Точка невозврата

Прошло около двух недель после моих предположений, и это случилось. Моя любая набережная вмиг стала местом анархии, паники, криков и страха. Я вышел на свою обыденную вечернюю прогулку по моему району. Он был не особо примечательным, обычный район на нашем острове. Валрен находился на одном из трех островов: Джикарш, Рочигон, Воруплет. Первый город являлся основным источником провианта, денег и в целом сохранял жизнь всему населению. Получил он своё название не просто так. Поскольку всё здесь получало свою бирку только на созвучиях, то, если прислушаться к произношению всех шипящих в этом слове, можно услышать шум двигателей и потоки выходящего пара из труб. А если повторять очень часто мы получим что-то подобное бегу людей по гравийной дороге, которая соединяла заводские здания. Каждое утро туда спешила толпа с Рочигона, чтобы получить свои заветные бумажки на покупку пропитания, которое другие в этот же момент делали. Всё было в шаговой доступности: магазины были сразу за производством, поэтому работники относили на прилавки максимально всё сделанное за день. В час пик по мосту было не пройти, поэтому правительство представило народу своё нововведение с расписанием закрытия отдельных цехов и отделов по конкретному времени. Если не успеешь, то, увы, придется либо мухлевать и идти с другими, но за это можно понести суровое наказание, либо же ждать пока все пройдут, а этот поток заканчивается, ой, как нескоро. Вечером ты попадал на жилой остров. Всё твоё пребывание здесь, если ты обычный горожанин, приезжий, ребёнок, старик, да не важно, хоть букашка, ограничивалось двумя островами: где купить и где поспать. Собственно Джикарш и Рочигон. Второй вариант в жаргоне имел другое название: Загон. Жители сами придумали такую интерпретацию, потому как дома построены чуть ли не окна к окнам. Поэтому, вы не найдёте квартиры без жалюзи или плотных штор, каждый хочет хоть малость личного пространства. Так же планировка всех квартир была буквально скопирована и вставлена, разнообразие вносил только лишь ремонт самих хозяев. Пять секторов были опоясаны набережной, а в центре была, так называемая, небольшая парковая зона, где должны были быть площадки для маленьких детей. Но, к сожалению или к счастью, их так и не достроили и в межсезонье посередине острова красуется пустырь с голыми деревьями. В другие времена года там очень даже неплохо. Зимой всё в снегу и под светом фонарей можно найти свою романтику, с летящими вдоль многоэтажных застроек снежинок, которые добавляют, пускай даже и на мрачных улицах, свой блеск и радость. С каждой увиденной снежинкой невольно хочется улыбаться от ощущения приближения нового года. Это единственное время, когда можно снова вернуться в детство и оторваться по полной. Вышка сделала полноценные выходные даже у рабочих на каникулах, но перед этим мы работаем без перерыва, чтобы обеспечить хотя бы минимальный комфорт в праздничные дни. Также это обусловлено тем, что зимой, из-за близости моря у нас сплошные штормы, и поэтому выходить достаточно рискованно... А вдруг унесет и не вернёшься… Брр… Летом же, пускай и очень влажно и сыро, но пару месяцев можно насладиться чем-то бледно-зелёным на кроне деревьев. Температуры приемлемые – не жарко и не холодно. В общем, притереться с жизнью тут вполне себе реально и моментами можно из этого вытащить даже некоторые плюсы, если быть законченным романтиком и оптимистом, а таких тут очень немного. Остров, куда даже при огромном желании не попадёшь – это Воруплет, иначе место, где находится вся власть. Горожанам мало что известно про него, но постараюсь объяснить. Даже репортёрам, таким как я, нельзя проникать на эту приватную местность. Хотя издалека, с Джикарша можно увидеть новостройки в стиле минимализма смешанным с модерном. Знать снисходит к простому люду только на определённые мероприятия и случаи, но, в большинстве случаев, всё транслируется либо по радиостанциям, либо по местному ТВ. Все эти острова были связаны поочерёдно: мост соединял Рочигон с Джикаршем. А вот на Вруплет можно переправиться только с порта на заводском острове и только на определённом пароме. Итак, вернёмся в тот вечер. Маршрут проходил от моего дома по набережной, чуть-чуть не доходя до главного моста, и в обратную сторону. Я всегда беру с собой камеру, документы, кошелёк, хватаю с тумбочки ключи и выдвигаюсь. Одет я был в самый раз по погоде: серые узкие брюки, чёрные лаковые ботинки, бежевый свитер и пальто цвета корицы. Так же весь образ не обходился без чёрного классического зонтика с деревянной ручкой. На сегодня синоптики передавали дождь после десяти вечера, поэтому я не решил рисковать. Как только я вышел, толкучка не заставила себя ждать – час пик как-никак. Кое-как протиснувшись к краю мощёной, чем-то наподобие камня, дороги. Вид открывался на удивление захватывающим, хоть я тут и бывал каждый день. Ночь опускалась на улицы Валрена. Небо приобретало оттенки холоднее обычного, более походившие на грязно-синий с примесью черного. Кое-где можно было заметить более светлые участки, там же выглядывали звёзды. Но гроза уже заходила со стороны моря, внося свои коренные изменения и вытесняя любые примеси светлых красок, отдавая предпочтение именно чёрному и грязным цветам. Со стороны воды доносились сильные порывы холодного пронизывающего насквозь ветра. Даже с моим утеплением в августе было прохладно. Я сделал чуть свыше десятка кадров набегающих волн с обилием морской пены. Брызги взлетали выше перил самой набережной, иногда попадая в людей, поэтому зонтики открывались даже перед дождём. Шторм подошёл к самому разгару