Несправедливость

      Баг Нуар встала с колен, озарившись вспышкой детрансформации, и протянула руку отцу любимого. Они бы вместе нашли решение, как сохранить жизнь единственному близкому человеку Адриана, ему, Габриэлю Агресту. Он должен просто вложить свою ладонь в ладонь Маринетт. Но у Габриэля другие планы. Жалом он обездвижил ее и вырвал серьги с кольцом.       И все началось заново...       Он призвал истинные сущности Тикки и Плагга, а затем приказал им пробудить Гимми.       Маринетт не могла его остановить, даже пошевелиться не была способна. Ей оставалось лишь смотреть на последствия ошибки необъяснимой доверчивости.       Дура. Маринетт безнадежная дура, считавшая, что Габриэль согласится с ней. Ее обвели вокруг пальца.       — Прочти мое сердце.       «Что он имел в виду?»       — Прочти мою душу.       «Почему такая странная формулировка?»       — Да будет так!       «Нет, нет, нет!»       Сфера ослепляющего света поглотила Габриэля и его возлюбленную, она заполнила собой весь подвал, загромоздила Париж и Землю и объяла вселенную.       — Нет!       Маринетт, оторвавшись от заплаканной подушки, вскочила с кровати. Опять этот сон. Этот кошмар, мучающий ее второй месяц лета и являющийся каждую ночь.       — Маринетт, ты в порядке? — Тикки подлетела поближе, но Маринетт вздрогнула и непроизвольно отскочила, отстранившись.       — Прости... я еще не отошла от твоего настоящего облика.       Тикки поникла, хоть и понимала тревогу Маринетт. Не каждый хранитель встречал истинные обличья квами.       Маринетт напялила тапочки и, спотыкаясь, спустилась на второй этаж. Она отлежала ногу во сне, и тысячи незримых игол кололи ее ступни. Манящий аромат окутал кухню и навис под потолком, взывая к плите Маринетт. Знакомая макушка золотых волос наклонилась над сковородой и что-то готовила.       Месье Дюпэн предложил Адриану поработать летом в пекарне, вдруг он захочет связать свою жизнь с выпеканием, а мадам Агрест его поддержала. Адриан не отказался и даже переехал к Маринетт, потому что: во-первых, он не будет тратить время на дорогу до пекарни, во-вторых, он решил дать возможность Натали и маме наверстать упущенное, не мешая своим присутствием в особняке.       Маринетт прислонилась щекой к оголенной спине Адриана и обняла его со спины за талию. Адриан выпустил из рук сковороду и лопатку, чтобы обнять в ответ Маринетт и поцеловать ее. Он с нежеланием отпустил губы Маринетт, когда она застучала его по груди.       — Что готовишь?       — Блинчки.       Маринетт присела за стол, и Адриан подал завтрак, разложив блины по тарелкам и подогнав сметану, мед, варенье, сгущенку, кленовый сироп и джем, предоставив Маринетт выбор. Она потянулась к меду.       — А почему блинчики? — Маринетт размазала выпуклой стороной ложки густой мед. — Мы еще не доели вчерашние сырники.       — Последние месяцы, — Адриан опустил взгляд на свою тарелку, — отец готовил по утрам мне на завтрак блины... Я хочу продолжить эту традицию, но с тобой. Моя очередь готовить дорогому мне человеку.       В безвкусных сгоревших блинах Габриэля Агреста было слишком много муки и мало масла. Он пользовался устарелым рецептом, и Маринетт это сразу распознала.       Блины Адриана были вкусные, сочные, узорчатые, ажурные. Она любила, когда Адриан отвечал за завтрак, ведь он всегда готовил блины по современному рецепту.       От упоминания Габриэля Маринетт полностью потеряла аппетит. Ком в горле не давал ей проглотить.       «Я чертова эгоистка. Я поддерживаю его с утратой отца и тайно ненавижу этого человека. Адриан не заслуживает моей лжи и вранья Ледибаг».       Несмотря на свои переживания, Маринетт убедила себя, что все наладится и со временем забудется. Старые обиды отпустятся.       — Спасибо, — прошептала Маринетт и чмокнула Адриана в щеку.       — Пвчему тч не ешь..? — с набитым ртом спросил он.       — Я не особо голодна. Одного блинчика достаточно.       Маринетт взбежала по лестнице в комнату и захлопнула люк. Она знала, что ей следует сделать.       — Тикки, давай!       Пискнув, квами вселилась в серьги и обратила Маринетт в Ледибаг.       — Супершанс!       