Прошлое не властно.

— Давненько я не был в этом доме. Не особо он и изменился. Позволишь мне войти, Роберт? Крейг неодобрительно посмотрел на крестника, качая головой. Выглядел Роберт ужасно. Щетина, вот-вот грозившая превратиться в бороду, кожа сероватого оттенка, свидетельствующая, что он уже несколько дней не выходил на свежий воздух, тени, залегшие под глазами, всклокоченные и засаленные волосы, к которым уже давно не только не прикасалась расческа, но и шампунь. Пахло от Роберта соответственно его внешнему виду, стойким перегаром и немытым телом. — Я не настроен принимать гостей. — Недовольно произнес Роберт, но все-таки отошел, пропуская Крейга Ханта в дом. Кто бы сомневался, что крестный намерен выполнить обещание, данное его матери и отчиму, и присмотреть за ним. И прочесть ему нотации посчитает своим долгом. Вот только самому Роберту хотелось, чтобы его все оставили в покое. Едва самолет в Мадрид оторвался от взлетной полосы, его решимость немедленно вернуться в Санта-Барбару начала таять. — Ты когда ел в последний раз? — Заходя в дом, спросил Крейг. Роберт в ответ лишь пожал плечами. — Значит, сидишь в одиночестве, пьешь, страдаешь. И жалеешь себя. — Насколько я знаю, другого способа самобичевания человечество пока не придумало. Я могу предложить вам выпить? Водка? Виски? Бурбон? — Я откажусь. У тебя кофе есть? — Где-то был на кухне, но я не уверен. А еще кофеварка… боюсь, ее очень давно не мыли. Может, все-таки виски? — Кофе вообще-то для тебя, Роберт. Чтобы хоть немного голова прояснилась. Недолго думая, его крестный отправился в сторону кухни. Сначала Роберт удивился, откуда он знает, где кухня в этом доме, а потом сообразил. Конечно, Крейг Хант бывал здесь раньше, да и сам вроде бы сказал об этом, когда пришел. Роберт отправился за ним следом, прихватив с собой бутылку с водкой. Оказавшись на кухне, Крейг довольно быстро сориентировался на ней. Нашел грязную кофеварку, кофе и сахар. Молока или сливок в холодильнике Роберта, правда, не оказалось. Да сейчас они и ни к чему. Чем крепче будет кофе, тем лучше. Роберта необходимо привести в чувства. Крейг взял кофеварку и принялся мыть ее. — Не утруждайте себя. При одной мысли о кофе меня начинает тошнить. Роберт взял первый попавшийся стакан и плеснул туда водки из бутылки. Но выпить ее не успел. Крейг Хант отставил в сторону вымытую кофеварку, повернулся к нему, вырвал из его рук стакан, а также прихватил бутылку со стола. И вылил содержимое и того, и другого в раковину. — Тошнит тебя оттого, что ты уже не первый день беспробудно пьешь. Кофе, сытная еда и пара таблеток аспирина все исправят. — Прозвучало словно мнение эксперта. — Я практиковал то, что ты сейчас практикуешь, парень, когда тебя еще на свете не было. И знаю, что ни черта это не помогает. — Тогда почему бы вам не оставить меня в покое и не дать на личном опыте в этом убедиться? — Потому что ты мой крестник и небезразличен мне. Я не собираюсь со стороны наблюдать, как ты себя губишь. — Не такими вы и друзьями были с моим отцом, да и прекрасно жили, не вспоминая обо мне больше двадцати лет. Роберту адски хотелось, чтобы Крейг Хант оставил его в покое. Не мешал ему напиваться до беспамятства, чтобы приглушить чувства, мучившие его. Не мешать затопить испытываемую им вину алкоголем. — И мне безумно жаль, что так вышло. Я обещал Натали позаботиться о тебе до твоего отъезда в Мадрид. Крейг принялся возиться с кофеваркой. — У тебя телефонный справочник в доме есть? Нужно заказать что-нибудь поесть. — На полке среди книг где-то должен быть. Но не утруждайте себя, Крейг. Мне гораздо веселее с мистером Бурбоном и мистером Виски. — Ты уже взрослый, Роберт. Не заставляй меня вести себя с тобой, как с ребенком. — Но вы сами сюда приехали, я вас не приглашал. И вообще, разве вы вместе с Кепвеллами и Кастилио не должны проклинать меня за то, как я поступил с Адрианой? — Я последний, кто может осуждать тебя за что-то подобное. — Точно. Мне и десяти лет не хватит, чтобы сравняться с вами. Роберта уже начал утомлять данный разговор. Он попытался встать со стула, но пошатнулся и едва не оказался на полу. Его крестный вовремя помог ему удержаться и не упасть. — Я, кстати, тут размышлял, может, и мне в мафию податься? — Если твоя мать услышит об этом, посадит тебя под домашний арест до конца жизни. — О да, она попробует это сделать, не сомневаюсь. Но посудите сами, Крейг. Отец всю жизнь любил одну женщину, поэтому всех других, оказавшихся рядом с ним, заставлял страдать. Отчим довел любовницу до того, что она решила его убить. К тому же оба успели