Наследие Авалора

По дворцовым коридорам и залам эхом разносился стук каблучков о мраморный пол. Пронесясь мимо ошеломленного слуги эльфийка влетела в тронный зал. Он был практически пуст, лишь мрачные стражи застыли на своих местах, а на троне восседал Невос* — ее отец. В отблесках факелов его морщинистое лицо казалось каменным, неживым. С первого взгляда было понятно, что он не желает никого видеть, ни о чем не хочет говорить. Но в груди юной принцессы клокотал гнев и она не могла держать его внутри себя ни минутой больше. — Отец! — ее голос словно выдернул Невоса из его дум. Его глаза ярко блеснули в свете факела. Тонкая улыбка изогнула его губы. Издав смешок, он повернулся в ее сторону. И его рука, похожая на большую медную перчатку, взмыла в воздухе. Хлопнули полы плаща. Шагая по мраморному полу, Невос приближался к дочери. Эльфийская принцесса, у которой горели на щеках два ярких пятна румянца выдающие ее гнев, смотрела на отца. Ее рука сама потянулась к медальону, висящему у нее на шее. Алисия нервничала, хоть и пыталась скрыть это. Ее голос снова разрезал глухую тишину, повисшую в тронном зале. -Отец. Я пришла требовать ответ, — сказала она, но ее слова прозвучали уже менее уверенно, а гнев медленно потухал под натиском необъяснимого страха, трепета перед собственным отцом. Она медленно опустила глаза, избегая встречи с его взглядом. — И какого ответа ты требуешь от меня даже не решаясь смотреть мне в глаза? — хриплый голос ее отца был так тих и спокоен, но казался Алисии ледяной глыбой, ей показалось что она дрожит под сводами крушившегося тронного зала. Невос ожидал ответа. — Какого ответа, Алисия? — Никакого… отец… — гнев окончательно отступил, уступая место страху и печали, которую невозможно ничем заглушить. Она перевела взгляд на окна зала через которые можно было увидеть высокую башню, возведенную над усыпальницей ее матери. Невос непроизвольно проследил за взглядом дочери и произнес — Я не могу вечно носить траур по твоей матери. Прошло достаточно времени. — Он снова посмотрел на свою дочь. — Это выгодный союз для Авалора. Не так ли? Я думаю о своем народе. Он был прав, и Алисия знала это. Зал снова погрузился в давящую тишину. И все-таки мало того что он предавал память ее матери, заключая новый брак, что не свойственно для Эльфов, так еще и с человеком, существом другой расы, и ради чего? Армии, территории? Но разве над Авалором нависла настолько большая угроза, что они вынуждены искать поддержки у других королевств? Неужели скопление на границе с Пустошью такое скопление сил, несущих хаос и разрушение, что многочисленная эльфийская армия не справится самостоятельно? Она стояла напротив своего отца и молчала, опустив глаза в пол. Пальцы Алисии все еще теребили медальон на шее. Рука отца коснулась ее щеки, и девушка, встрепенувшись, подняла на него глаза, и в его взгляде она прочитала ответ на все свои вопросы. Принцесса присела в легком реверансе и стуча каблучками по мраморному полу вышла из зала. Невос проводил взглядом дочь и повернул голову в сторону окон, устремив свой взгляд куда-то вдаль. Свет факелов отражался в его сверкающих словно лед глазах, освещал сведенные к переносице брови и тонкие плотно сжатые губы. Авалор находился на грани войны и сейчас он, король по крови должен был исполнить свой долг и обеспечить безопасность своему народу. Но даже все предпринимаемые им меры не могли избавить его от навязчивого ощущения, что над его королевством сгущаются темные тучи, которые невозможно разогнать. И чем дольше Невос всматривался в даль, тем отчетливей, как ему казалось, он видел темнеющее небо, предвещающее бурю, которая сметет все на своем пути. На границе Авалора и правда было неспокойно. Пустошь представляла из себя пустынное мрачное место, здесь легко можно было заблудиться в горах или утонуть в топи. Мало кто рисковал оказаться здесь — в проклятом месте, где обитают самые жуткие твари, порожденные самой бездной. Впрочем, даже они редко выбирались из глубин. Но сейчас дело обстояло по-другому. На границе Пустоши буквально скопились самые мерзкие твари из всех существующих в этом мире. Длинноногое существо, в котором можно было разглядеть некогда человеческие черты приблизилось к болоту и вытащило из-за пояса костяной нож с острыми зазубринами. Полоснув им по своей руке. Нечто вытянуло ладонь над черной водой и глядя на капли крови, зашептало что-то на давно забытом языке. В воздухе стал распространяться мерзкий запах гнили. Из топи раздалось несколько хлюпающих звуков. Со всех сторон к болоту приближались сгустки темноты. Что-то глухо стукнуло о берег. И из топи показалась обезображенная огромная жабья морда, покрытая ракушками, тиной и гнилью. Чудовище медленно выползало на берег, высунув длинный язык, чтобы поймать капли крови. Сделав несколько глотков, оно рыгнуло и полностью оказалось на суше. По воде пошли круги, а вслед за ним появились создания, которые отдаленно напоминали рыб, шагавшие по поверхности болота. Невыносимо мерзкие твари появлялись из топи под зловещий шепот существа. Небо над Пустошью приобрело кроваво-красный цвет. Существо замолкло, распахнуло свои черные как бездна глаза и вскинуло руки к небу. — Повелитель. Мы готовы. *Ударение в имени Некроса на букву Е