Пустынный лис

***

У Кавеха всегда были проблемы со сном. Аль-Хайтам не удивлялся шуму посреди ночи из комнаты соседа: засидеться за проектом до самого утра для того было милым делом. А еще время от времени Кавеха мучала бессонница, ночные кошмары, мигрени и прочие последствия сбитого режима сна, так что его частенько можно было застать на кухне далеко за полночь в компании с чем-то съестным и подозрительной бурдой «от головной боли» в кружке. Замечания и ценные советы по этому поводу Кавех стойко игнорировал, так что со временем аль-Хайтам вмешиваться перестал, лишь присматривал за этим непутевым. И вовсе не потому, что беспокоился о его здоровье или потому, что на Кавеха было приятно смотреть: нет, просто довольно утомительно будет объяснять матрам, что делает труп известного сумерского архитектора на кухне такого уважаемого человека, как аль-Хайтам. Так что ничего удивительного в очередном ночном перекусе Кавеха не было. За исключением, пожалуй, того, что тот не включил свет, издавал какие-то странные звуки, похожие на смесь чавканья и порыкивания, и спрятался под стол, стоило только аль-Хайтаму открыть дверь. Он лишь успел увидеть два светящихся алым звериных глаза, а когда включил свет — Кавех молнией проскочил мимо и исчез в своей комнате. Кавех с очаровательными лисьими ушами и не менее очаровательным лисьим хвостом. Аль-Хайтам долго стоял в задумчивости посреди кухни, разглядывая огрызки красноплодников на столе и выглянувшую из-за облаков растущую луну за окном. Все это необходимо было тщательно проанализировать. Утром Кавех ничего не помнил о ночном налете на красноплодники и то и дело подозрительно косился на аль-Хайтама, удивленный повышенным вниманием к своим вполне себе человеческим ушам и тыльной части без следов какого бы то ни было хвоста. На осторожный вопрос, не кусали ли его в последнее время какие-нибудь дикие звери, он только отмахнулся: — Какие еще звери? Я только нескольких пустынных лисов во время состязания в пустыне встретил, да и то они размером с кошку! Если бы и укусили, я бы не почувствовал! Аль-Хайтам не стал пускаться в рассуждения о том, что даже кошка может укусить до крови. Он бы с куда большим удовольствием содрал пластыри с пальцев Кавеха и обследовал его руки на предмет следов укусов, допуская, что тот вполне мог не обратить внимания на «такую мелочь», привыкнув игнорировать мелкие бытовые травмы, когда увлечен чем-то. Вот только Кавех сбежал по каким-то срочным делам, заявив, что устал от странных вопросов и вообще очень занят. Что ж. Если где-то и можно было найти ответы, то в Гандхарве, у Тигнари.

