Прошлое не властно.

— Надеюсь, ты хорошо провела утро, милая. Иден Кастилио прошла в ванную, держа в руках чашку с горячим чаем. Ночью она мало спала, а утро в студии выдалось напряженное, сейчас бы прилечь и отдохнуть немного, но мысли о скором разговоре с дочерью о прошлом не давали ей расслабиться. Адриана в этот момент доставала из стиральной машины полотенца. Очевидно она совсем недавно вернулась с пляжа. Об этом свидетельствовали ее свежевымытые и высушенные феном волосы. — Вода сегодня изумительная. Я была с Робертом, но, думаю, ты и так это знаешь. Адриана перебросила полотенца через руку, собираясь вывесить их на улицу, чтобы они просохли на солнце. Необходимо чем-то занять руки, ведь ее мысли были заняты тем, что утром ей рассказал Роберт. — Я не собиралась говорить о Роберте. — Мы только и делаем в последнее время, что говорим о Роберте, мама. — Я сварила свежий кофе, заварила чай. Может посидим, поболтаем о чем-нибудь, не касающегося Роберта? Я могу приготовить обед… — Мне нужно ехать на студию, писать репортаж о вчерашнем маскараде. Я ведь все еще его пишу? — Конечно, Адри. Потребуется помощь, обращайся. Но, я уверена, ты и сама справишься. — Спасибо. Для меня важна твоя поддержка, мама. — Знаю, милая. Иден улыбнулась дочери. Она поддерживала ее во всех профессиональных начинаниях. Лучше обсуждать это, чем снова Роберта-младшего. Но только Адриана не улыбнулась в ответ, а задумчиво глядела на нее. — Что-то случилось? — Ты мне скажи, мама. Вы все знали отца Роберта? Крейг его крестный. Они оба состояли в мафии. — Кто тебе сказал? — Это правда? Ее мать потупила взгляд и едва заметно кивнула. Если Адриана ждала от нее растерянности от неожиданного вопроса, увидеть во взгляде откровенный страх, точно нет. — Почему вы с папой молчали? Почему молчала ты? Иден пыталась взять себя в руки, чтобы спокойно ответить на вопросы дочери. Но это оказалось не так просто. Остывающий чай в ее руках сейчас казался обжигающе-ледяным. Часы до откровенного разговора с дочерью, которые, казалось, у нее были, теперь исчезли. — Все очень сложно, Адри. — Я в этом не сомневаюсь. Роберту Крейг рассказал, отвечая на твой вопрос. — Мы собирались все рассказать… Если бы Крейг сейчас оказался рядом, она стукнула бы его как следует за самодеятельность. Но отрицать, что понимает причины, которые толкнули его на открытие правды Роберту, Иден не могла. Крейг вчера четко дал понять, что он думает о плане Мейсона и Круза, который, и по ее мнению, был неприемлем, с какой стороны на него не посмотри. А Келли, конечно, во всем поддержала мужа. — Собирались, какое облегчение. — Не сердись, Адриана. Никто не ожидал, что вы с Робертом встретитесь и полюбите друг друга. Не знали, как все рассказать. — Надо было просто взять и рассказать. Когда ты поняла, что Роберт сын человека, которого ты знала? Адриана бросила влажные полотенца на стиральную машину. Она не понимала, что заставляет ее столь эмоционально реагировать на происходящее. Предвзятое отношение ее матери к Роберту не было для нее секретом, теперь нашлась причина, объясняющая его. Отец Роберта, бывший мафиози, когда-то захвативший семейную фирму. Но почему родители так долго молчали? Проблему давно можно было решить, понять, что Роберт не отвечает за отца и никогда не делал ничего противозаконного. — С самой первой нашей встречи. Внешне он копия своего отца. — Невероятно… все эти месяцы… — Адриана, дочка, пойдем в гостиную или твою комнату, спокойно поговорим. Знаю, мы были не правы, нужно было все рассказать. Но не так просто говорить о прошлом. — Роберт не имеет отношения к делам своего отца. Нельзя наказывать его за это. Прямо сейчас Иден Кастилио видела в дочери собственное отражение. С таким же лицом она десятилетия назад отстаивала право любить Круза перед всем миром и своей семьей. А позже защищала Роберта, когда никто не мог понять ее чувств к нему. И последнее, чего ей хотелось, чтобы Адриана испытала то же одиночество, когда осознаешь, ты одна против всех, кто должен тебя поддерживать. — Дело не в том, чем занимался или не занимался отец Роберта. — Тогда в чем? Иден огляделась вокруг, ища место, куда поставить чашку с уже совершенно остывшим чаем. Пить ей расхотелось, а сонливость как рукой сняло. Пристроив чашку на одну из полок с ванными принадлежностями, она, не давая себе времени передумать или зайти издалека, выпалила: — Я не просто знала отца Роберта, Адри. Я любила его. Мы любили друг друга и были вместе. — Вы что…?! Адриана почувствовала, что едва может дышать, застыв от шока. А потом ее начала бить мелкая дрожь. В голову полезли разные, самые ужасные, одна хуже другой теории о событиях прошлого. Она облокотилась о стиральную машину, боясь упасть из-за начавшегося головокружения, и закрыла глаза, внезапно вспомнив, что именно эту мысль старательно отбрасывала после утреннего разговора с Робертом. Адриана распахнула глаза, все еще дрожа, и пристально уставилась на мать. Ей необходим ответ на вопрос, способный разрушить все до основания. — Роберт ваш общий сын? — Что ты, дорогая, нет! Так же, как и ты, не наша общая дочь. Вы с Робертом не родственники. Адриана облегченно выдохнула и провела дрожащей рукой по волосам. Иден хотелось подойти к дочери и заключить ее в объятия. Она раскаивалась, что позволила собственным страхам довести ситуацию до подобного. Нужно было найти в себе силы и поговорить с дочерью о прошлом раньше. — Но почему ты предвзято к нему относишься? Не доверяешь… Отец Роберта плохо поступил с тобой? — Скорее, я обидела его. — Тогда… — Ванная не самое подходящее место для таких разговоров. Давай спустимся в гостиную. Я все тебе расскажу. Адриана огляделась вокруг. Действительно, ванная странное место для разговоров о прошлом, тем более столь шокирующем. Сейчас она начала воспринимать все более спокойно. Они с Робертом не родственники, хоть у их родителей и был роман. У их с Робертом родителей был роман… с ума сойти… Папе известно об этом? — Нужно развесить полотенца, и я должна быть на студии к двум часам. — Полотенце я сама позже развешу и в студию позвоню, скажу, что ты приболела. Завтра займешься своим репортажем, ничего страшного. Адриана кивнула и подошла к матери. Иден взяла дочь за руку. Вместе они стали спускаться в гостиную.