Прошлое не властно.

Роберт с тоской смотрел в иллюминатор, пока самолет набирал высоту. Затем он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Это не было его решением — лететь на самолете. До Лос-Анджелеса легко доехать и на машине, пусть это и займет немного больше времени. Но мама настояла, чтобы он летел. В данных обстоятельствах Роберт решил не перечить. Не то чтобы это было обязательно или нравилось ему, но для поддержания мира в семье приходилось притворяться пай-мальчиком. Нет, он больше не считал себя правым, хотя и абсолютно неправым тоже не считал, но вполне признавал, затеянная им месть, использование для этого Адрианы, было отвратительным и аморальным с самого начала. Даже если бы он и не влюбился в нее в итоге, она последняя, кто заслужил подобного к себе отношения. Роберт прекрасно осознавал свою вину перед Адрианой, матерью, Джейсоном и Самантой. Даже Иден Кастилио перестала быть для него чудовищем, убившим его отца, а ее муж сообщником, скрывшим преступление. Хотя в обстоятельствах смерти отца до сих пор не все было ясно. Сложнее понять и осознать оказалось другое. Что тот, кого он действительно любит, виновен в трагедии двадцатилетней давности, пусть сам на курок и не нажимал. И это был дядя Куинн, воспитавший его. Тот, кто заменил ему отца. Но даже на него Роберт больше не злился, сейчас он был зол лишь на себя. Что вообще затеял эту глупую месть, что не попробовал другим способом вернуть Сиренас, что вовлек в происходящее Джейсона и заставил маму, которая души в нем не чаяла, страдать. И теперь она постоянно думала, в чем ошиблась, где проглядела, почему ее сын вырос человеком, способным на месть. Да, это злило его, но не заставляло чувствовать боль. Больно же ему было от осознания, что он собственными руками разрушил свою жизнь. Возможность на счастье с любимой девушкой. И если дело было бы лишь в том, что он потерял Адриану. Со временем можно принять горькую правду, смириться со случившимся. Только главным было не это. Он обманул Адриану, обидел ее, заставил страдать, разрушил ее мечты, заставил усомниться в его любви к ней. А теперь не имеет возможности все исправить. Объясниться с ней. Пусть бы она кричала на него, осыпала оплеухами, выплеснула боль и злость, презирала и ненавидела, все это можно выдержать. Но невозможность видеть ее, быть рядом, вот, что для Роберта являлось настоящим наказанием. Роберт достал бумажник и извлек из него снимок Адрианы. Она дала ему его еще в Лос-Анджелесе, когда они только стали жить вместе. Он долго рассматривал прекрасное лицо девушки, ее невероятного цвета глаза, улыбку, обращенную к нему. Как можно быть столь непроходимым идиотом? Предпочесть ей остров и месть? Ответ был прост и омерзителен. Потому что его любовь к ней была недостаточно сильна, не сильнее его эгоизма, а значит, ради блага Адрианы им действительно больше не стоило встречаться.