В твоих сладких объятиях

Краткое описание от автора: Мозолистые пальцы гладят мягкие черные волосы. Дыхание нежное, переплетается, скорость двух сердец неопределима. Деревянная высокая двухъярусная кровать, мягкие простыни внизу и мальчик, к которому от чувствовал что-то глубокое, находясь всего в дюйме от него. Сонхун устал, но это не помешает ему хотеть проводить каждую минуту со своим хёном, которого он так любит.

***

Кровати в общежитии, как известно, неудобны. Чрезмерно твердая, и совершенно не помогающая уснуть, да и с такой маленькой длиной, что Сонхун часто просыпается со свисающими ногами. Его одеяло тонкое, а подушка ещë тоньше, и это он пока что старается игнорировать самую большую проблему из всех. Лестница. Боже, эти четыре ступеньки, которые стояли между ним и мирным отдыхом, были, вероятно, одним из самых больших проклятий его 19 лет существования, и мальчик делал все возможное, чтобы избежать их. Сегодняшний день ничем не отличался. Еле как добравшись до общежития после целого дня с забитым расписанием, Сонхун сразу же упал лицом на диван. Он слышал, как другие мальчики шаркают вокруг, несколько шагов направляются на кухню, чтобы перекусить поздним вечером, и несколько других направляются в гримëрную, чтобы попытаться удалить остатки макияжа и украшений, в то время как Ни-ки, выигравший в камень-ножницы-бумага первым ушëл в душ. Прохладный материал под его щекой успокаивал его разгоряченное лицо, когда Сонхун чувствовал, как его тело расслабилось на мягком диване. Глаза закрылись, сонная неосязаемость, которая сопровождала состояние прямо перед тем, как заснуть, быстро вторглась, и Сонхун без колебаний позволил взять верх. Он, должно быть, заснул, потому что следующее, что осознал Сонхун, был резкий шлепок по его заднице. Идеально ухоженные брови нахмурились, а один глаз приоткрылся, бросая на нападавшего метко названный ледяной взгляд. Суровый хмурый взгляд встретился с большими глазами Ли, и Сонхун снова почувствовал, как его тело тает. — Хён… — протест Сонхуна больше напоминал нытье, обычное дело каждый раз, когда он чувствовал себя обиженным Ли Хисыном, который стоял, только что выйдя из душа, с легкой ухмылкой на лице, всего в нескольких дюймах от дивана, рука, которую он использовал для шлепка все ещë недалеко от пятой точки Сонхуна. — Ты не можешь спать здесь, Хуни, тебе нужно принять душ и смыть макияж, иначе ты будешь в ужасном состоянии на утро. Хисын сказал действительно полезный вывод; однако Сонхун просто не мог найти в себе сил и вместо того, чтобы встать с дивана и начать что-то делать отвернулся, чтобы многозначительно отвести взгляд от более высокого мальчика. Это не было правильным решением. Коварное хихиканье было единственным предупреждением, которое он услышал, прежде чем тело полностью накрыло его. Сонхун тяжело вздохнул, чувствуя, как его задушило на диване. — Хён… не могу… дышать… — выдохнул Сонхун, беспорядочно взмахнув руками назад в неловкой попытке оттолкнуть Хисына от себя. Хисын пожал плечами. — Ты так хочешь спать? Отлично. Я буду спать с тобой. — Хорошо! Хорошо! Я встаю. Сонхун простонал от боли в мышцах, когда смог выбраться из-под своего хёна. Маленькими шаркающими шажками и печальным взглядом через собственное плечо направленным Хисына, который присел на диван, чтобы ждать, Сонхун поплелся в ванную. Первое, что он понял, это отсутствие шума, доказывающее, что Сонхун действительно заснул на диване, и за это время все остальные участники уже уснули. Второе осознание, к которому он пришел, стоя перед зеркалом, уже избавившись от одежды, заключалось в том, что он забыл одежду. Чистая сокрушительная волна разочарования была огромной, когда он медленно потянулся, чтобы снова одеться, когда заметил что-то розовое. Никогда не думал Сонхун, что будет благодарен за забывчивость Хисына-хёна. Толстовка с капюшоном лежала на тумбе, свежая, чистая и готовая к использованию. Хисын, вероятно, собирался надеть его после своего похода в душ, но решил не одевать еë из-за того, что ему стало слишком жарко в паре ванной. Не повезло его хёну, но повезло Сонхуну. Сняв боксеры, которые были на нем, и бросив их рядом с толстовкой, Сонхун позволил себе попасть под горячую воду. Его ноющие мышцы расслабились, а разум снова погрузился в комфортную сонливость, в которой он был раньше. Волосы и тело чистые, Сонхун быстро справился со своей процедурой по уходу за кожей, вероятно, не очень хорошо, но его конечности начали казаться тяжелыми, как свинец, когда сон вторгся в каждый дюйм его кожи. Раздался тихий стук, и Сонхун наклонил голову к двери и издал уклончивое ворчание. — Я забыл почистить зубы, можно войти? Голос самого Хисына тоже казался усталым. Даже ночная сова, какой он казался, достигла своего предела после полного рабочего дня, который у них был. Сонхун снова замычал, и дверь скользнула в сторону, посылая в комнату волну прохлады, заставляя его слегка дрожать. Продолжая заниматься своими делами, Сонхун почти не заметил, что его хён не отошел ни на дюйм от дверного проема. Оглянувшись, Пак обнаружил, что Хисын застыл. Глаза приклеились где-то под глазами Сонхуна, и когда мальчик проследил за взглядом, он остановился на розовой толстовке с капюшоном, которую он надел. — О, э-э, прости, хён. Я забыл свою одежду. Сонхун мягко извинился, натянув рукава худи на запястья, чтобы нервно вцепиться пальцами в ткань. — Ничего страшного. Голос Хисына сорвался, когда он говорил, но ни один из них не упомянул об этом, поскольку вместо болтовни Хисын резко повернулся и начал чистить зубы. Завершив свой собственный ритуал, Сонхун потянулся через плечо Хисына, чтобы засунуть свои бутылки с увлажняющими и очищающими средствами обратно в ящики, в которых они лежали до этого. Что-то тëплое разливалось по телу даже через толстовку, и, убрав продукты для кожи, Сонхун обнаружил, что не может оторвать взгляд от своего хëна. Он прижался ближе к Хисыну и облегченно вздохнул. Хисын, к его чести, был хорошим хёном и вместо того, чтобы оттолкнуть своего донсэна, просто обнял младшего и поднял его в вертикальное положение. Быстро закрыв кран и убрав зубную щетку другой рукой, Хисын понëс младшего мальчика в большую общую спальню. Беглый взгляд на усталого Сонхуна и еще один на лестницу, ведущую к кровати младшего, заставили Хисына принять быстрое решение, когда он вел их обоих к своей нижней койке, а нежные руки бессознательно массировали плечо Сонхуна. Сонхун позволял себя тащить без суеты, что не так уж и необычно, но тем не менее отличалось от обыденности. Зная, что его не положат в его собственную кровать, когда его опустили на нижний матрас. Сонхун издавал тихие звуки недовольства, когда его любимый столб тепла исчез. Одна рука тянется вверх в темноту, чтобы обнять его еще раз. Хисын издал тихий звук и, не заставляя другого ждать долго, подполз ближе, позволив уставшему Сонхуну прижаться к его боку. Сонхун заставил одно тяжелое веко открыться: — Спасибо, хён. В ответ он получил поглаживание рукой по волосам и улыбку, когда их глаза снова пересеклись. Движения в его волосах успокаивали и только усиливали ощущение комфорта в костях бывшего фигуриста. Его кожа головы покалывала от прикосновения, мозоли на пальцах Хисына слегка царапались, когда рука скользнула к основанию его шеи, чтобы нежно потереть, прежде чем снова скользнуть вверх по его волосам.

