мысли. Побаиваясь, что Чонгук ещё может передумать и вспомнить, для чего на самом деле покупают демонов, Тэхён ухватился свободной рукой за чёрную рясу. Ткань была плотной и странной на ощупь, но инкуб не тратил на её изучение много времени, посвятив всё своё внимание телу, что скрывалось под ней. Изящные пальцы начали с талии, медленно спускаясь вниз и дразняще оглаживая бёдра. Каждое прикосновение было безупречным и выверенным, таким, что заставляло Чонгука затаивать дыхание не то в ужасе, не то в ожидании. Чтобы было удобнее, Тэхён сделал шаг в сторону, прижимаясь голой грудью к спине священника. Острый подбородок коснулся обтянутого рясой плеча, горячее дыхание защекотало шею. Мурашки побежали у Чонгука по спине, но не от страха, как это случалось изредка. Это были совершенно особенные чувства, и они усилились, когда Тэхён лизнул языком раскрасневшуюся мочку уха. Влажные губы сомкнулись на ней, зубы несильно прикусили, оттягивая. Сумасшествие, но приятно до одури. Забывая, как дышать, Чонгук слегка склонил голову, подставляя не только ухо, но и шею под поцелуи и покусывания. Тэхён не скупился на ласки — немного грубые и болезненные, — держа в голове, что священнику такое по душе. Не прекращая опалять кожу поцелуями, демон умело, одной рукой, распутал узелок на поясе и подцепил пальцами одну из плоских чёрных пуговиц. Он нарочно начал с паха, издеваясь над Чонгуком и очень осторожно цепляя чувствительные места. Ладонь якобы нечаянно задела твёрдый член, скрытый под брюками, скользнула по всей длине, возвращаясь к пуговке ниже, и опять двинулась вверх. Чонгук закрыл глаза и поджал губы, стараясь сдерживать себя. Он не хотел показаться слабым прямо сейчас. Ещё было слишком рано демонстрировать эти его стороны, но возбуждение было таким сильным, что колени дрожали. Прекрасно считывая беспокойные мысли священника, Тэхён решил помочь. Прижимаясь сзади ещё ближе, он повернул голову вправо и дотянулся до сжатых губ, накрывая их требовательным поцелуем. Чонгук от этого буквально растаял. Его левая рука дёрнулась, чётки покачнулись, задевая смуглую кожу демона, и тот моментально прервал поцелуй, слегка пятясь. Место, которого коснулись бусины, раскраснелось и вспыхнуло сотней жгучих огоньков. — Прости, — Чонгук торопливо стянул с руки чётки, что весь вечер не давали ему сойти с ума, и взамен надел их на шею, самостоятельно расстёгивая две верхние пуговицы рясы и пряча крест под неё и льняной подрясник. — Можешь продолжать. Тэхён задумчиво покусал нижнюю губу, поглядывая на растерянного, но всё ещё слишком сильного священника. Он был вне себя от греха, в котором принимал участие, но всё ещё думал о защите. — А если я снова обожгусь? — спросил демон. — Вы всё-таки хотите сделать мне больно? Чонгук покачал головой, ненадолго стряхивая пелену тумана. — Я правда сделаю тебе больно, если будешь переходить черту. — В таком случае мне больше не целовать вас там? — Тэхён слегка вытянул губы, поглядывая на шею, усеянную засосами. Чонгуку наверняка хотелось, чтобы он продолжал в том же духе, но рисковать он не привык. — Можешь переходить к поцелуям в других местах, — его слова сопроводил многозначительный взгляд. Тэхён обречённо кивнул, крепче сжимая в руке кнут. Ему отчаянно хотелось им воспользоваться, но пока Чонгук оставался в слоях одежды, это не принесло бы ему должного удовлетворения. — Тогда расстегнёте сверху всё сами? — спросил Тэхён, осторожно приближаясь и опускаясь перед священником на колени. — А я разберусь здесь. Не выпуская кнута из рук, он перешёл к нижним пуговицам рясы, быстро расправляясь с первой преградой на пути к блаженству. Дальше шёл подрясник, но достаточно было дёрнуть за верёвочку, чтобы льняные оковы отпустили и открыли путь к чёрным брюкам. — Что это? — спросил Тэхён, нащупывая в наружном кармане что-то твёрдое. — Посмотри, — приказал Чонгук. Прозрачный пузырёк со светло-красной жижей далеко не сразу вызвал правильные ассоциации. В первое мгновение демон и вовсе заподозрил, что это окрашенная