Война

Война не сахар. Все уже давно это поняли. Армия была измотана, люди устали. Шел уже третий год войны. Среди людей начинали ходить брожения и недовольства. Многим война уже стала поперек горла. Их 6-ая армия стояла под Сталинградом уже не один месяц. Зима в 1942 году выдалась на редкость холодная. Поистрепанная одежда совершено не спасала от тех русских морозов, которые казалось, пробирали до костей. Много солдат умерло просто от холода. Но они еще держались. Последние часы 1942 года подходили к концу и на носу был Новый год. Никто из них не знал, что принесет им 1943 год, ждать от него победы и возвращения домой или поражения и неминуемой смерти. Они уже давно решили, что в плен ни за что не сдадутся. Будут биться до конца. Не за родину, не за фюрера, а друг за друга. До последнего вздоха друг за друга. - Енс, не сопротивляйся, пей, - голос Юргена звучал так же как приказы их командующего Фридриха Паулюса – неоспоримо. - Я не могу пить эту водку, Юрген, просто не могу, - Енс моляще смотрел на своего друга, - пожалуйста. - Енс, ты хочешь замерзнуть прямо тут в танке? Пей, кому сказал, - Шарфюрер Мейер смотрел на своего подчиненного стальным взглядом серых глаз. Парень тяжело вздохну и сделал глоток. Горячая противная жидкость тут же обожгла горло и Енс закашлялся. - вот молодец, давай еще одну, сейчас согреешься, - Юрген снова плеснул водки в кружку и заставил парня сделать еще один глоток. Вокруг свистели пули и грохотали взрывы. Они были в самом пекле. В том самом Сталинградском котле, где их 16-ая танковая дивизия теряла своих солдат один за другим каждый день. Мейер притянул парня к себе и обнял, насильно запихивая его под свою шинель и растирая руками его плечи. - с новым годом, Енс, пусть он будет для нас не последним, - проговорил Юрген взглянув на мальчишку. Енс был совсем хрупкий и бледный, с голубыми, как океан глазами и светлыми как утреннее солнце волосами. И он казался Юргену таким теплым и родным. И как бы не было это глупо, но Мейер был благодарен войне за то, что он свела их вместе в одном экипаже танка Т-4 фирмы «Крупп». Енс лишь вымучено улыбнулся в ответ и теснее прижался к груди шарфюрера. А на утро их взяли в оцепление и не осталось больше не надежд ни веры в спасение. Когда их выволокли из разбитого танка Юрген усилено пытался понять русскую речь. - того белобрысого мальчишку убить он просто солдат, а этого на допрос в штаб, - рослый мужчина с легкостью распорядился их жизнями словно они ничего не значили в этом мире. Лейтенант взвел ружье и пуля со свистом вырвалась из дула. Енс как то глухо вскрикнул и тут же стал оседать. Юрген не успел даже крикнуть. Его уже трое тащили в сторону. Штарфюрер Мейер смотрел как Енс, его Енс, его хрупкий штурман, падает на землю и думал, что сердце попросту не выдержит, разорвется на множество осколков сейчас словно в него попала разрывная пуля. Юрген рванул вперед как берсерк не чувствуя ничего раскидывая тех кто пытался его удержать. - да стреляйте черт с ним уйдет же!- кричал лейтенант. Одна пуля за другой устремились в сторону Мейера пробивая его грудную клетку на вылет. Юрген не добежал до Енса всего несколько метров рухнув на спину и бесцельно глядя в небо. А оно было таким голубым, таким родным и таким, близким как глаза его любимого Енса. - с новым годом, мой мальчик, с новым годом, - прошептал Юрген одними губами, прежде чем его глаза навсегда закрылись.