О недосказанном

Иногда Сынмину казалось, что у него невероятный талант оказываться не в том месте и не в то время. Чаще всего ещё и не в той компании. Как иначе описать череду приключений, в которые влезал парень, он не знал. -Я говорю тебе, - всё не унимался Чанбин, забавно раскачиваясь на стуле напротив, - они встречаются! Отвечать Киму не особо хотелось. Они рассуждали о возможных отношениях своих друзей вот уже почти сорок минут. Признаться, после второго же аргумента по типу "ну у них глаза же, как вы не видите" от одного из друзей, Сынмин потерял нить разговора и решил, что лучше уж молча выслушать, кивая, а после вернуться к домашке, ради которой они вообще-то и собрались, чем снова затевать ссору. -И что с того? - Сынмин не выглядел достаточно заинтересованным, чтобы купиться на столь очевидные уговоры друга, которому вечно не сидится на месте. Холодный американо в руке Кима был куда более увлекательным. -С того, что мы обязаны проверить, - теперь взгляд загорается и у Хёнджина, но смотрит он почему-то исключительно в глаза младшего, - это дело чести. Вот оно. Вот так и начинаются приключения Сынмина, после которых ему приходится задумать о покупке шалаша на краю необитаемого острова. -Ну или хотя бы домик в горах, - вырывается у Кима полушепотом, что заставляет Хвана перевести на него свой взгляд и даже оторваться от распределения обязанностей в своём гениальном плане. -Хорошо, мы устроим тебе отшельническую жизнь, как ты и мечтал, но потерпи хотя бы лет до пятидесяти, хорошо? - высокий парень жмёт в недовольстве плечами, Сынмин смеётся сквозь зубы, чтобы не выдать себя. Хван терпеть не может его разговоры про хижины на окраине мира, одиночество и спокойствие, с пьяну добавляя даже упрямый бубнёж по типу: "Нельзя разве быть в спокойствии с кем-то? Вечно тебе наплевать на всех вокруг". Сынмин не обращает своё внимание, Хёнджин всегда ворчит на него, но каждый раз обещает в шутку засунуть его подальше в лес, если всё же поможет. Ким, конечно, не верит, но на планы соглашается. Друзья же. Да и не уверен, что без него кто-то в этом плане выживет. Сохранить Минхо хотя бы, который отдаёт ему исправно свои конспекты по всем предметам, чтобы не пропадали зря. Может быть и эгоистично, но доучиться Сынмину всё же очень хотелось. -Слушайте план, - снова начинает Хёнджин, привлекая их внимание под довольное улюлюканье Бина и тяжелый вздох Кима. На что он снова подписался?