святая вода — очередная защита от всего адского, — но при более внимательном изучении выяснил, что это смазка. Он такое уже использовал с девушками, но при мысли о том, что выйдет и с мужчиной, его пробрало странным холодком, от которого зубы тихонько застучали. — Могу воспользоваться, отче? Чонгук коротко кивнул. Ненадолго Тэхён вернулся к мешающему ему элементу одежды, расстёгивая пуговку и молнию и обеими руками таща штаны вниз до самого пола. Он буквально разлёгся в ногах Чонгука, низко кланяясь, пока высвобождал одну его ногу, затем вторую, щекотал пальцами щиколотки, осыпал поцелуями колени и постепенно поднимался к обнажённым бёдрам. Священник точно знал, что делал, потому что порадовал себя и демона отсутствием нижнего белья, позволяя возбуждённому члену слегка подрагивать уже на этом этапе. Он догадывался, что инкубам доступны мысли источников энергии, но не думал, что они бывают настолько универсальны, поскольку обычно соблазняли женщин. А Тэхён всё знал и всё умел. Он без особых усилий открутил крышечку смазки, выдавливая намного в ладонь и нюхая перед тем, как лизнуть, испробовав на вкус. — Хм, клубника, — пробормотал он, в то же время спеша вернуться к тому, ради чего было всё это раздевание. Тёплая рука коснулась ноющей мошонки, но смазкой Тэхён испачкал только член, медленно поднимаясь по нему и растирая скользкую влагу с тихими хлюпающими звуками. Они участились после того, как он обхватил красную влажную головку губами и стал ещё активнее двигать рукой. Чонгук будто всхлипнул, сразу же впиваясь зубами в нижнюю губу и запрокидывая голову. Его пальцы ощупывали пуговки на рясе, стараясь расстегнуть то, что не расстегнул Тэхён, но это было непросто из-за спутанных мыслей и тех ощущений, что охватывали его тело. Пока он фантазировал о сексе с человеком или с демоном, после занимаясь самоистязанием за неподобающие мысли, всегда был на грани, но реальность была даже лучше того, что он придумывал. — Ох, Тэхён!.. — Чонгук ахнул, разрываясь между рукой, быстро скользящей по члену, и рукоятью кнута, касающейся сжатых ягодиц лёгким ударом. Желая почувствовать ещё больше, ещё ярче, Чонгук дёрнул края рясы, заставляя пуговку, которую они оба пропустили, нечаянно оставив застёгнутой, оторваться и заскакать по полу. Одежда рухнула вниз, но тяжесть с плеч священника никуда не делась. Он был плохим примером для младших, он обманывал прихожан, называя себя едва ли не святым и притворяясь невинным, поэтому он заслуживал, чтобы Тэхён его шлёпал. И не просто шлёпал, а заносил руку повыше, гибким плетённым ремнём круглого сечения, сложенным вдвое, прикладываясь к ягодицам. Сыромятная кожа оставляла после себя красные следы, не давая Чонгуку утонуть в наслаждении, которое приносили чужие губы. — Ты должен ещё сильнее, — болезненно морщась, сказал священник. Тэхён и сам был не против. Когда ещё ему бы предоставился шанс сечь экзорциста кнутом? Если он в ближайшее время вернётся в Ад, ему будет, что рассказать. Выпустив член изо рта, демон сел удобнее на коленях, глядя вверх из-под густых чёрных ресниц. — Разворачивайтесь, отче. В его уважительном обращении преобладала насмешка, а никак не почтение, но Чонгуку это даже нравилось. Переставляя ватные ноги, он не побоялся повернуться спиной, прекрасно осознавая, чем это может закончиться для него. Он был подготовлен как священник, но как человек был беззащитен. На него можно было напасть сзади, вырубить или придушить, но и это умудрялось вызывать у Чонгука в животе трепет. Возможно, он немного хотел, чтобы Тэхён попробовал сделать что-то такое. Но демон не рискнул заходить так далеко. Вместо борьбы за жизнь он распустил кнут, для пробы хлеща пол и заставляя Чонгука вздрагивать при каждом щелчке. Его спина уже была испещрена бледными шрамами и полностью готова к новым ранам. Он ждал, когда инкуб перестанет его пугать и просто сделает это, и всё же оказался немного не готов, когда это произошло. Удар был сильным и быстрым, лизнул жаром по лопаткам, выуживая протяжный и болезненный