суматоха.

Типичный день в каком-то типичном захолустье. Вчера произошло многое, что посчитают настоящим захватывающим приключением, которое оставит после себя тёплые и прекрасные воспоминания. В итоге. оно оставило после себя неимоверную усталость, горечь и ужасное послевкусие, скрежащее на зубах. Такое противное, протяжное, раздражающее — то самое, когда даже на любимую вещь смотреть тошно становится. В теле отдавала неприятная боль, проснуться которая соизволила только сегодня. Не самое приятное чувство. Особенно когда под вечер балаган собрался из всех тех, кого ты считал врагами — будь добр, обслужи! Сегодня было, на удивление, тихо. кажется, Пеппино даже не удивится, если очередная сущность в виде еды поклянётся уничтожить его ремесло. В конце концов, ему сейчас подавно наплевать — как минимум помидор с неба упадет, грохнется. неплохая развилка событий. С каменным лицом шеф натирал одну и ту же тарелку, которая уже была дочиста отполирована его большими руками, но он продолжал яростно вдавливать губку, забывшись: поворачивать голову, готовить что-то напросто не желалось — и так он сыт по горло всем. Мутный и пустой взгляд выдавал неподдельное желание уйти в отпуск, но деньги сами себя не заработают. Осточертело ему просто думать о том, что произошло совсем недавно. Одно слово ''пицца'' вызывало неподдельное отвращение, так что приходилось пересиливать ненамеренно себя. В эти моменты он сам мог посоревноваться со своим врагом, кто же на первом месте по ненависти к этому блюду. Единственное в меню, ресторан явно не блещет оригинальностью. — Это никогда не закончится. — сухо последовало монтонным голосом с кухни, когда очередная посудина полетела на пол. Оставив все как есть, махнул рукой да и пошёл по делам своим. Прошло некоторое время. Рабочая смена подходила к концу, только теперь она для него была невыносимой. Чёртова башня. Гостей Пеппино явно не ждал и не высматривал, не обращал внимание на посетителей. Опершись на стол, где обычно его заваливают работой сполна, в очередной раз на нервной почве начал ритмично стучать своими пальцами по столу, а помимо изнеможения читалась некая тревога, которая не проходит уже десятилетиями. Так и не заметил, как в маленьком ресторане не осталось никого. Стало намного легче. Другая рука поддерживала тяжёлую голову, а сонливость нагрянула без особой причины. — Отлично. — сделал небрежную паузу. — Эх, сейчас бы на заслуженный отбой. — стоило только обозначиться, как тут же входная дверь была выбита и полетела прямо на пол! Кто-то резко оглушил итальянца, а тот со страха так быстро дернулся, ухватился за сердце: — FANCULO TUA MADRE! (Еб твою мать!) — резкий скачок напряги напугал его до смерти! Настолько, что он сразу перешёл в режим слепого нападения, а вена вздулась у виска! Глаза внимательно выискивали виновника, а руки сжимались в кулаки. — Я должен был догадаться, что это ты.