Стая божьих коровок преобразовалась в красную медицинскую маску с черными точками.       — Супершанс!       Медицинская маска превратилась в рулон скотча.       — Да что ж такое... Супершанс!       Скотч растворился, и божьи коровки сформировали кляп.       — Бесполезно! Мне нужны либо транквилизаторы, либо антидепрессанты!       Талисман Ледибаг всеми силами пытался дать понять, что ей следует молчать, хранить тайну, не раскрывать секрет Монарха.       — Маринетт..? — Алья просунула голову в люк.       — Ой... детрансформация!       Алья вошла в комнату.       — Адриан? — нервно спросила Маринетт.       — Его здесь нет, но он меня впустил, — она обеспокоенно посмотрела на подругу. — Все хорошо, Маринетт? Что-то произошло? Почему ты трансформировалась? Монарх вернулся?       Маринетт содрогнулась, вспомнив последнюю с ним встречу. Супершанс давал ей всевозможные оружия, чтобы снизить энтузиазм Монарха, а сейчас не помогал.       — Нет, — твердо сказала Маринетт. — Что ты тут забыла?       — Не получилось дозвониться, поэтому я пришла поведать тебе, что начала вести блог по Габриэлю Агресту! — она достала телефон и взмахнула им. — Я буду писать про его вклад в искусство и моду. И, конечно же, напишу про то, как он помог с победой над Монархом. Мне нужны все подробности. Рассказывай, я не тороплюсь.       — Н-но... я говорила тебе уже!       — Два месяца назад? — Алья скептически взглянула на подругу. — Я уверена, ты что-нибудь да вспомнила еще.       Маринетт снова наврала.       Вечером Эмили пригласила всю семью — включая Маринетт и Кагами — на ужин в поместье. Адриан и Феликс в соответствии с командованием Натали вытащили на задний двор стол и поставили его под раскинувшимся кустами сирени. Маринетт и Кагами помогали Эмили и Амели накрывать на стол.       — Ты как? — тихо обратилась Кагами, заметив скованность Маринетт. — Ты какая-то квелая...       — Не бери в голову, — Маринетт посчитала количество столовых приборов и салфеток. Не хватало двух пар. — Феликс, принеси тарелки и вилки для Лонгга и Дуусу.       — Понял.       — Так мило, что ты заботишься об их квами, — поделился Адриан, приобняв Маринетт за плечи. — Будь у нас квами, как думаешь, они бы были парочкой?       Тикки в сумке поперхнулась, а Плагг ущипнул Адриана через карман.       — Думаю, да.       По обе стороны от Эмили сидели Натали и Амели, они втроем обсуждали, как быстро растут дети, и сплетничали насчет семьи Буржуа. Эмили заявила, что планирует сниматься в новом фильме Андре Буржуа, когда он вернется в кинематограф. Феликс и Адриан спорили, кто фотогеничнее получается на фотографиях и кто лучше играет в баскетбол, а Кагами рисовала их в блокноте, посмеиваясь над своим парнем.       Маринетт же размазывала по тарелке торт, погружаясь в мысли.       — Я хочу сказать тост, — выдал Адриан, подхватив бокал с апельсиновым соком, — в честь своего отца.       Все захлопали и одобрительно закивали. Маринетт старалась не скривиться.       — Он не был идеальным родителем, редко прислушивался к моему мнению, мало проводил со мной время. Однако в один момент все переменилось, и он стал чаще уделять мне внимание, будто предчувствуя, что скоро его не станет. Он принес себя в жертву и победил Монарха, став героем без талисмана и суперсил. Я надеюсь, что смогу когда-нибудь стать таким, как он.       Адриан окинул взглядом Натали, Эмили, Амели, Феликса, Кагами и Маринетт. Они все поникли, словно цветы, изолированные от солнечного света.       — Что-то не так?       — Нет, все хорошо!       — Мы в порядке!       — Просто скучаем по Габриэлю, да?       — Нет, — не сдержалась Маринетт. — Я больше не могу.       Его все любят. Его все боготворят. Его все почитают. Ему возвели статую из колец Альянс, которые превратили весь мир в злодеев, охотившихся на Леди Баг и Кота Нуара. Никто не попросил прощения за целый год, потраченный на битву с акуматизированными злодеями. Двенадцать месяцев выпали из  подростковой жизни Маринетт. Она сбегала с уроков, с экскурсий, с прогулок с друзьями. Она лгала родителям, друзьям и учителям, чтобы спасти их жизни и не дать злодеям отобрать у них воспоминания и превратить их в лед.       — Твой отец был Монархом.