Прошлое не властно.

— Снаружи дом выглядит неплохо. Лучше большинства мест, в которых мне приходилось жить. Но ты, конечно, не привык к такому, Бобби. Джейсон Янг посмотрел на своего друга Роберта, стоящего к нему спиной и задумчиво рассматривающего дверной замок. Он никогда не был особо разговорчив, но с момента, когда они спустились по трапу самолета, из него невозможно было вытянуть и пары слов. Даже по меркам Роберта Барра это было странно. Хотя учитывая, где именно они находились, вполне объяснимо. — Ты сможешь открыть его? — Считай, что все уже готово. Наблюдая за тем, как Джейсон ловко орудует отмычкой, словно вскрытие замков было его врожденным талантом, вроде музыкального слуха или способности к рисованию, Роберт думал о том, что злость, с которой он боролся всю дорогу от аэропорта, с новой силой закипает в нем. Этот дом принадлежит ему по праву, но он вынужден вламываться в него как преступник. И все из-за нее. Из-за этой женщины. — Ты обязательно должен научить меня этому, Джейсон. Вдруг пригодится однажды. Совершив еще пару манипуляций и наконец услышав щелчок замка, свидетельствующий, что дело сделано, Джейсон обернулся к другу, удивлённо вскинув брови. Бобби серьезно? Неужели ему приелась сытая и обеспеченная жизнь, и он решил разнообразить ее столь причудливым способом? — Ты хочешь, чтобы я вот так отблагодарил твоих родных за гостеприимство? Позволив их обожаемому сыну встать на скользкую дорожку? Приятель, эта работа для голодранца, вроде меня, а не для золотого мальчика. — Маме и отчиму не обязательно знать все о моей жизни. Роберт привык пропускать мимо ушей колкости Джейсона, связанные с разницей их социального положения. Он сам время от времени позволял себе то же самое. А вот намек о скользкой дорожке означал новый виток неразрешимого спора между ними. — Это я уже понял. Потому что, если бы им стало известно, что ты задумал, они вряд ли пришли бы от этого в восторг. Джейсон знал, что затрагивает больную для Роберта тему. Его безусловная любовь к матери и отчиму постоянно сталкивалась с жаждой самостоятельности и желанием сбросить их опеку. Именно это по сути и было причиной их знакомства полгода назад в том отвратительном баре на окраине Мадрида, который приличные люди стараются обходить стороной. — Поэтому хорошо, что они никогда не узнают об этом. Роберт нахмурился, поджав губы. Он не хотел думать о маме и отце, пусть и неродном, или о том, что своими действиями может их разочаровать. Зачем Джейсон вспомнил о них? Чтобы вызвать у него чувство вины? Тщетная попытка с его стороны. Джейсон может сколько угодно не одобрять задуманное им, но все равно будет держать рот на замке. — Ты закончил? — Добро пожаловать. Джейсон толкнул дверь рукой, и она распахнулась настежь. Роберт буквально влетел в дом. Он так долго ждал этого момента. Всю свою жизнь. Оглядывая выбеленные стены, окна, которые явно кто-то недавно мыл, мебель, заботливо накрытую кусками ткани, Роберт старался впитать окружающую атмосферу. Казалось, еще чуть-чуть и ему удастся представить его здесь. Своего отца. В этом простом и незатейливом домишке. Но у него не выходило. Немногочисленные и неясные воспоминания, связанные с отцом, не имели ничего общего с этим местом. — Дом не выглядит заброшенным. Тут даже пыли практически нет. Кто-то явно… Проведя пальцем по подоконнику, Джейсон взглянул на друга. Роберт, напряженный и сосредоточенный, рассматривал ширму у одной из стен. А потом в три шага оказался рядом с ней, отодвигая в сторону. На стене была надпись. Старая и поблекшая от времени. «Иден останется здесь». Джейсон перевел взгляд на Роберта. За все время их знакомства он не видел на его лице такой ненависти, жгучей и яростной. — Это она? Та женщина… — Из-за которой я потерял отца… Из-за которой он погиб. Роберт прикоснулся к надписи на стене и тут же отдернул руку, словно от удара тока. Несколько слов, банальных слов, за которыми стояла целая трагедия. Трагедия его жизни. — Да, это она. Иден Кастилио. Мурашки побежали по спине Джейсона. Столько ненависти, презрения и боли было в голосе его друга. Роберт сверлил стену взглядом, как будто тем самым надеясь стереть с нее надпись, причинявшую ему нестерпимые страдания. Джейсон тяжело вздохнул, не зная, как поступить. Сказать что-то или продолжать молчать? Роберт не в порядке. Совсем не в порядке. Приезд сюда был ошибкой. Ужасной ошибкой. Почему он не сумел отговорить от нее друга? Все это чертово упрямство Бобби! Поставил себе цель и идет к ней напролом, не осознавая, что это может погубить его. Роберт закрыл глаза, не в состоянии больше смотреть на надпись. Сколько себя помнил, он стремился сюда. В место, где вырос его отец. Лас-Сиренас. Чудесный остров, полный загадок. По крайней мере, именно таким он представлялся в ярких и захватывающих рассказах отца в те редкие мгновения, которые они проводили вместе. И вот теперь у него появилась