стон. — Ещё? — предложил Тэхён. — Ещё, — на выдохе согласился Чонгук. Новый удар заметно подкосил провинившегося, а третий заставил рухнуть на колени. Тэхён входил во вкус, хотя прежде никогда подобного не делал. Его связи были беспорядочными, но в основном безобидными, что вызвало только больше сожалений. Этот секс мог быть его последним, а он только сейчас осознал, как приятно наблюдать за тем, как кто-то корчится на полу в болезненных спазмах. Он обязан попробовать это в Аду позже. Не исключено, что с этим самым священником. Ведь его же накажут за осознанное прелюбодеяние с демоном? Точно накажут. Сотни пар глаз следили за его грехом с нависающих со всех сторон стен. Сотни, если не тысячи. — Дос-… — застонал Чонгук, задыхаясь от боли. — Достат-точно… — Так быстро? — удивился Тэхён, не спеша складывать кнут обратно. Он проволок его по полу, приближаясь к мужчине, оказавшемуся у его ног. Сложно было не чувствовать превосходства над ним, пока тонкие алые полосы на его спине кровоточили, а плечи тяжело поднимались и опускались. Он был ещё более беспомощным, чем две минуты назад. — В следующий раз попросите у Него терпения, отче. — Поп-рошу, — делая глубокий вдох посреди слова, промямлил Чонгук. Ещё несколько ударов и он не скоро смог бы встать, что позволило бы демону продумать несколько ходов и даже разрушить соляной круг. Спасало лишь то, что инкуб не привык уходить, не закончив с работой. Отложив кнут на пол, он обеими руками ухватился за предплечье Чонгука, заставляя его перевернуться с живота на бок. Он снова морщился, снова кусал красные и распухшие губы, а лоб его покрылся испариной. Если бы не каменный стояк, Тэхён решил бы, что это было слишком и с него больше нечего взять. Рассевшись на полу, инкуб помог Чонгуку вновь рухнуть на живот, ложась поперёк его ног. Слишком бережно для адского отродья он подобрал пару кровавых капелек, не давая им стечь к бокам и вместо этого растирая их по спине. Причиняя ещё больше боли, он пробежался пальцами между лопаток, переступая через свежие царапины, но не щадя кожу вокруг, и подобрался к упругим ягодицам. На несколько мгновений его руки исчезли, даруя Чонгуку секунды наедине с переполняющими его эмоциями. Под его тяжёлое дыхание Тэхён сжал баночку со смазкой, как зачарованный следя за тем, как вязкая жидкость стекает от копчика к спине из-за того, как лежал священник. Пришлось задействовать обе руки, чтобы перенаправить поток. Прикасаясь особенно нежно, демон стал растирать смазку между ягодицами, наблюдая за тем, как Чонгук снова расслабляется. Его дыхание замедлилось, превращаясь в поверхностные вдохи и протяжные выдохи, и он тихонько замычал, когда указательный палец надавил на сжатое колечко ануса. Тэхён не экономил на лубриканте и ласках, долго поглаживая перед тем, как надавить увереннее, проскальзывая на две фаланги в жар чонгукового тела. Он подвигал пальцем внутри, ощупывая стенки в поисках едва заметной выпуклости. Чонгук от его действий застонал чуть громче. Он не прекращал поражать демона. Мнил себя главным, а стоило найти путь к его сердцу — как ни странно, через задницу, — и он сразу становился самым нежным, самым покорным и самым чувственным. Тэхён толком ничего не сделал, а мышцы начали туго сжиматься вокруг пальца. Для него это был знак, что стоит подключить и второй, обильно смазывая его и пропихивая понемногу. Чонгуку было так хорошо, что он подложил руки под голову, с силой вдавливая лицо в ладони и мучительно сглатывая при ласковых толчках. