Гримёр

Ночь заглядывала в окна, освещая небольшое помещение - малую залу местного театра. Освещаемый софитами, Николай стоял на сцене, сжав руки в кулаки и яростно слушая директора театра - невысокого, плотного мужчину с неприятной улыбкой. - Понимаете, господин гримёр, вы слишком... Усердствуете, - Директор снова противно улыбнулся, насмехаясь над Гоголем. - Переигрываете, Николай Васильевич. Вам бы идти обратно в свой фургон и творить там, а не на сцене. Я вынужден сказать вам нет. Мне очень жаль.

Может свою роль он и переиграл, но делал всё с душой.

У зала интерес он вызвал бы большой, но видеть не хотят в упор его талант!

"Ничего ему не жаль!" Но гримёр лишь улыбнулся, покачнулся на пятках и стремительно ушёл со сцены через боковую дверь, оставляя директора с его гадкой улыбкой сидеть в кресле в одиночестве. Выйдя на улицу, Гоголь неожиданно наткнулся на фигуру, неподвижно стоящую у выхода. Человек качнулся, отошёл от Николая на шаг и снял капюшон. Из под ушанки на плечи спадали тёмные, будто смоль, волосы. Аметистовые глаза сверкнули еле скрываемым любопытством в свете луны, и молодой человек вперил выжидающий взгляд в лицедея. - А, Федя, это ты... - Гримёр засунул руки в карманы полосатых штанов и натянуто улыбнулся. - Я не думал, что ты всерьёз будешь ждать меня. - Я же сказал, что буду. Разве ты сомневаешься во мне? - Фёдор поправил ушанку и поднял брови, будто высмеивая чужие сомнения. - Ну что сказал директор? Гоголь отвернул голову в сторону и выдохнул. Как же не хотелось рассказывать Достоевскому о этой противной ситуации, о противном театре, о противных актёрах, в своей приторной любезности будто высмеивающих его. Николай снова посмотрел в чужие аметистовые глаза и печально покачал головой, молча трогаясь с места и шагая к своему фургону. Гоголь знал, что Фёдор последует за ним, и будто в подтверждение своих мыслей услышал тихие шаги по сухой опавшей листве. Гримёр впустил в фургон Достоевского, потом зашёл сам и закрылся на ключ. Вытащив из шкафа заварочный чайник, Николай налил в него воды и поставил на плиту. Сев рядом с Фёдором на диван, Гоголь уткнулся носом в чужой плащ и рвано выдохнул. Холодная ладонь легла на светлую макушку и вплела в белые волосы пальцы. Поглаживая гримёра по голове, Достоевский запустил руку в карман и достал оттуда маленький фиолетовый флакончик с каким-то порошком внутри. - Что это? - Николай поднял глаза и рассматривал бутылёк, скептически прищурившись. - Наркота? Фёдор выдохнул и покачал головой, вызывая лёгкую улыбку лицедея. - Нет, но в следующий раз принесу специально для тебя, - Достоевский посмотрел в окно, убеждаясь, что на улице никого нет. - Это добавка к гриму. На лице Гоголя отобразилось искреннее непонимание. Гетерохромные глаза бегали от лица молодого человека к флакончику и обратно. - Что? Зачем? Фёдор аккуратно передал флакончик в руки Николая. - Если добавить этот порошок в грим - его можно будет смыть только вместе с лицом, - Достоевский говорил всё тише и тише, пока не перешёл на свистящий шёпот. - Ближайшее представление через 6 дней. Добавишь этот порошок в грим и все лучшие актёры этого прогнившего театра... - Феденька, это же чистое безумие... Сумасшествие... - но в противовес его словам глаза лицедея горели огнём, а весёлая улыбка всё шире расползалась по лицу. - Это прекрасно. Достоевский лишь улыбнулся, будто заранее знал, как отреагирует Гоголь. Тот лишь сжал флакончик в пальцах и убрал его в полы плаща. Ярко улыбнувшись, Коля обнял Фёдора и повалил на диван, пристраиваясь рядом и утыкаясь носом в чужую грудь. Сейчас не хотелось думать ни о чем, даже о чайнике, в котором уже кипела вода.

