Ненависть

      Раны людей никогда не заживают до конца. Сколько бы ни прошло времени — тело не становится прежним. Сломанные кости не срастаются с безупречной ровностью, кожа покрывается сеткой шрамов и растяжек, потерянные конечности зарубцовываются в безобразные, отталкивающие взгляды культи. Тело не может стать прежним, оно лишь пытается восстановить по памяти то, что было сломано и изуродовано человеческой небрежностью.       Упрямо. Неминуемо. Безнадёжно.       Новые ткани немного грубее. Они меняются до неузнаваемости, оставляя за собой уродливые следы, служащие молчаливым напоминанием всему пережитому.       Тоже самое применимо и к душам.       В то время, как одни становятся подобиями себя прежних, другие обугливаются, плавятся и корчатся в непрекращающемся пожаре агонии, тлеющем в самой сердцевине их почерневшего существа. Они расползаются гниющими волокнами скользкой ненависти и душного отчаяния, отравляя воздух вокруг себя вредоносными миазмами.       Его душа относятся ко второму типу.       Ненавижу.       Алая кровь окропляет ворот пурпурного хаори, впитывается в ткань, бежит по багряному клинку, греющемуся и беспокойно подрагивающему в трясущихся, омытых позорной влагой руках.       Ненавижу.       Ошеломительная в своём безумии ярость вмиг смела упругой волной все барьеры вокруг тщательно выстроенного образа хладнокровного спокойствия. Множественные глаза на лезвии живого оружия широко распахнулись в немом испуге, не зная, кого боятся больше.       Ненавижу.       Ты снова появился передо мной. Снова показал, что являешься любимцем богов и законы мира писаны не для тебя. Снова обмотал путами, которые, как мне думалось, я разорвал уже очень и очень давно. Снова доказал, что превосходишь меня в тот самый момент, когда сталь твоего клинка ничирин прорезала плоть и кровеносные сосуды на моей шее, обжигая пузырящимися прикосновениями самого солнца.       Талант никогда не сравнится с одарённостью. Даже упорный труд не способен пробить брешь в колоссальной разнице между этими двумя понятиями. Где у меня ушёл месяц, у тебя уходила неделя. Где мне требовался год, тебе было достаточно и пары месяцев. Ты беззаботно улыбался, хотя метки начали уносить жизни истребителей, собирая щедрый урожай расплаты за дарованную силу.       Для меня не было будущего. Как и времени для тренировок, должных сократить расстояние между нами.       Я стал демоном.       Путь, что я желал, открылся передо мной. Время больше не помеха, нет предела в двадцать пять лет жизни, но...       Морщины на сухой, словно старый пергамент коже. Белые, развеваемые порывами ветра волосы и влажные, потускневшие от возраста глаза. Даже эти признаки увядания свидетельствовали о том, что ты лучше меня.       Почему? Почему из-за тебя я чувствую себя так жалко?       Последний, дёрганный перестук человеческого сердца, следом за которым наконец-то установилась тишина. Мне тошно лишь от одного взгляда на твоё лицо. От звука твоего голоса я готов сдавить собственные виски с такой силой, что содержимое головы должно расплескаться на многие метры вокруг. Я не могу вспомнить ни лица матери, ни лица отца. Я не помню лиц своей жены и детей.       Но твоё я узнал сразу.       Ты словно солнце, заставляющее мою демоническую плоть крошится в невесомый, серый прах, который бесследно растворится в воздухе, не оставив даже воспоминания.       Последний удар сердца не принёс ожидаемого триумфа.       Ты снова впереди меня, даже умерев от старости посреди нашего боя.       Ненавижу.       Никакого облегчения.