Прошлое не властно.

— Нет, милая, все в порядке. Правда. Да, он плохо воспринял. Нет, тебе не нужно приезжать сюда. Сегодня мне необходимо побыть одному. Я тоже люблю тебя. Пожелав Келли спокойной ночи, Крейг нажал на мобильном «отбой». Он знал, что она не заснет и будет переживать, но в данный момент ему требовалось одиночество. Только что он разрушил жизнь Джейсона и Саманты и не представлял, как можно хотя бы немного облегчить их страдания. В жизни каждого человека наступает такая ночь или ночи, когда мысли о прошлом и грядущем блуждают в голове и никак нельзя от них избавиться. В рутине обыденности часто нет времени погружаться в собственный внутренний мир, пока какое-то обстоятельство или событие не заставляет вдруг задуматься о смысле жизни, рае и аде, Боге и о прочих философских вещах. Сколько у него было таких ночей? Сотни. Сначала Крейг вспоминал детство. Редкие радостные события, друзей, проказы и шалости, с неминуемым наказанием за них, и череду тоскливых, одиноких и отчаянных дней. Был ли он со своими приютскими приятелями и Кэсси действительно так несчастен, как это представлялось тогда? Нет, потому что они были друг у друга, искренне любили друг друга, считали себя семьей друг для друга. К тому же в реальности оказалось, жизнь в семье может быть не менее болезненной. Представляя детство Джейсона, рядом с дедушкой и бабушкой, которые его не любили и не пытались этого скрывать, Крейг невольно сравнивал. У него были Дерек, Итан, Стивен и Кэсси. У Джейсона не было никого, что в итоге и привело его к наркотикам. Заглушить боль любыми доступными способами — хорошо знакомое ему чувство. Юность. Тут особо и нечего вспоминать. Жалкие попытки устроиться на работу, мелкие кражи, первые аферы с кредитками. Грязные, вонючие комнатушки без всяких удобств, полунищенское существование. Никакого колледжа и перспектив на будущее. А потом неожиданное появление Дерека: разодетого, при деньгах, на шикарной машине. Поход в ресторан, пресловутые омары. Теперь Крейг уже и не мог припомнить, что привело его в Лас-Вегас. Наверное, желание разбогатеть, дотянуться до Дерека. Но его мошеннические навыки оказались для Вегаса детской забавой, и он влип в крупные неприятности. Без средств к существованию, с огромным долгом и вероятностью оказаться заживо похороненным в песках Невады. Тогда он и познакомился с Тонеллом. Роберт появился чуть позже. И Крейгу показалось, наконец он вытащил счастливый билет. Деньги, женщины, лимузины, роскошные гостиничные номера, вкусная еда, какую только душа пожелает, выпивка на любой вкус. Но у всего этого была и обратная сторона. Беспрекословное подчинение, грязные делишки, сломанные судьбы, смерти. Ему удалось как-то абстрагироваться от этого. Находить что-то забавное, когда приходилось кому-то угрожать, если этот кто-то пытался увильнуть от обязательств перед Тонеллом или, наоборот, перейти Энтони дорогу. Пару раз он получал приказ убить особо несговорчивых. И здесь Крейг нашел для себя выход. Перепоручал все тем, кто не стал бы испытывать угрызений совести из-за убийства, предпочитая вместо этого опустошить свой или чужой кошелек в казино. В целом, он неплохо устроился в Лас-Вегасе. Пока Роберт не отправился в Санта-Барбару. Джейсон же в том же возрасте успел стать продавцом наркотиков и наркоманом, косвенно виновным в смерти беременной от него девушки, попасть в колонию и выйти оттуда, решив полностью изменить свою жизнь. Он пошел по правильному пути, чем сам Крейг никак не мог похвастаться в двадцать три года. И вот спустя более чем двадцать лет открылось то, к чему ни один из них не был готов. Бетани, одна из его подружек из Вегаса, родила ребенка. Возможно, его ребенка. И этот ребенок Джейсон. А весь абсурд ситуации состоял в том, что если это так, Саманта и Джейсон не смогут остаться вместе, потому что окажутся родственниками. Крейг разрывался надвое. Если он является отцом Джейсона, значит, сбылся его самый жуткий кошмар. Его ребенок, плоть от плоти, рос несчастным и одиноким, в какой-то мере повторяя путь