Тем, кто не увидел в этом мастере грима дар актёра, грош им цена!

За это всё получит скоро сполна, они получат сполна!

*** - Ах, Николай Васильевич, какой грим! - Ну что вы, что вы. - Лучше вас никто не сможет! Хоть чем-то гримёр угодил персоналу театра. Шутливо поклонившись, Гоголь вышел из комнаты, оставляя актёра восхищаться творением лицедея. Зайдя к ещё парочке артистов, Николай вышел, наслушавшись комплиментов в свою сторону. Молодого человека тошнило от всей этой напускной доброжелательности, от радостного волнения актёров перед масштабным спектаклем. Аккуратно выудив пустой фиолетовый флакончик из кармана, лицедей кинул его в плащ и проскользнул за бутыльком, исчезнув из коридора. *** Нечеловеческий крик разорвал тишину гримёрок. Актёр, закрывая ладонями лицо, выбежал из комнаты. Пробежав по коридору и то и дело спотыкаясь, молодой человек застыл посередине, покачиваясь из стороны в сторону и тихо хихикая. Директор, сидящий на самом верху, встал с кресла, непонимающе вертя головой. И тут актёр отнял ладони от лица. По залу пронёсся судорожный вздох ужаса. Другие артисты, стоявшие на сцене, отшатнулись. Какая то девушка пронзительно закричала. Лица у молодого человека не было. А смех, вопреки отсутствию рта, раздавался все громче и громче. Казалось, будто актёр одновременно смеётся и рыдает. Зрители смотрели на него с ужасом, жалостью и отвращением. Жуткое зрелище прервал чужой смех. Этот смех не был жалким, как у бедного артиста - он был звонким, словно колокольчик, и приятной мелодией разливался по залу. Зрители мотали головами, пытаясь найти его источник. Вдруг над сценой раздался хлопок и на её краю появился специфически одетый молодой человек. - Итак, всем привет! - Он с широкой улыбкой развёл руки в стороны. - Меня зовут Николай Гоголь! Директор, до этого непонимающе хлопающий маленькими глазками, теперь злобно дёрнулся и свесился с балкона, держась руками за перила. - Ты!.. - Наверно у вас всех есть вопросы! - Игнорируя яростные потуги директора вырваться на сцену, гримёр продолжал. - Что же здесь происходит? Кто это сделал? Николай с притворным ужасом оглядел сцену и задержал взгляд на безлицем актёре. - Правильный ответ: Это сделал я! Зрители встревоженно перешёптывались, инстинктивно вжимаясь в спинки кресел, пытаясь отдалиться от сумасшедшего гримёра на сцене, пока его смех отражался от стен зала. - Что же случилось с этим артистом? - Лицедей театральной обвёл рукой сцену. - Правильный ответ - грим, наложенный мной, можно смыть только вместе с личиком! В абсолютной тишине зала Гоголь поклонился, расправил свой плащ и хитро взглянул на зрителей зелёным глазом, не закрытым маской. - Шоу окончено, дамы и господа! Сказав это, Николай нырнул в свой плащ и исчез. *** Ветер обдувал фигуру человека, стоявшего на крыше. Тёмный плащ развевался за спиной. Пространство рядом с Фёдором заискрилось и рядом материализовался Гоголь. Уставший, но светившийся искренней радостью от выполненной мести. - Дост-кун! Хотя Достоевский просил Николая не называть себя вот так, на японский манер, сильные эмоции выбивали из гримёра все мысли. Лицедей навалился на Фёдора и обнял его за шею, прикрыв глаза. Луна освещала двух эсперов, погрязших в своём безумии и разделивших его на двоих. Встречали вы когда-нибудь актёра без лица? Что над собою как в бреду хохочет без конца. От того зрелища бегут мурашки по спине, уродство это он обрёл не по своей вине...