возможность прикоснуться ко всему этому. К прошлому дорогого человека, к каждой его части. К той части, которая в итоге оборвала его жизнь. — Как бы то ни было, она заботится о доме, заботится об острове и его людях. Джейсон все же решил прервать затянувшееся молчание. И тут же пожалел об этом. Роберт повернулся к нему, прищурив глаза, явно имея собственное мнение на этот счет. — Заботится? Заботится… Это меньшее, что она может сделать. — Неужели тебя совсем не тронули все эти таблички с именем отца, висящие здесь практически на каждом шагу? — Они не вызвали у меня ничего, кроме отвращения. Видимо, миссис Кастилио кажется, можно понавешать таблички на школу, музей и больницу и никакого чувства вины. Как удобно. — По-моему, ты перегибаешь палку. — Вовсе нет. Если бы ты узнал, что твой отец бросил тебя и твою мать из-за любви к женщине, приведшей в итоге к его смерти, и к тому же оставил этой женщине самое дорогое, что было в его жизни? Ей, а не тебе! Как бы ты чувствовал себя на моем месте? — Уж явно не стал бы мстить ей за то, что она была ему дороже, чем ты. Лицо Роберта исказилось от боли. Правда почти всегда причиняет боль, эту простую истину Джейсон знал с детства. Поэтому считал, что его другу полезно услышать ее. Эту горькую правду. Задуманное им было неправильно и закончится плачевно в первую очередь для самого Роберта. У Джейсона не было никаких иллюзий на этот счет. Слова Джейсона тяжелым грузом легли на сердце, потому что попали в точку. Отец любил его, конечно, любил. Но ту женщину он любил гораздо сильнее. Из-за этой любви его родители развелись, когда ему не было еще и года. Расстались они хорошо и поддерживали дружеские отношения, по крайней мере, так ему казалось, когда отец приезжал и проводил вместе с ними несколько пролетающих словно миг дней. Да, у них были хорошие отношения, потому что он никогда не слышал от матери ни единого плохого слова об отце. Мама… Роберт до сих пор помнил лицо матери в день, когда ей сообщили о смерти бывшего мужа. Помнил, как он сразу понял, в чем дело, по застывшей боли в ее глазах. Она любила его отца, даже после расставания. И вот его больше не было… А ведь все так хорошо начиналось. Без предупреждения и совершенно внезапно отец приехал к ним. Не на пару дней. Сказал, что поживет с ними какое-то время, если мама не станет возражать. Мама не возражала. Боже, это были самые счастливые месяцы в его жизни. Но все оборвалось так же внезапно, как и началось. Отец, после долгого разговора по телефону, сообщил, что уезжает, но обязательно приедет на Рождество. Но он не приехал. Ни на Рождество, ни на Пасху. — Ты не знал своего отца, тебе не понять. — Ты прав, Роберт, мне не понять. Твой отец любил тебя и хоть редко, но был рядом. Твоя мать пылинки с тебя сдувает. К тому же тебя воспитал родной дядя, заменив отца. Ты рос в полноценной семье с любящими родителями. Мне, чья мать сбежала, оставив меня своим родителям, когда я был младенцем… Вряд ли вообще знающая, кто был моим отцом… Мне не понять твоей жажды мести. — Все, что ты видишь здесь, принадлежит мне. Я всего лишь хочу получить свое. Обсуждать свою биографию или биографию друга Роберт не собирался. Нюансы жизни друг друга оба прекрасно знали. Сейчас речь шла совершенно о другом. — Ты просто эгоистичный, избалованный сукин сын, Бобби. Поступай, как знаешь. — Это то, что я собираюсь сделать. Осуждающий, пронзительный взгляд карих глаз Джейсона лишь сильнее подстегивал Роберта довести задуманное до конца. — Хорошо. Проехали. Хочешь, я оставлю тебя одного? Может быть, наедине с собой, в доме отца, твои мозги встанут на место, и ты передумаешь делать то, что задумал. — Я не передумаю, Джейсон. Подожди меня в баре на побережье. «Ундина», кажется, так он называется. Самолет на Лос-Анджелес в семь, мы успеем поужинать перед отлетом. Ты же все еще летишь со мной? Или уже нет? — Я бы с большей радостью вернулся в Мадрид, но мне надо навестить родню. — Деда и бабку, которые тебя не переносят? Я бы на твоем месте давно оборвал с ними всякую связь. — Я обязан им. Они не выбросили меня на улицу после того, как их нерадивая дочь исчезла. Еда, одежда, крыша над головой. Разве человеку нужно что-то еще? — Любовь. — Любовь? Серьезно? Бобби, ты вырос, окруженный любовью, и смотри, что собираешься сделать. Разрушить жизнь ни в чем не повинной девушки. Покачав головой, Джейсон направился к выходу. Проходя мимо Роберта, он похлопал друга по плечу. В душе все еще надеясь переубедить его за те несколько часов полета до Лос-Анджелеса. Жизнь Роберта была почти идеальна, и Джейсон не понимал маниакального желания друга разрушить эту идеальность. Оставшись один, Роберт постарался выкинуть из головы сказанное Джейсоном. Как бы там ни было, решение принято. Перевод из Мадридского Университета в Калифорнийский оформлен, а отчим и мать вроде как смирились с его отъездом в Америку. Игра скоро начнется.