***

Хуже учёбы в субботу, по скромному мнению Сынмина, могла быть только пара по физкультуре в восемь часов утра в субботу. -Я ненавижу эту жизнь, - Хёнджин как всегда разделял его мнение, поглядывая в сторону матов с лицом великого мученика. -Да ладно вам, спорт - это жизнь! Им пришлось немного зажмуриться, чтобы не ослепнуть от яркой радости Джисона, который, казалось бы, всю неделю так и мечтал оказаться в старом спортивном зале с вонючими подростками, чтобы похрустеть костями на полуживых канатах и перекладинах. -Ну, конечно, круто, когда ты с утра пораньше прокатился на машине своего парня и пофлиртовал с ним за кофе. Ещё и за его счёт, - Хёнджин переплетает хвост на затылке, пока физрук кричит в их сторону что-то о дохлых нынче парнях и перекачанных девушках, о моральных устоях и развращенности молодёжи. Хан дразнит краснеющего то ли от злости, то ли от жары Хвана, неопределённо дергая рукой в сторону Кима. У младшего нет сил подслушивать. Сынмина начинает подташнивать от них всех разом. -Минхо не мой парень, - Джисон по привычке дергает недовольно носом и медленно начинает идти по кругу под свист физрука. Его друзья следуют за ним под куда более разочарованные выдохи, - он просто заботливый хён. -Ага, что-то он не был таким заботливым, когда я попросил его добавить мне на шоколадку в автомате, - Хвана эта ситуация, кажется, реально ни на шутку задела, а утро в душном зале только усугубило ситуацию. Джисон игнорирует его, сжимая губы, знает же прекрасно, что с Хёнджином по утрам лучше вообще не разговаривать, тем более если друг начинает утро с, прости Господи, спорта. А Сынмин и вовсе не лезет. Себе дороже. Помечтает лучше о маленьком домике у края водопада. Они почти не разговаривают друг с другом до самого конца пары, лишь изредка перекидываясь взглядами и вздохами на особо тяжелых упражнениях. Хван носится между ними, пытаясь уложить голову то на плечо Кима, то на живот Джисона, который собирался качать пресс. Хан недоволен немного, но сдаётся перед одним из своих лучших друзей, даже прячет его от физрука до тех пор, пока не влетает обоим. А Киму, естественно, за компанию. К концу пары они усталые, убитые и мокрые, что больше всего волнует ворчливого Хёнджина. Хан же на удивление бодр и свеж. Он уже принял душ и даже успел переодеться, пока Сынмин выпутывал неудобную резинку из отросших волос Хвана под его же недовольные гудения. Как ребёнок, в самом деле. -Ты чего сияешь? - Ким спрашивает это как бы невзначай, когда Хёнджин уже наконец скрывается в душе, оставляя их и ещё пару людей, увлеченных собственными разговорами, в (относительной) тишине. -Да так, - Джисон дёргает плечами, улыбаясь в телефон новому сообщению, и сразу же пишет ответ, тихонько под нос хихикая. У Сынмина снова ощущение, что он тут лишний, - вы, ребят, идите без меня, мне надо встретиться кое с кем. Сынмин не уточняет. Кажется, ответ и без того очевиден. Может в словах Чанбина и правда что-то есть и эти двое... -Сони, ты скоро? - голос Минхо звучит из-под двери и Джисон просто...сияет. Он вылетает едва ли не со скоростью света. Всё, что успевает заметить Ким из-за небольшой щелки закрывающейся за ним двери, так это руки их общего хёна, что обвиваются вокруг тонкой талии и неожиданно тянут тело Хана в воздух, чтобы прокружить вокруг себя. Разнеженному и более спокойному после душа Хёнджину он решает этого не рассказывать. Потому что по сути он ничего и не видел. Расскажет потом, когда Минхо закончит университет. Конспекты на дороге не валяются, знаете ли.

***

-А мы с вами точно друзья? - Чанбин интересуется для галочки, конечно, но Хёнджин всё равно шипит в ответ. Он стал злее и раздраженнее с тех пор, как их миссия начала набирать обороты, а разговоры с Ханом наполняться двусмысленными шутками, которые именно только Сынмин "не должен слышать". Признаться, Ким не был до конца уверен, что хотя бы подобие плана у них было. Вот сейчас, например, они все привалились к шкафчикам, выстроившись в линию, и неотрывно наблюдали за образовавшейся перед ними картиной. Чанбин был отчасти прав. Если уж Джисон упорно называл то, что сейчас происходит дружбой, то они под это определение не подходят от слова совсем. Наверное, им нужно было как-то повлиять на сложившуюся ситуацию, но то ли желания не было, то ли как-то...не смогли собраться. А картина между тем сложилась весьма занимательная. Джисон, который стал центром сцены, не замечал своих друзей, полностью погрузившись в рассказ Ли. Хан тихо хихикал себе под нос, пальцами расправляя складочки на одежде своего хёна, он не смотрел ему в глаза, но иногда отклонял голову назад, упираясь затылком в стену, к которой прижимал его всем своим телом старший, иногда перекладывая пальцы от стены у головы Хана к его мягким волосам. Сам же парень жмурился в ответ на прикосновения, приподнимал носик и едва-едва не касался им чужой щеки, заставляя "друга" расплываться напротив в сытой кошачьей ухмылке. -Они сейчас засосутся, - у Хёнджина как обычно стыда меньше всех, и пока Со глаза свои опускает на обувь, неловко закашливаясь, Хван же готов проделать в этих двоих дыру. Пора браться за это серьёзно. Сынмин смотрит на реакцию друга, никак не может разгадать причину такого поведения. Неужели настолько сильна тяга этого хорька к правде, которую Джисон "скрыл" от лучших друзей? Или в словах, которые Киму нельзя слышать скрыт другой, более значимый смысл? -Ладно, - Сынмин наконец подаёт голос, чем неслабо так пугает Чанбина, что покраснел до кончиков ушей, наблюдая за сценой перед ними. Ким решил не проверять что там могло ещё сильнее удивить хёна, - сегодня мы за ними проследим и наконец узнаём всё. Если поймаем с поличным, то сразу и поговорим. Хёнджин перед ним едва ли не расцветает, он машет головой даже под недовольное гудение Бина, который не уверен, что готов заходить так далеко. Но назад пути уже нет. Как уже сказал Хёнджин, это "дело чести". Во всяком случае Сынмин делал это ради своей хибары в центре оазиса отдалённой пустыни.

