Недопустимое

Ань Байтан склоняется перед человеком, чье лицо закрыто маской, и слышит за спиной отцовский голос: я лично тренировал ее; она станет мне достойной заменой. Никто в Едином корпусе не знает, как на самом деле выглядит их глава, да что там, даже речь – и ту меняет маска. Лишь императрице известно, кому она доверила руководство тайной службой наблюдателей, ей – да человеку из семьи Ань, много лет служившему защитой главе корпуса. Но теперь ее отцу пора на покой, и Ань Байтан готова встать на его место и принести клятву, к которой ее готовили с детства. – Подними голову, – разносится по залу гулкий голос. – Значит, теперь ты будешь защищать меня? Ань Байтан выпрямляется и говорит твердо, глядя в глаза в прорези маски: если на то будет ваша воля. Хорошо, кивает Гун Цзычу и развязывает тесемки на затылке. – Ты будешь здесь единственной, – говорит он буднично, – кому известно мое имя. Отец был прав, думает Ань Байтан, привычно уже следуя за главой Единого корпуса. Князь – из тех, кого охранять… нет, не то чтобы легко, все же врагов у него хватает, и за короткое время ей уже дважды пришлось показать то, чему ее учили. Но Гун Цзычу осторожен и не склонен к безрассудным поступкам, а еще – умеет мгновенно оценить опасность и не мешает своему стражу выполнять ее работу. Одно только плохо: взгляд ее все чаще задерживается на этом человеке. Она знает, как он движется, она различит его жесты и поворот головы в любом облике; она помнит, как звучит голос князя, если он сердит, а как – если доволен. Замечает, как вспыхивают искрами удовлетворения его глаза, когда удается разгадать сложный случай. Она знает о нем уже слишком много, и поздно отговариваться тем, что это – часть долга личного стража. Ань Байтан росла с оружием в руках; все девичьи разговоры среди сверстниц прошли мимо нее, и мечты взрослеющих барышень о любви, замужестве и детях так ни разу и не задержались в ее голове. Но все же она не настолько наивна, чтобы не понять, какое чувство родилось в ее сердце, и понимание это наполняет ее стыдом и горечью. Он – князь из правящего дома, внук самой императрицы. Уж конечно ему выбрали достойную супругу, и не той, из кого воспитывали больше стражника, чем женщину, надеяться привлечь его. Да и не место ей в гареме, зачахнет ведь от скуки, за вышивкой сидя. А если вспомнить еще, сколько времени Гун Цзычу проводит в резиденции корпуса, так и вовсе – сомнительное выйдет счастье. Сейчас она хотя бы каждый день его видит. Он – глава Единого корпуса, установивший строгие правила для тех, кто служит ему. Те, в чьих руках – безопасность государства, не должны отвлекаться от главного, и если уж ты принес клятву верности – забудь и думать о личных привязанностях, твоя жизнь отныне без остатка принадлежит стране. И надо отдать князю должное: сам он тоже не особо-то предается праздным развлечениям и куда чаще ночует в личных покоях здесь, в корпусе, чем возвращается во дворец. И пускай его не раз видели в злачных местах столицы – знает Ань Байтан, сколько важных встреч было спрятано за весельем, да и покидает он гостеприимные заведения куда раньше, чем привыкли многие из щедрых бездельников. И долг ее – защищать руководителя тайной службы, а не глазеть на него: она же личный страж, а не девица восторженная. И нечего тут грезить о том, что по всем правилам недопустимо. * * * – Этим вечером ты не идешь со мной, – мимоходом роняет Гун Цзычу, и Ань Байтан останавливается, словно на стену налетев. – Там, где я буду, тебе не место. Ань Байтан уже сопровождала его и на улицах, и до ворот дворца, и на постоялых дворах, и в игорных домах. И не так уж много осталось мест, куда он мог бы пойти, и понятно же, где может помешать ее присутствие. И она отводит глаза и говорит ровно: как прикажете. Уже на выходе Гун Цзычу останавливается на миг и бросает, не оборачиваясь: – Пару слуг я с собой возьму. Можешь не беспокоиться. Он является поздно, пропахший вином и цветочной сладостью, но глаза – трезвые и злые. Что встречался с кем-то в веселом доме – это да, но не за развлечением он туда ходил, нет, это сразу ясно же. Знает Ань Байтан, каким он иногда приходит после ночи, проведенной во дворце, – и не ее дело вовсе, кого он там берет на ложе, но разницу-то она видит. И, как ни постыдно это, радуется, что ночные отлучки князя из корпуса не так уж и часты. – Не надо бы вам без охраны в такие места, – произносит она вслух. – И, если что, я… подождать там могу. Ваша безопасность важнее всего остального. Одному небу ведомо, чего ей стоило – выговорить такое. И Ань Байтан думает только: хоть бы Гун Цзычу не услышал в ее словах лишнего… Наивная надежда, конечно же. Разве взрослого мужчину и главу Единого корпуса обманет притворство глупой девчонки? Неуловимо быстрым движением он оказывается перед ней; твердые пальцы ловят ее подбородок, сжимают крепко, не позволяя отвернуть голову. Пристальный взгляд вкручивается в ее зрачки, и в мыслях у Ань Байтан становится вдруг легко и пусто. А потом он проводит большим пальцем по ее губам – медленно, сильно, – будто нарочно для того, чтобы ей жаром полоснуло по низу живота, и она судорожно глотает воздух, а в ушах ее звенит так, что она едва разбирает слова князя. – Если тебе сложно, – слышит Ань Байтан, – просто скажи об этом. Я подберу тебе другую службу. Она мотает головой так резко, что сбрасывает его руку: нет! Если согласится – изведется вся от невозможности быть рядом и от волнения за него. Лучше так, как есть, а с недозволенными чувствами она уж как-нибудь разберется. – Я не доставлю вам беспокойства, – выпрямившись, отвечает она. И Гун Цзычу, кивнув, отступает на шаг. – Ступай отдыхать, – уже обычным тоном произносит он. – Завтра будет трудный день. * * * Проводив ее взглядом, Гун Цзычу устало опускается в кресло. Потомок правящего дома князь Дунчуань не может пренебречь сыновним долгом по продлению рода, и жену ему подобрали в срок, и перед предками ему не будет стыдно. Глава Единого корпуса не может нарушать им же установленные правила. Ань Байтан – та, что служит ему щитом и давно уже стала ближе собственной тени; прикасаться к ней как к женщине, презрев устав, – недопустимо. А тело бунтует, и кровь кипит, требуя – вернуть немедленно, дотронуться снова, увидеть, как темнеют ее глаза от его близости, услышать быстрое дыхание, поймать его своим и… …Нельзя. Единый корпус существует, чтобы служить стране, и глава его должен быть примером для всех, а не поддаваться постыдному влечению. И то, что желание взаимно, ничего не меняет. Ань Байтан слишком юна и неопытна, и позором будет – воспользоваться этим. А что до ее так некстати проснувшихся чувств… Ань Байтан – крепкая сталь, а не податливый воск. Она справится. …Утром он скажет ей: пожалуй, ты была права; отныне всякий раз, как я покидаю корпус, ты будешь сопровождать меня.