***

В глубине души аль-Хайтам ожидал услышать что-то в духе «такое невозможно». Списать все на галлюцинации, сон, шутки подсознания… Но Тигнари, вопреки ожиданиям, долго рассказывал историю своего рода, о валука шуна — удивительных созданиях из пустыни, о сказках и почти забытых легендах об оборотнях и прочих мистических существах, способных одарить человека звериными чертами, а то и возможностью полностью обращаться в зверя или птицу. Все это следовало хорошенько обдумать. Слишком рано было делать какие-то выводы и делиться подозрениями с Тигнари и тем более Кавехом. Аль-Хайтам решил сперва понаблюдать и собрать больше информации о том, что происходит с его соседом. Лис проявлял себя не каждую ночь. Судя по всему, на это влияла фаза луны, каким-то образом пробуждая звериную сущность. В новолуние Кавех мирно спал в своей постели, а в полнолуние полностью терял человеческие черты, принимая вид пустынного лиса размером с человека (еще одно подтверждение закона сохранения массы). В промежуточные фазы у Кавеха наблюдались лишь отдельные звериные черты, начиная с появления ушей и хвоста и прогрессируя до постепенного обрастания конечностей шерстью. Все это отчасти перекликалось с информацией, полученной из сказок про оборотней: аль-Хайтам все свободное время тратил на изучение материалов по теме, пусть даже степень их научности оставляла желать лучшего. На основе этих сомнительных данных можно было предположить, что звериную сущность Кавех получил в благодарность от пустынных лисов, которых спас, но никак не контролирует этот «дар», поскольку не знает о нем. Это была основная версия, в целом же аль-Хайтам был уверен, что стоит разделять Кавеха-человека и Кавеха-лиса — по крайней мере, на первом этапе наблюдения. Лис определенно любил красноплодники, закатники, сырое мясо, рыбу и персики. Он не притрагивался к «термически обработанной» еде, которую аль-Хайтам в качестве эксперимента оставлял на столе, чихал от запаха специй, делал запасы еды в укромных местах, например, под диванными подушками, а заинтересовавшие его предметы частенько утаскивал в комнату Кавеха, которую, видимо, считал своим логовом. Лис первое время старался не пересекаться с аль-Хайтамом и сбегал, стоило им столкнуться в гостиной или на кухне, но со временем начал привыкать. Аль-Хайтам предполагал, что это было связано с запахом, ставшим для лиса привычным, и зачем-то перевел наблюдение в эксперимент по приручению звериной сущности Кавеха. Для того, чтобы лис начал брать кусочки красноплодника из рук и позволять почесать себя за ухом, понадобилось изучить несколько книг по психологии животных пустыни и дрессировке, а затем применить самую подходящую методику. На это ушло около месяца, а к концу следующего лис, выпрашивая ласку, запросто мог положить голову на колени к аль-Хайтаму, когда тот читал книгу, или забраться к нему в постель и уснуть под боком. К счастью, лис всегда уходил в «логово» под утро, так что скандала от проснувшегося не в своей постели Кавеха удавалось избегать. Стычек с Кавехом вообще стало меньше. Вероятно, это было следствием того, что аль-Хайтам из-за своего эксперимента поменял свой график, выделяя на сон три часа утром и четыре с половиной — вечером. — Всегда бы так, — говорил он лису, поглаживая бархатистые уши. Кавех-лис был совершенно очарователен. Кавех-человек — тоже, но… Слишком шумный и порой раздражающий. И, конечно же, Кавех-человек никогда не позволил бы касаться себя так. Не прижимался бы так доверчиво, не клал бы голову на колени… Аль-Хайтам тихо вздыхал, надеясь, что Кавех еще не скоро возьмет лисью сущность под контроль и окончательно подчинит лиса сознанию. Пользовался моментом, балуя и нахваливая лиса, читал ему вслух свои заметки и материалы исследования, обсуждал с ним последние новости — лис был отличным слушателем, а его реплики при необходимости аль-Хайтам додумывал сам, мысленно произнося их голосом Кавеха.

***

Это был обычный день, похожий на все предыдущие. За исключением того, что Кавех собирал вещи. — Что ты делаешь? — ни один мускул на лице аль-Хайтама не дрогнул, хотя сердце ухнуло куда-то вниз при виде того, как Кавех упаковывает свои немногочисленные пожитки в коробки. — Съезжаю, — Кавех пожал плечами, как-то странно взглянув из-под ресниц. — Ученые из Амурты предложили мне крупную сумму за возможность изучения моей… Кхм, особенности, и я уже нашел дом… — Особенности?.. — моменты, когда аль-Хайтам ровным счетом ничего не понимал, случались очень и очень редко. Сейчас был один из них. Казалось, голова пошла кругом: неужели… Неужели все это время Кавех знал?.. — Ты серьезно думаешь, что можно не заметить того, что ты каждую ночь бодрствуешь, превращаясь в зверя?! — Кавех оставил безнадежные попытки засунуть в коробку массивную бронзовую статуэтку каракала, используемую им вместо пресс-папье, и выпрямился, уперев руки в бока и гневно сверкая глазами. Кажется, он был серьезно настроен на скандал. — Не каждую, — дотошно поправил аль-Хайтам. Он чувствовал себя полным глупцом, в голове не было ровным счетом никаких аргументов, так что оставалось только цепляться к словам. — Ах, не каждую?! — Кавех завелся мгновенно, как будто продолжал какой-то другой разговор. Как будто репетировал этот разговор уже тысячи раз и успел забыть, что он уже говорил, а что только собирался. — Не каждую?! Ну, это, конечно, меняет дело! А сообщить мне об этом ты не подумал?! Кавех сделал небольшой шаг вперед, и аль-Хайтам практически увидел, как он скалит зубы, прижимает уши, а пушистый хвост раскачивается из стороны в сторону. Но, конечно, днем звериные черты никак не проявлялись. Игра воображения, ничего более. — Почти четыре месяца, аль-Хайтам! Четыре месяца я ждал, когда у тебя проснется совесть и ты расскажешь мне о происходящем. Знаешь, это не по-соседски: втихую подкармливать, чесать за ушком, ночами распинаться о своем эксперименте, а в глаза молчать... Хотя о чем вообще можно с тобой говорить! Если потребовался всего лишь месяц, пара ушей и хвост, чтобы пробраться в твою постель! Нашел себе домашнего питомца и рад, да? — Кавех, видно, истратив весь запал, резко выдохнул, выпустив из себя воздух, и как-то сразу сдулся, поник. — В общем, я нашел тех, кому это будет интересно… — Мне это интересно. — …и кто будет достаточно профессионален, чтобы держать меня в курсе исследований, — реплику аль-Хайтама Кавех демонстративно проигнорировал. Пару раз он немо открыл рот, явно собираясь что-то добавить. Аль-Хайтам даже заинтересованно склонил голову набок, поощряя продолжить, но Кавех так и не собрался. Вместо этого подошел вплотную, вложил статуэтку каракала аль-Хайтаму в руку и с упорством скарабея потянул коробку по полу к выходу, ворча под нос: — Архонты! Да ты нарезал для лиса красноплодники и даже кормил его с рук, а меня не соизволил просто поставить в известность! Ты невыносим!

