Собака

      Дверь в додзе была приоткрыта. Майки осторожно, опасаясь помешать медитации братьев, разомкнул веки, обведя просторное и уютное помещение заинтересованным взглядом. Как в первый раз. Он медленно прокрутил головой справа налево. Голубо-зелёные грязные квадратные стекляшки полукруглого окна так правдиво создавали ощущение свободы, что огромное старое дерево, проросшее в середине додзе, совсем не отнимало драгоценное пространство, а наоборот, казалось, в разы увеличивало его. Майки будто на улице: и дерево имеется, и импровизированное стеклянное небо. На стенах висело разнообразное оружие — удивительно, но его было довольно много. Интересно, откуда оно у них в таких количествах? Сами, что ли, сделали?.. В конце тренировочного зала располагался маленький шкаф с горящими в нём свечами и несколькими фотографиями. Майки прищурился. На первой — мужчина и женщина держат на руках закутанного в пелёнки младенца. На второй — крыса-мутант и четыре маленьких мутировавших черепашонка. На третьей — только крыса-мутант и чёрная лента на рамочке в правом нижнем углу. Ой. Майки опустил взгляд и бегло прошёлся глазами от одного ковра к другому. Двенадцать. Он тихонько поёрзал на месте — какая же всё-таки поза сэйдза неудобная! Он едва слышно вздохнул, вновь закрыв глаза — и почему медитация такая трудная? — и прислушался к окружающим звукам. Вслед за этим его объяла тишина, органично смешавшаяся с размеренным дыханием братьев. И только? До Майки донеслось едва различимое, неловкое, скорее случайное, чем намеренное клацанье чего-то твёрдого об пол. Звук исходил из комнаты, принятой называть «гостиной». Майки открыл глаза, взглянув на братьев — они не шевельнулись, так и пребывая в состоянии медитации. Показалось? Он снова закрыл глаза, вновь прислушавшись. Звук не повторился. Сначала. Но меньше чем через минуту, до Майки вновь донеслось клацанье — будто кто-то нетерпеливо стукнул длинными ногтями по столу. На этот раз оно было ближе. Он снова открыл глаза — братья были всё так же неподвижны и безразличны к внешнему миру. Майки едва заметно скривился: крыса, наверное. За последние два часа он уже встретил их с десяток. Закрыл глаза. Клацанье повторилось и пропало — Майки просто проигнорировал его. Через приоткрытую дверь вошёл зверёк и ступил на ковёр, превратив свои шаги в неуверенный шорох. Майки решил не открывать глаз. Что он, крыс не видел? Животное сделало шаг вперёд, потом ещё один и ещё: шаги были осторожные, крадущиеся и дикие. Зверь подходил всё ближе и ближе. Зверь. Собака внезапно ринулась вперёд — Майки, подавившись воздухом от неожиданности, попытался отскочить в сторону — блеснули пожелтевшие, но острые клыки — собака гортанно зарычала, Майки вскрикнул, выдернув братьев из медитации. Цепкие, крепкие зубы мёртвой хваткой вцепились в его правую руку. Майки, вопя от ужаса и боли, попытался скинуть с себя животное — клыки впились лишь глубже, и он почувствовал, как зверь с неистовым яростным рычанием проникал в плоть всё сильнее и глубже. Зубы — нет, частокол! — легко разорвав кожу, принялись за мышцы. — Осторожно! — Стой, ты его заденешь! Где-то сзади кричали братья — то ли ему, то ли друг на друга — пытаясь аккуратно окружить обезумевшую псину. Та, будто поняв, что происходит, неожиданно разжала убийственно сильные челюсти и в то же мгновение стремительно вонзилась клыками в ногу Майки. Он упал, вскрикнув от пронзительной боли. Собака, облезлая, худая, грязная и дурно пахнущая, со вставшей дыбом шерстью и с безумными от гнева глазами повернулась задом к своей жертве, принявшись оглушительно лаять на подошедших на помощь братьев. — Думаю, у неё бешенство, — сквозь слёзы и боль Майки услышал заметно дрожащий от волнения голос Донни. — Чёртова псина, — яростно прошипел Раф, сильнее сжимая саи, — за Майки я тебя без головы оставлю. Животное зарычало и, поджав хвост, медленно отошло назад. Все трое сделали шаг вперёд. Собака трусливо опустила уши, вновь залаяв. Майки, судорожно вздохнув, посмотрел вниз: от острых клыков в его ноге отчётливо краснели, будто расползаясь и набухая, дыры, кровь из которых теперь грязно и кровожадно размазалась по волосатой морде. Рука была в хлам: зубы в ней оставили далеко не свои отпечатки, а длинные глубокие полосы, из которых безудержным фонтаном брызгала кровь, окрашивая собой всё, чему не посчастливилось находиться рядом. Майки почувствовал, как его начинает тошнить от запаха и ощущения тёплой, идеально текучей багряно-алой жидкости на его теле — он сжался в комочек, закрыв глаза. Собака пятилась всё ближе к нему. Майки не заметил, как глухое грозное рычание превратилось в испуганный длинный скулёж, сопровождаемый редким отчаянным лаем. Так продолжалось несколько секунд. Внезапно собака ощетинилась и, издав взбешённый рёв, широко открыла пасть, резко развернувшись и кинувшись на Майки. Майки дёрнулся, собака взвизгнула — блестящее лезвие катаны пробило ей грудь, проткнув сердце. Чёрная гнилая пасть остановилась в десяти сантиметрах от шеи жертвы. Собака опустила взгляд голубых, теперь уже не злых, а разочарованных глаз и — встретившись с такими же голубыми, но охваченными страхом глазами — затихла. Донни и Раф подбежали к брату, оттащив его. Он не запомнил, как его робко, взволнованно и трепетно гладили по голове, что-то приговаривая про то, что «всё будет хорошо» и «ты только не волнуйся»; как суетились вокруг него, стараясь остановить кровь; как попытались увести из додзе. Всё это было для него абсолютно неважно: он, не отрываясь, смотрел на собаку, неподвижно лежащую на одном из двенадцати ковров додзе. Она была мертва.

