thirst

      Тысячи и тысячи фолиантов хранит в себе королевская библиотека, пергамент настолько ветхий, что, кажется, вот-вот рассыпется прямо в руках, и Алина читает быстрее, только бы успеть, только бы подчерпнуть. Она похожа на пирата: чертовски жадная, взгляни на нее — вот тянет свои ручища к несметным сокровищам — знаниям. Алина — умная девочка, она знает, где и в чем бурлит настоящая сила. Подтверждение тому — два посторонних глаза, смотрящих сквозь многочисленные стеллажи прямо на нее, нет, в нее.       Нечеловеческий шепот оглушает и одновременно подталкивает дальше — к новому фолианту. Нельзя останавливаться, впереди еще столько непрочитанного, неизведанного, неполученного. Последнее слово оседает бархатистым голосом меж лопаток: «например, третий усилитель, верно?»       Алина качает головой из стороны в сторону, силясь развидеть очертания еретика. Просто померещилось, в помещении слишком душно, а у нее в голове — чрезвычайно дурно, вот и получается адская смесь. — Забавное зрелище: наблюдать за тем, как ты пытаешься убежать от самой себя…       Голос Дарклинга окутывает сознание темной вуалью, оседает стаей трепещущих бабочек в черепной коробке. Слова у него приторное-сладкие, липкие, точно расплавленная карамель — чем больше выслушиваешься, тем больше хочешь прикоснуться губами к чистому источнику, смыть с уст своих этот растопленный сахар — полулжи-полуправды. — В твоих замечаниях нет нужды, Александр, — наконец отвечает она, выделяя интонацией имя, которое, кажется, оседает на кончике языка нектариновой мякотью. — Я не желаю тебя видеть. Уходи, — она смотрит прямо в его глаза, по-хищнически отливающие золотом в свете огня, пытается перекрыть его уверенность своей. — Врешь, — шипящие согласные он протягивает подобно змее, приподнимает кончики губ в подобии улыбки и шепшет соблазняюще-притягательно: — Ты жаждешь такой силы, Алина, которую твоё недалёкое окружение не в силах дать. Тебе нужны знания. Запретные. Тёмные. Тебе нужен я.       Заклинательница солнца теряется во времени: она не понимает, в какой момент он оказывается позади нее, по-барски прочерчивает линию по ее позвоночнику и предательски нежно касается губами ее обнаженного плеча. И где же ее хваленая злость, ненависть, в конце концов, совесть?! — Уходи, — она старается придать голосу твердости, но на последнем слоге ее голос дрожит — Алина выдает себя с потрахами. Дарклинг — заядлый игрок, изощренный манипулятор, дьявольски красивый… «Беда вожделения в том, что оно делает нас слабыми». — Прогони меня, Алина, — его голос теряется среди сладостных поцелуев, которыми он окутал ее нежную, чрезвычайно податливую шею. Заклинательница солнца пытается, честно пытается сопротивляться, но тяга к этому мужчине сильнее нее и всего того, что она прежде встречала.       Он лучший маг своего времени, и все ее естество, желающее этой первозданной силы, тянется к нему.       Из ее рук выскальзывает книга и падает на пол с гулким треском. Алина, наконец, побуждается и убегает прочь. Она напрочь отвергает эту донельзя неправильную связь, ведь Дарклинг тот, кто одним ударом разбивает ее идеалы, отравляет скверной ее кровь так, что не найдется вакцины.       «Я лишу тебя всего, что ты знаешь, всего, что ты любишь, пока у тебя не останется другого пристанища, кроме меня!»       Кажется, получилось. Потому что без него у Алины провалы, пустота, томное эхо, тени, ощущение собственной беспомощности. Половинчатость. Нехватку второй части ничем не восполнить.       Алина бежит от него.       Но уже завтра она придет к нему сама. Ему нужно было всего лишь дожать ее.