***

-Да не двигайся ты, - Хван забирается глубже в листву, устраиваясь на самой высокой ветке. Сынмин уже жалеет о том, что когда-то вообще открывал рот в этой компании. Теперь же они как три наседки выстроились на ветке и, затаившись, пытались как можно незаметнее подшучивать над Ханом, что вышел из машины Минхо и теперь ждал его у собственной двери. -Знаете, даже если они и встречаются, нам ведь только в плюс, - внезапно начинает Хёнджин, выгибая рядом с Кимом спину. Сынмин чувствует его руку на собственном локте. Должно быть просто схватился, чтобы не упасть, - всякие там вечеринки выпускников, у нас вот всегда будет приглашение. -Эй, я ведь тоже выпускник! - Чанбин кричит и едва не валится со своего места, но вовремя цепляется руками за ствол дерева. Злой Со всегда выглядел скорее смешно, чем угрожающе. Его маленький нос раздувался ноздрями, а губы по-детски надувались. Может быть поэтому им двоим тяжело было воспринимать Бина как старшего. С ним было легко общаться, ещё легче довериться. За это Минхо и не любил его раньше, подозревая постоянно чересчур открытого парня. Киму первое время было даже интересно наблюдать за этой драмой. Но Ли отходит быстро, что Сынмин хорошо запомнил, когда сам же стал его "объектом раздражения" почти на месяц, чтобы после совершенно неожиданно получить через Хана все его конспекты и незамысловатый комментарий по типу "да и треки ты слушаешь хорошие, прямо как у меня". С тех пор с проблемами Сынмин шёл к нему, с вопросами по предметам или по личной жизни тоже к нему. Хён был тихим, спокойным, немного странным, но умение вкусно готовить оправдывало даже это в глазах Сынмина. Были ли Минхо и Хан хорошей парой? Ким не думал, что он тот, кому стоит судить об этом. Если им хорошо друг с другом, то почему нет? Его друзья заслуживают счастья. -У вас нет непреодолимого ощущения стыда? - неожиданно начинает Ким, когда Хёнджин едва не удушает его своими ладонями, только бы не свалится с ветки. Хван почти кричит, Сынмин переводит взгляд на дом Джисона. Парень поклясться готов, что буквально ощутил, как глаза их стали шире, пальцы упрямо вцепились в древесину, а языки отсохли в одно мгновение у всех троих. У самой двери на маленькой террасе Минхо тянет Хана к своему телу за шлевки на брюках. Младший наклоняет голову на бок к своему плечу, словно крошечная птичка, которую ловчится поймать кот. Интересно, но сдаваться так рано в чужие лапы не хочется. -Они...реально, - слова Хвана тонут в шелесте листвы, Ким чувствует на себе его взгляд, но повернуться не решается. В одно мгновение ощущение неправильности их действий ударяет по всем троим. Они же друзья...по крайней мере были ими пару дней назад. Чанбин снова визжит, когда губы Ли ложатся на тонкую шею их лучшего друга в настолько привычном и отточенном жесте, что даже у Хёнджина нет слов. Ветка под ними не выдерживает. Они валятся на землю бесформенной кучей, сплетенной конечностями. Сынмин задаётся вопросом в кого же у него такой талант оказываться не в том месте не в то время. Снова. Может, если досчитать до десяти, это всё исчезнет? Один. Сынмин видит перед собой лицо перепуганного Хана, который