***

      — Изначально. Майки без особо интереса подвигал больной рукой, сморщившись от всё ещё острой боли — около месяца, если не больше, братья ни на минуту не выпускали его из поля зрения, пока не убедились, что он не заражён бешенством, и что его жизни больше ничего не угрожает. В честь этого, спустя столько времени, ему наконец-то позволили остаться в логове одному. Ну как одному: со спящим в лаборатории Донни. По первоначальному плану он спать не должен был, но умник так заработался, что заснул прямо за компьютером, и это дало Майки прекрасный шанс уйти в свою комнату незамеченным и спокойно поболтать. Его слова остались никем не прокомментированы. Впрочем, ожидаемо. Так ведь? — Ты знаешь, что я разговариваю с тобой, так что вылезай, псина облезлая.

— Сам такой.

В комнате материализовался дух, испускающий из себя бело-голубоватый дымок и отдалённо напоминающий мутировавшую черепаху. Явно не собираясь подлетать близко, он повис под потолком и недовольно сложил руки на груди. Майки взглянул на духа, после чего, сев на кровать, сказал со спокойным, но несколько самодовольным выражением лица: — Обзываешь своё же тело? Дух насупился и отвернулся. Мутант рассмеялся: — Да ладно тебе, не обижайся. Не поверишь, но тебе удалось застать меня врасплох: я даже не успел понять что мне делать и как себя вести, чтобы никто ничего не заподозрил, — он переменился в лице, скорчив кислую мину. — Скажи честно, ты реально собирался убить себя же? — Я собирался убить тебя. Майки надул губы, осмотрев дух снизу вверх и ненадолго задержавшись на его лице, после чего сказал наигранно заботливым и детским голосом: — Но ведь умер бы ты, а не я; разве тебе себя не жалко? — Не жалко. Я прекрасно знаю, что ты задумал, и уж лучше я пожертвую собой, чем своими братьями! — гневно, со слышимой досадой и страхом прошипел дух, резко приблизившись. Майки не дёрнулся. — И поэтому ты решил использовать в качестве нового «дома» тело мёртвой псины? Серьёзно? Бредятина полнейшая. — Кто бы говорил. Ты вообще ревел так, что даже я поверил в то, что ты — это я. — Вот именно, поверил. А твои братья тем более повелись. Ох, как же тошнотворно мило они кинулись защищать меня, ха-ха! — Майки захохотал, дух сжал кулаки. — Мудак! — Ага. Взгляд Майки вдруг стал губительно холодным и безразличным — былая весёлость и саркастичность вмиг пропали. Он встал и размеренно направился к выходу. — Прости, малыш, — от обжигающе леденящего тона дух заметно съежился, будто его обдало сквозняком, — но раненая рука не помешает мне совершить задуманное. В его руке блеснуло лезвие. — И вершиться оно начнёт прямо сейчас, на глазах у глупой собачки.