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Если бы из-за таких как он на землю обрушился гнев Божий, положив начало Армагеддону, ему было бы плевать. Он предпочёл бы умереть с пальцами Тэхёна внутри. — Отче, — низкий глумливый голос прорвался в его сознание, — хотите, чтобы я вас взял по-настоящему? Опираясь на дрожащие руки, Чонгук повернул голову, пытаясь взглянуть на красивое лицо соблазнителя. На нём играла очаровательная улыбка. — Я могу быть нежным и осторожным, раз это у вас впервые, — ясный взгляд Тэхёна мог склонить и не на такое. При очередном сглатывании кадык Чонгука резко дёрнулся вниз и вверх, а потом он слегка опустил подбородок в кивке. — Ладно, — воодушевился демон. — Хотите, чтобы я вас поднял или попробуем лёжа? Чонгук хотел бы подняться, но не был уверен, что получится. Всё тело пробивала мелкая дрожь, а раны на спине ужасно саднили. Если бы пришлось чаще двигать плечами или держаться за кого-то, он вымотался бы скорее. — Лёжа. Тэхён вынул из него пальцы, а вскоре и ноги вытянул из-под горячего тела. Пересаживаясь на колени и вновь вооружаясь смазкой, он задрал повыше ниточки и клочок тонкой ткани, что заменяла ему нижнее бельё. Не то чтобы он так расхаживал по миру, но когда его поймали в разгаре веселья, он был только в этом. У Чонгука не было сил и дальше выворачивать шею, поэтому он устало растянулся на полу, закрывая глаза и нащупывая рукой чётки на шее. Он вновь принялся считать, пока Тэхён подготавливал себя. Дошёл только до тридцатой бусины, когда его тело вновь соприкоснулось с чужим телом. Демон прижался к спине грудью, вырывая Чонгука из онемения и заставляя вновь прочувствовать все грани боли, о которой он так просил. Это не позволяло забыть, что за каждым грехом следовало наказание. Губы Тэхёна впились в солоноватую на вкус кожу, целуя в том месте, где билась жилка. Он ни на секунду не отстранялся, тычась в Чонгука сзади и вскоре проникая в него чуть меньше, чем наполовину длины. Это оказалось не так уж и сложно, и мужчина не выглядел недовольным новыми ощущениями, напротив, он даже выгнул спину, на какое-то время забывая обо всём, что его беспокоило прежде. Тэхён постепенно вошёл глубже, слизывая языком пот чуть выше чёток. Их длинные ноги спутались, переплелись, руки тоже. Плавные проникающие толчки стали постоянными, почти привычными. Чонгук лишь изредка ощущал какое-то давление изнутри, но в основном ловил кайф от глубоко проникновения. Такого демона он хотел бы всегда держать в себе. Думать о чём-либо было бесполезно, Тэхён всё равно отвлекал, пробираясь в голову и под кожу. Он был именно тем, что священник хотел приобрести на аукционе. Лучший демон для практики. И лучший для оргазмов. Чонгук в который раз пролепетал придуманное им имя, скуля и ворочаясь от быстро настигающего восторга. Всё внутри будто сдавливало в тиски, а прижатый к полу член истекал вязкой спермой. Подвал наполнили рваные и громкие стоны, отбиваясь эхом от стен и растворяясь в новых звуках. Тэхён помучил его ещё недолго и замер внутри, словно нарочно надавливая на спину. — Теперь вы от меня избавитесь? — его шёпот пробрался в сознание Чонгука, засев там повторяющимся тихим рокотом. — Почему ты так думаешь? — Вы получили, что хотели. — Маловато за четырнадцать миллионов вон, которые я потратил… Чонгук не мог шевелиться, продолжая лежать на холодном полу и только раздумывая над дальнейшими действиями. Сначала встанет и накинет на плечи рясу, затем загонит инкуба обратно в ящик и немного полюбуется им перед тем, как уйти в душ. Под горячими струями разочек помолится и более глобально у себя в комнате. Хорошая молитва заставит его чувствовать себя ещё лучше. — Тогда когда вы меня изгоните? — всё с теми же враждебными нотками в голосе поинтересовался Тэхён. Он бы солгал, если бы сказал, что не напуган. Ему не хотелось в Ад. Ему вообще никуда не хотелось. Его больше устроило бы оставаться в этой ловушке, но периодически держать кнут, а не получать им. Он бы хотел заниматься любимым делом здесь — на земле. — Почему я должен? — спросил Чонгук. — У каждого человека имеются свои демоны. Моим будешь ты. Объятия Тэхёна стали ещё крепче. — Вы и правда непредсказуемы, отче. — Это плохо? — Совсем нет. Но я собираюсь разобраться в этом рано или поздно. Мне нравится быть готовым ко всему. Чонгук хмыкнул. — Даже ко второму заходу? — спросил он как-то надменно, явно недооценивая ненасытности вырвавшихся из адского пламени бесов. Ответом на заданный вопрос была чёртова дюжина поцелуев, обрушившаяся на его плечи.