своего отца. В случае, если Бетани солгала Натали и родила Джейсона от кого-то другого, тогда им с Сэм не придется страдать, они смогут остаться вместе и быть счастливы. Все эти мысли сводили Крейга с ума. Потому что рассудок желал второго, а сердце жаждало первого, чтобы восполнить Джейсону все, чего он оказался лишен. Встав с софы, Крейг подошел к небольшому комоду и в глубине одного из ящиков нащупал пачку сигарет. Он держал их здесь на всякий случай, время от времени возвращаясь к старой вредной привычке, которую Келли ужасно не одобряла. Достав из внутреннего кармана пиджака зажигалку и одну сигарету из пачки, он зажег ее. И после первой же затяжки раскашлялся. От едкого дыма на глазах выступили слезы. Откашлявшись и сев на диван, Крейг снова погрузился в гнетущие и невеселые мысли. Был ли он прав, все рассказав Джейсону? Для него это оставалось вопросом без ответа. Хочет ли часть его души, чтобы Джейсон был его сыном? Бесспорно, глупо отрицать. Могло ли это его желание оправдать, что правдой он причинил страдания Джейсону и Саманте? Конечно, нет. Крейг чувствовал себя словно снова запертым в чулане, как в детстве в приюте. Только в этот раз он сам себя запер в этот чулан, пытаясь сбежать от действительности. Если бы речь шла о мыльной опере, в сюжете обязательно появился бы еще один неожиданный поворот, и Саманта, например, оказалась бы не дочерью Джулии. Кто-то вроде Минкс подменил бы детей с какой-то коварной целью, что стало бы чудесным спасением отношений и будущего Джейсона и Саманты. Вот только это было абсолютно исключено. Лет семь-восемь назад пронырливый журналист, пытаясь громко заявить о себе на какой-нибудь грязной истории, выбрал Мейсона и Джулию жертвами своего репортажа. Каким-то невероятным образом он получил вещи со следами ДНК Мейсона, Джулии и Саманты в надежде доказать, что жена человека, которому прочат кресло губернатора, была ему не верна. Случился скандал, но разгореться серьезно он не успел, потому что анализы показали, что Саманта биологическая дочь своих родителей. На этом дело замяли, а репортер навсегда распрощался с карьерой. Крейг глубоко затянулся, выпустил вверх облако дыма, невесело хмыкнув. Вот только что покажут их с Джейсоном анализы ДНК? Крейг снова задумался о прошлом парнишки. О наркотиках и вероятных последствиях их приема, которых тот сумел избежать. Джейсон мог совершить под кайфом серьезное преступление. Попасть в тюрьму, а не колонию для подростков, и провести там долгие годы. Он мог погибнуть в какой-нибудь стычке, умереть от передозировки, заразиться чем-то серьезным. СПИДОМ, например. Собственный тюремный опыт Крейгу вспоминать не хотелось, но невозможно избежать этого. Среди тех, с кем он сидел, попадались наркоманы. Они были готовы убить друг друга и кого угодно ради дозы. Туберкулез, гепатит, ВИЧ и СПИД, история почти каждого из них. Крейг снова глубоко затянулся, чтобы вытравить из головы подобные мысли. Он огляделся вокруг. Теперь и шикарная яхта казалась ему тюрьмой. Неиссякаемый банковский счет, должность президента крупной компании, признание общества, прекрасная жена и дети. Это было намного больше того, о чем он мечтал в детстве. Воплощение всех желаний. Вероятно, незаслуженных им. Со всем этим, казалось, он мог легко распрощаться, кроме Келли, Криса и Дженни. Они были смыслом его жизни, мало что стоящей. Но если бы ему пришлось выбирать, если время волшебным образом можно было повернуть вспять? Если бы ему представился шанс воспитывать Джейсона, пойти другим путем, зная, что это приведет к потери Келли и детей? Смог бы он сделать выбор в пользу ребенка, появления которого не желал? Крейг затушил окурок. Даже себе он не хотел честно ответить на данный вопрос. Что сделано, то сделано. Ему нести свой крест до конца жизни. Насчет ДНК решать Джейсону. Он будет уважать его выбор. Сын он ему или нет, но парень теперь навсегда часть его жизни. Он примет на себя ненависть и злость и Джейсона, и Саманты, ведь вся его жизнь бесконечная череда расплаты за совершенные им ошибки в прошлом.