Прелюдия Соль Минор

— Ты перепутал, здесь должен быть бекар, — фыркнул Рэки. Он ухмыльнулся и, сложив руки на груди, добавил: — Полифония — это тебе не пальцы по грифу переставлять, тут думать нужно. Я кивнул, переводя взгляд к началу нотного стана: и вправду, соль минор ведь — у скрипичного ключа торопливой рукой Рэки выведены си и ми бемоль. Седьмую ноту, гармоническую, нужно было вести на повышение: фа диез заставил бы Прелюдию звучать как песнь Шахерезады, да… — Ланга, руки с клавиш убери, — беззлобно произнёс юноша и плюхнулся рядом со мной на скамейку, обитую кожзамом и узкую до такой степени, что бёдра соприкоснулись. — Посмотрим, что тут у нас… — щурясь, он читал ноты. Параллельно он взял меня за запястья и сбросил руки с инструмента. — Балбес, это же Бах! С ним нужно быть серьёзнее! Я кивнул, уставившись на чёрно-белые лакированные клавиши ровно в том месте, где изящные, но покрытые мозолями пальцы Рэки проворно сыграли трель, затем зашагав по клавишам так, будто он видел шестнадцатую прелюдию Баха не в первый раз: с удивительной точностью следовал всем знакам — ни разу не пропустил случайный бекар — и даже почти идеально сыграл репризу. — Ты… ты молодец, — произношу сбивчиво и тайком смотрю в карие глаза, когда он заканчивает играть и начинает заискивающе пялиться на меня с ухмылкой на губах. И, наверно, я не должен был с такой нежностью смотреть на друга, но на улице лил дождь, а я чувствовал тепло, исходящее от него, и слышал его сбитое проворной игрой дыхание. Он был такой живой, не как на лекциях, и смотрел на меня будто с надеждой на что-то: в груди, согревая и вынуждая растягивать губы в слабой улыбке, разливалось что-то очень-очень тёплое. — А ты, как обычно, немногословен, — снова фыркает и кладёт ладонь на плечо, опираясь на него и поднимаясь. — Спасибо, Ланга, — беззаботно улыбается, зарываясь своими музыкальными пальцами в кучерявые рыжие волосы. — Сыграешь мне ещё? Дождавшись, пока он сядет в первом ряду, бросаю тихое «да» и принимаюсь за игру: снова и снова теряю гармоническую ноту, упорно дожидаясь того момента, когда пианисту это надоест, и он вновь осторожно возьмёт меня за запястья, убирая руки с клавиш и говоря, что я не понимаю полифонию, и снова сыграет Прелюдию Соль Минор для меня.