причинить боль одной и той же женщине, вашей жене. Ой, нет, забыл, двум. Маме тоже пришлось страдать из-за обоих. Вы, мой крестный, прежде чем обрести счастье с Келли Кепвелл, пару раз ее едва не убили. Или было больше, чем пару раз? Сейчас мне трудно вспомнить детали. Крейг с сочувствием смотрел на крестника. Он не зацикливался на словах Роберта. Парню необходимо выговориться. Выпустить пар. — У твоей мысли есть какой-то логический вывод? — Я к тому, что у меня перед глазами нет положительного примера, как любить кого-то и при этом не причинять ему вреда. Поэтому и неудивительно, что я поступил с Адрианой, как у меня заложено в генах. — Это абсолютная чушь, Роберт. Но ты пьян, чтобы это понять. Что насчет Джейсона? Он как раз пример, что можно любить и не причинять любимой боли. И он твой друг. — Отлично, что вы вспомнили о Джейсоне! Наш милый Джей послал на аборт беременную от него девушку. В итоге и она, и их ребенок мертвы. Так что и он прекрасно вписывается в мою схему. — То, что ты говоришь, Роберт, всего лишь твой пьяный бред. Пойду найду справочник и закажу нам какой-нибудь еды. Крейг Хант скрылся за дверью кухни, а Роберт положил голову на стол. Она у него раскалывалась. Может, сказанное им действительно лишь его пьяный бред, но почему тогда эти мысли теперь преследуют его? Он, имея миллион возможностей отбросить мысли о мести и Сиренас и быть счастливым с Адрианой, упрямо продолжал идти к своей цели, зная, что ценой за это будет потеря любимой девушки. Или это удобное оправдание, чтобы хоть немного снять с себя вину за произошедшее? Убедить себя, что отвратительное поведение заложено в его генах, и он не мог ничего с этим поделать. — Тебе плохо, Роберт? Крейг вернулся в кухню и, увидев Роберта, опустившим голову на стол, еще сильнее забеспокоился о нем. — Голова болит. Но это не страшно. — Сказал Роберт, поднимаясь и болезненно щурясь. — Я заказал куриный бульон и лапшу. Что-то съешь сегодня, что-то оставишь на утро. А с выпивкой тебе пора завязывать. — Поселитесь здесь, чтобы меня контролировать? — Если потребуется. Но, надеюсь, что ты прекратишь себя жалеть, заливая алкоголем горе. К тому же мне нужно лететь в Оклахому по одному срочному делу. — Джейсон что ли решил отсидеться у ненавистных родственничков? — Прости, ты о чем, Роберт? — У Джейсона родня в Оклахоме, я подумал, что вы с ним… Хотя, видимо, вы, Крейг, правы. Выпивка не лучшим образом влияет на меня и мою способность мыслить. — Джейсон все еще в Санта-Барбаре. Крейг не понимал, почему слова Роберта вызвали в нем странное волнение или даже тревогу. Оклахома — огромный штат с тысячью городов, и не факт, что родители Бетани все еще живут там. Если у Джейсона там какая-та родня, это ничего не значит — чистое совпадение. Крейг уже собирался спросить у крестника, в каком именно городе проживают родные Джейсона, но почему-то не сделал этого. И какие только глупости иногда не приходят в голову. — У них с Сэм все хорошо? Или губернатор посадил дочь под замок, чтобы она с ним не могла видеться? — У Джейсона и Саманты все хорошо. Рад, что хотя бы это тебя беспокоит. — Им повезло, что есть я, тот, на кого можно все свалить. Это ведь я заставлял Джейсона молчать о моих планах. — И очень ценно, что он до конца оставался тебе верным. Оставался твоим другом. Он и сейчас твой друг, Роберт. — И мой сообщник. — Ты ведь остался в Америке не только из-за желания заслужить прощение Адрианы. Но и из-за Джейсона. Я прав? Чтобы минимизировать для него ущерб, нанесенный тобой? А сам отсиживаешься здесь, не берешь трубку, когда он звонит. И явно в чем-то винишь. — Да, я хотел поступить правильно. Убедить Саманту и ее родителей, что Джейсон не желал ничего плохого, что он пытался заставить меня во всем сознаться, грозил рассказать правду о моих планах. Но оказалось, что он и без моей помощи отлично справляется. Раз его до сих пор не вышвырнули из Санта-Барбары. — Джейсон не подстраивал свою встречу с Самантой. Не пытался мстить ее родным. Поэтому его ситуация немного отличается от твоей, не находишь? — Он лгал окружающим, покрывая меня. Что не делает его полностью невиновным. — И что? Ты ревнуешь или завидуешь ему? Крейгу уже порядком надоело слушать пьяный бред Роберта-младшего. Ему хотелось взять крестника за шиворот, потащить наверх в ванную комнату и держать под холодным душем, пока он, наконец, не придет в себя. — Едва ли. — А похоже именно на это. Роберт встал, держась за стол, чтобы не упасть. Хватит с него нотации и речей о морали. Пусть Крейг Хант убирается отсюда к черту. — Если вы не