едва не плачет и всё извиняется, пока Минхо не оттаскивает его за плечи, чтобы сделать уже с ними тремя что-то. Он поднимает их по очереди. Сначала стонущего Хёнджина, которого Джисон едва не душит объятиями. Кажется, они оба ревут. Два. Чанбин встаёт сам и помогает ему. Ли морщится при виде его лица. Но объяснение находится и этому. Кажется, одна из веток зацепила щёку Кима, где теперь красовалась внушительного вида царапина. Три. Они уже сидят на кухне дома у Джисона. И Ким всё ещё не чувствует себя на своём месте. Чанбин активно жестикулирует, раздуваясь на особо громких репликах как та самая рыба, Сынмин никак не может вспомнить её название. Четыре. Хёнджин склонил голову к плечу смеющегося Хана, пока тот гладил его по спине. Они не обсуждали уже обман и тупой план так активно, как парни в углу комнаты, они скорее молчали о чем-то важном в их долгой дружбе. Пять. Сынмин чувствовал себя прекрасно. Ему проще было самому себя успокоить и остаться хотя бы ненадолго в собственных мыслях. Только щека зудела. Шесть. -Иди в ту комнату, - Минхо отодвигает в сторону его кружку с чаем, кивая в направлении,где недавно разговаривали Джисон с Хёнджином. -Зачем? - Сынмин ненавидит тупые вопросы, ещё больше ненавидит быть тем, кто их задаёт. Но Ли терпеливо ждёт, когда Ким наконец соизволит подняться. Младший верит ему безоговорочно. И сам не знает почему. Может Минхо просто тот самый тип людей, чьё расположение нужно заслужить, а потому и стоит оно дороже. Ким тянулся к таким как он, потому что хотелось быть. Семь. -Постарайся не разбить ему сердце, - и улыбка у Ли не кошачья, а в самом деле лисья. Кима снова тошнит. Восемь. Хван ждёт его с ватой и двумя бутыльками. Он поднимает лицо к Сынмину, но на него не смотрит, только на засохшую на щеке кровь. -Я помогу, садись. С кухни слышится глухое хихиканье Хана и новый всплеск эмоций Со. Дверь в прихожей хлопает и маленькую комнатку наполняют новые голоса, что встречают друг друга смехом. Не все знакомы Киму, но это впервые не портит атмосферы. Может быть именно так и звучит дом для Ким Сынмина? Эта мысль отзывается яркой улыбкой на щеках. Пускай и через боль. Девять. Хёнджин не говорит много, но заботливо гладит щёки. Ким почему-то уверен, что старший слышал их разговор с Минхо. -Всё в порядке, - кажется, это должен был произносить не Хван, но сам Сынмин. Но вышло так, как вышло. Привычное для них явление. -Ты, знаешь, не обязан никого слушать, кроме себя самого, - он знает это и без убитого голоса парня, что снова прикладывает смоченную раствором ватку на царапину и дует, словно с ребёнком возится. -Да, я знаю, - выходит злее, чем требовалось, но Хван смеётся. И это, наверное, первое счастливое мгновение за этот долгий день для них обоих. Мысли о хижине на краю мира уже не кажутся такими привлекательными. Жизнь без его друзей, без хёнов и без...Хёнджина. -Наверное, спокойно жить можно и не одному. Только больше никаких планов и "дел чести"! Нужно досчитать до десяти и это всё исчезнет. Станет лучше и проще. Но последнее число уже остаётся шёпотом на губах чужих, мягких и нежных. И может быть Сынмин наконец всё же в том месте и в то время.