под зелёными огнями

у самого младшего шепса было тяжёлое детство, наполненное разным видом полнейшего дерьма. красочное, разноцветное и убогое. если бы его когда-нибудь спросили, каково жить в семье наркоманов, олег со всей уверенностью бы ответил "поживи сам и увидишь". будучи ребёнком, которого воспитывал единственный адекватный человек в семье, то есть брат, олег всегда старался быть на позитиве. он любил жизнь, на её пороки смотрел всё ещё горящими глазами. конечно, не без помощи дорогого ему человека - саши. саша заменил отца, наставника и всех друзей. к саше хотелось тянуться, до его невозможной идеальности, ни чем не запачканной светлой душе. старший брат казался чем-то свыше, для олега он был личным ангелом-хранителем, и плевать, что в бога он не верил. просто потому что саша никогда не сидел дома, не смотрел на обкуренные лица и не слушал вечную какофонию звуков. он брал олега с собой везде, куда бы не шел, главной его целью всегда являлось отгородить самого младшего от грязной жизни. чтобы ещё по-детски наивные и чистые серые глаза не видели, насколько жалок бывает человек. чтобы олег никогда не стал таким же. олег всегда помнил одну ситуацию и вряд ли когда-нибудь её забудет. тогда ему было семнадцать, а брату уже целых двадцать пять. очередной день унылого, до тошноты и рвоты задолбавшего сентября. олег не хотел возвращаться домой, после школы он зашёл в магазин, чтобы купить на последние копейки хотя бы что-то пожевать. с буханкой хлеба он направился в какой-то двор, сел на голую скамейку с отколупленной краской и посмотрел вдаль. небо хмурое, на нём собирались чёрные тучи. пахло дождём. у олега не было зонтика, но он даже не придпринял попытку куда-то укрыться от надвигающейся грозы. просто сидел на скамейке, наблюдал за спешащими куда-то людьми и понимал одну горькую правду: ему спешить некуда. его никто не ждёт, дома ему не рады. родители рады были только новой дозе. им плевать было на обоих сыновей, плевать на то, где они находились почти круглые сутки, не появляясь дома. а олегу было плевать на них. когда он был совсем маленький, ненавидел родителей. дрался с ними, плакал и кричал, чтобы они перестали нюхать непонятный порошок. олег не понимал, почему после этого родители становились агрессивными, почему обзывали и крыли матом. почему они его так не любили? а потом саша объяснил маленькому олегу, сказал, что всё будет хорошо, что он почти накопил на съемную квартиру и уже присмотрел один вариант. семнадцатилетний олег всё ещё сидел на скамейке, смотрел на буханку хлеба с какой-то обидой. в глазах начали собираться слёзы, предательски потекли по щекам. он не знал, почему сейчас плачет, как-то само получилось. просто вырвалось. вся боль и обида, которые жрали олега изнутри, но он всё еще сражался с ними, не давал им потопить себя. потому что так правильно, он обязательно поможет брату раздобыть ещё денег. осталось совсем немного. олег вытирает горячие солёные капли рукой, слышит, как где-то вдалеке гремит гром. а потом поднимает заплаканные глаза и видит знакомую худощавую фигуру. сашка. его любимый и самый родной человек. старший брат сразу заприметил олега и тут же ускорил шаг, чуть ли не подлетел к нему. присел на корточки, положил руки на чужие колени и немного сжал. — олеж, ты чего ревешь? что случилось? — у саши голос низкий, бархатистый. как же он успокаивал одним своим звучанием, даже неважно, что именно брат говорил. олег любил просто слушать его. — ничего, всё нормально, просто захлестнуло, — младший аккуратно накрывает своей ладонью чужую руку и внимательно смотрит на сашу. у саши отросшая чёлка, немного неуложенная, глаза в синих линзах подведены чёрным карандашом, чёрные узкие джинсы с дырками и футболка с металликой. две тысячи седьмой увлек брата с собой, он старался следить за модой. и олег не раз отмечал, что ему очень идёт. саша поднимается с корточек и садится рядом, приобнимает олега за талию. прикосновения у старшего ненавязчивые, до жути нежные и ласковые. в них хотелось забыться, выпасть из этого мира хотя бы на лишние пару минут. олег и сам не замечает, как уже греется в родных руках, прижимается со всей силой и безудержно плачет в хрупкое плечо. саша гладит по голове, треплет тёмные волосы, успокаивающе шепчет что-то на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. и олег почему-то в один момент оказывается совсем близко к чужим губам. опасное расстояние, не больше нескольких миллиметров. младший смотрит в синие глаза напротив, как будто выискивает в них отторжение. но саша смотрел на него трепетно, как будто ждал. тогда, вспоминал олег, у него сердце затрещало по швам. и тот аккуратный поцелуй в губы с привкусом дешёвого вишневого блеска он помнил до сих пор. тогда ещё совсем юный и ничего не понимающий олег поцеловался с родным братом, не увидел в этом ничего такого. им овладели огромные эмоции в этот момент, логика оставила. и он забылся, оступился. саша тогда ничего не сказал, он просто улыбнулся, но было что-то в этой улыбке совсем скрытое от посторонних глаз. и догадаться, что саша подразумевал под ней, олег так и не мог. они никогда не говорили об этом дне. с того времени прошло уже восемь лет, память многое подстёрла, но олег всё ещё жил в том дне, всё ещё мысленно смаковал чужие губы и чувствовал этот приторный привкус блеска. лучше бы он забыл, так было бы проще. ничего не чувствовать. именно эта ситуация стала переломной. олег понял, что любит своего родного брата. но совсем не по-братски. намного больше. и то, от чего саша так старался уберечь, всё таки настигло младшего шепса. он попробовал марихуану.