собираетесь составить мне компанию в моем путешествии по миру забвения, тогда вам лучше уйти. Я собираюсь… Роберт не договорил. Крейг подошел к нему и схватил за руку, сильно сжав, видимо, намеренно причиняя ему боль. Роберт попытался вырваться, но крестный слишком крепко его держал, а сам он был не в том состоянии, чтобы ему серьезно сопротивляться. — Слушай меня очень внимательно, парень. Ты немедленно поднимешься наверх, примешь душ и побреешься, наденешь чистые вещи, затем выпьешь кофе и поешь. И как хороший мальчик ляжешь спать. А завтра с утра в самом наилучшем виде потащишь свою задницу в Санта-Барбару. И будешь ходить за Адрианой по пятам до тех пор, пока не вымолишь ее прощения. А еще смиренно будешь объяснять Саманте и ее родителям, что заставил Джейсона молчать о своих планах. Тебе ясно, Роберт? — Завтра с утра я буду мучиться жутким похмельем. Адриана со мной говорить не захочет. А если мистер и миссис Кастилио увидят меня… ничего хорошего из этого не выйдет. Что до родителей Саманты, они вряд ли поверят хоть одному моему слову. — Не скромничай, Роберт. Когда тебе нужно, ты убедишь кого угодно и в чем угодно. Талант, явно доставшийся тебе от отца. — Никто из Кепвеллов не поверит ни единому слову, исходящему от меня. Не заблуждайтесь, Крейг. — Знаешь, есть такая вещь. Можно попросить прощения. А еще нужно быть искренним и хотеть, чтобы тебя простили. Но почему, почему ты не обратился ко мне за помощью? Узнав о твоем существовании, Иден, без сомнения, отдала бы тебе Сиренас. А я ответил бы на все твои вопросы, восполнил пробелы в истории Куинна и твоих выдумках о прошлом. — И честно рассказали бы о второй пуле, и что Иден Кастилио тоже стреляла в моего отца в ночь его смерти? — Черт возьми, да, Роберт! Рассказал бы! — Но пуля же пропала? Как вы можете быть уверены, кто настоящий убийца! — Флейм Бофорт созналась. Слышишь, Роберт, она призналась. Ее пуля убила твоего отца. Эта женщина хотела убить Куинна. Любовника, предавшего ее. А пуля Иден застряла в стене. Выстрелила она, потому что испугалась. Ее сестра была без сознания, она только узнала, что у твоего отца есть близнец, и нервничала. Но не собиралась убивать кого-то. Тем более твоего отца. Нравится тебе или нет, но это именно то, что случилось в ту ночь. Роберт скривился. То ли от боли, то ли от нежелания признать его правоту. Крейг усмехнулся, глядя на крестника. Упрямец, как и его отец, не способен признать собственных ошибок. А ведь по сути еще сущий ребенок, не осознающий, что понятия — правда и справедливость — весьма условны. Каждый вкладывает в оба слова личные субъективные представления. — Всем вам проще думать так. Но где доказательства? — Тебе нужны доказательства? Но их нет. Понимаешь, нет. Время назад не отмотать и в прошлое не вернутся. Если тебе нравится верить, что твоего отца убила мать девушки, которую ты любишь, валяй, продолжай в это верить. В данный момент Роберт и сам не понимал, во что верит или хотел бы верить. Голова болела слишком сильно, к горлу подкатывала тошнота. Может, сон, душ и пара таблеток аспирина не такая уж и плохая затея? Хватит прятаться ему в доме, как трусу, пора смело взглянуть на сотворенное и попытаться хоть что-то исправить. — Я не очень хорошо себя чувствую. Вы останетесь со мной до утра, Крейг? — Конечно, выглядишь ты действительно паршиво. Возможно, придется везти тебя в ближайшую больницу. — Обойдемся без этого. Вы правы, мне многое нужно исправить. И начать с Джейсона. — Рад слышать, Роберт. — Там в гостиной и в спальне наверху есть еще пара-тройка бутылок со спиртным. Избавитесь от всего этого, пока я буду в душе? Ни к чему мне лишние соблазны. У меня куча дел в Санта-Барбаре, вы правы. — Это же не какая-то игра, чтобы усыпить мою бдительность? — Нет, Крейг, ничего такого. Пусть в глазах Адрианы я навсегда останусь подлецом и лжецом, но только не ничтожеством, жалеющим себя. Она должна знать, что я во всем раскаиваюсь и люблю ее, но не жду прощения… Или того, что она вернется ко мне, что сумеет все понять. — В этой жизни все возможно, посмотри на меня и Келли. Просто необходимо время. Иногда очень много времени. Хотя Роберт и был оптимистом, но сейчас не питал никаких иллюзий о своих отношениях с Адрианой в будущем. Между ними все кончено, раз и навсегда. Он не Крейг, а она не Келли. Им не суждено случайно встретиться где-то, забыть о прошлом и начать все с начала. Ведь он ни разу не пытался… не попытался остановиться… действительно подумать об Адриане и ее чувствах. Он думал лишь о себе и теперь будет расплачиваться за это до конца жизни.