***

Чувства, в которых он никогда никому не признавался, зашевелились внутри, и, несмотря на все его усилия, Сонхун позволил им смыться волной липкой мягкости. Чувства, которые лучше всего забыть, чувства, которые лучше всего игнорировать, чувства, которые должны никогда не возвращаться. Все мысли улетучились, когда он сосредоточился только на руках, которые давали ему такое приятное утешение. Затем та же самая рука скользнула ниже, через плечо и прошлась по его позвоночнику. Сонхун забыл о том, что прекрасная толстовка с капюшоном, которую он надел, была «Сделана Джеем», имела большую дыру на спине, и когда Хисын осторожно провëл рукой вниз, большие руки плотно коснулись позвоночника Сонхуна. Невозможно было контролировать дрожь и Сонхун проклинал свою неспособность овладевать собственным телом в самые подходящие моменты. Хисын не проявлял никакой внешней реакции, которую мог уловить Сонхун, глаза все еще были закрыты, но рука на его спине замерла, прижавшись к его голой коже. Затем она снова начал двигаться, так же мягко, скользя уже под тканью и поглаживая кожу на спине Сонхуна. Контакт сделал Пака каким-то загипнотизированным, его собственные руки потянулись вперед, чтобы просто вяло схватиться за футболку Хисына. Повторяющееся движение погружало Сонхуна еще глубже в безмятежность, разум начинал неметь. Ограничения сна заполнили его разум, и Сонхун был на грани потери сознания, когда раздался голос. Это был всего лишь шепот, только ему на ухо, но он, казалось, отдавался эхом между двумя телами, лежащими в постели. — Сонхуни. Сонхун знал, что слова не вариант, он слишком близок к сну и слишком подавлен собственными эмоциями, поэтому вместо этого тихонько мычал в ответ. — Когда будешь спать сегодня ночью, приснись мне, ладно? Тишина была душной. Мозг Сонхуна пытался работать со скоростью, на которую он в данный момент был неспособен. Эта проблема, решил Сонхун, та, что так глубоко засела в его сердце, будет решена завтра. Едва заметным движением Сонхун прислонил голову к груди Хисына и один раз кивнул, достаточно сильно, чтобы дать мальчику ответ, который Сонхун хотел изобразить. Хисын тяжело вздохнул, и руки вокруг Сонхуна чуть сжались. Теплый. Утешительный. Хён. Пропасть была там, прямо на краю его разума. Поэтому он позволил себе провалиться в свои чувства.