***

Дом без Кавеха опустел. Лежа в кровати без сна, аль-Хайтам ночи напролет пытался придумать оправдание своим действиям, выстроить безупречную аргументацию, чтобы добиться прощения и убедить Кавеха вернуться, вот только тщетно. Во-первых, Кавех должен был быть здесь, чтобы все это выслушать. Во-вторых, оправдания не было. Слишком заигрался, слишком увлекся, эгоистично думая только о своих интересах. Хотя Кавех тоже был хорош! Молчал все это время и притворялся ничего не понимающим зверем! Злиться на него, впрочем, не получалось: аль-Хайтам скучал и готов был простить Кавеху все, что угодно, лишь бы тот вернулся. Когда на третью ночь за окном раздался подозрительный шорох, аль-Хайтам не придал этому значения. Он открывал окна как раз затем, чтобы звенящая тишина дома не так действовала на нервы. Естественный ночной шум за окном позволял представить, что это лис шуршит на кухне в поисках чего-то вкусного, и разочаровываться, найдя истинный источник звука, не хотелось. Так что, когда нечто большое и пушистое перемахнуло подоконник и нагло забралось на кровать, аль-Хайтам не поверил своим глазам: — Кавех?.. Огромный пустынный лис будто перетек в более антропоморфную форму, теряя сходство со зверем, пока от того не остались только уши, хвост и пушистая шерсть на местах, которые неприлично демонстрировать без одежды. Кавех до хруста потянулся всем телом, зевнул и по-хозяйски улегся на подушку: — Будем считать, что я тебя помиловал. Твоя кровать куда удобнее той, что… — Так ты умеешь это контролировать?! — перебил аль-Хайтам, пораженный до глубины души. — Ага, — Кавех смотрел насмешливо, снисходительно улыбаясь. — Знаешь, первые пару недель это все казалось странным сном, но потом я все понял и разобрался, как это работает. Впрочем, твои исследования мне понравились и я не стал разрушать твою теорию. — Читал мои записи, пока меня не было дома? — аль-Хайтам честно пытался держать лицо, но губы сами собой растянулись в совершенно идиотской радостной улыбке. Как же он был счастлив снова видеть Кавеха, говорить с ним, будто ничего и не было! — Ага, — этот пройдоха только фыркнул и перевернулся на живот, обнимая подушку и всем видом показывая, что собирается спать. — Кстати, я сказал тем старикам из Амурты, что секретарь Академии Сумеру предложил сумму в три раза больше, так что… — Сбылась твоя мечта? Хочешь, чтобы я платил тебе за проживание в моем доме? — аль-Хайтам тихо фыркнул. — Хорошо. И наконец-то позволил себе то, что давно хотел сделать: крепко обнял Кавеха, подгребая его себе под бок и утыкаясь носом в макушку аккурат между ушками.