столпотворения. Благодаря малому количеству места переносные укрытия от промерзания и промокания до ниточки заволокли всю поверхность, создавая почти литой тент над дорогой, приходилось идти вплотную, чтобы вода не стекала с концов спиц и специальной ткани. Немного погодя и я присоединился к этому безумно шагающему в одном темпе существу, сплетенному из множества человеческих тел. Я был рядом с пристанью нашего района, к нему причаливали корабли с туристами или с жителями, прибывшими из путешествий, что было роскошно для среднего бюджета, которого хватало еле как на прожиточный минимум. Можно сказать, что излишки купишь ты за редким исключением, в основном, только по праздникам. Поддаваясь потоку, я шёл в сторону дома, стараясь избегать лишних соприкосновений с другими, чтобы не выслушивать ничего в свой адрес – не только они могут быть агрессивными, а мне лишних проблем не нужно. По пути я столкнулся с моей соседкой по лестничной клетке – Рафис. Она была девушкой около лет двадцати пяти, так я могу сказать только на вид, поскольку мы не были слишком близко знакомы. Всегда опрятна, ходила в строгих брючных костюмах, сидящих точно по фигуре, подчёркивая все её контуры, что очень притягивало взгляд. Волосы были пепельного оттенка по плечи и, несмотря на сумасшедшую влажность, выпрямлены. Выходя за пределы квартиры, всегда надевает серые линзы. Я спрашивал об этом, какое-то время она отнекивалась, но в итог, всё же сдалась. Оказалось, что она идеалистка и эстетик, который даже из себя пытается вылепить идеальную фигурку, а карие глаза не особо вписывались в данный образ. Но, когда мы пересекались взглядами, будучи наполовину высунутым из окна, я всегда видел её настоящую радужку. Работала в отделе по коммерческим отношениям компаний, собственно так мы с ней и познакомились. Не скажу, что считаю её подругой. Наши отношения можно описать так: «Общаются, потому что скучно или больше не с кем». Знаете, наверное, у многих были такие моменты, когда никого не хочется видеть или общаться, но просто прочистить голову хочется. Именно в такие моменты мы приходили друг другу на помощь. У нас работа очень нервная и такие состояния не заставляли себя ждать после очередных отклонённых идей или же документов. Это было негласное правило. Стены картонные, всё слышно, когда включалась определённая мелодия, мы заваривали чай и выглядывали в окно, проводя свыше пары часов за беседой. Ближе никто не хочет друг друга подпускать, особенно открывая полностью свою душу. Мы держим друг друга на определённом расстоянии и каждый с этим согласен. Рафи, так я иной раз сокращал её имя, для удобства, а она и не была против, как обычно, цокала своими лодочками на небольшом каблуке по мощёной дороге, а я приметил её волосы и окликнул. - Дама с пепельными волосами, не позволите немного прервать ваш бег? – сказал с ухмылкой я, интонация походила более на саркастичную. - А вы, мистер на голову выше меня, так и продолжите придумывать мне разные прозвища и обращения? – она улыбнулась своей привычной загадочной улыбкой, развернулась и пробежала по мне взглядом снизу вверх. - Ну, я подумаю, может, когда-нибудь перестану так делать. Но ничего не обещаю, – вырвался смешок, который девушка подхватила. - Тебе не кажется, что мы занимаем половину тротуара? Или весь мир будет крутиться только возле нас? – Рафи сделала наигранное лицо страсти и снова начала хохотать. Я в свою очередь решил подыграть и отвернулся со словами: «Вы были созданы для другого человека мадам, мы не можем быть вместе». Наигранно закинув руку на лоб резко развернулся и боковым зрением хотел проследить за её реакцией. На такую фразу я получил лишь резкий толчок в бок и меня насильно поволокли в сторону перил. - Сейчас как затопчут, и не будет у меня соседа, как прикажешь мне жить после этого? – смеясь, продолжила девушка. - Ну, у тебя будет на несколько сотен прозвищ меньше, ищи в этом положительное. - Да, да… А потом, кто за твоим котом смотреть будет, ты об этом подумал? - За ним? Да он никого не подпустит. Клин – это кот живущий сам по себе, если меня нет рядом! – гордо высказал я. - Ладно, хорошо, поверю. Так, а чего окликнут решил? Скучно стало? - Да в любом случае в одну сторону, а я как раз прогуливался, подумал, почему бы не позлить соседушку. – улыбнулся я. - Ага, эгоистичный ты, только о себе и думаешь. – наигранно сказала она. - Тем не менее, пойдем? - Угум, а то промокнуть, желания нет совсем. И мы пошагали в сторону нашей многоэтажки, перекидываясь вопросами и ответами по поводу работы, новых заказов и всякой бумажной волокиты. Была уже середина пути, когда нас оглушило. Люди носились из стороны в сторону, сея панику. Кто-то падал, другие толкали, кто-то просто стоял, как вкопанный, крики, плач, шум дождя, топот всё это оглушало сильнее, после появления слуха. Поддержав Рафи, она чуть ли не упала, ну да, кто же устоит при таком на каблуках, я в панике начал приходить в себя. Попытавшись представить в голове, что же это всё-таки было. Я понял - это был выстрел! Но из-за толпы понять кто это и где, оставалось невозможным, вплоть до того момента, когда вся толпа перестала бегать. Около получаса не могли усмирить это бешеное движение из стороны в сторону. Полиция поспешила на шум и постепенно разогнала толпу по домам. Никто не смог увидеть, как случился выстрел, но все знали одно - что его слышали. Труп так и не нашли, посчитали, что это был просто розыгрыш какого-нибудь шутника. Дело заводить не стали, просто плюнули на него. После произошедшего, я проводил Рафис. Мы не перекинулись и парой слов, потому как не понимали, что это было, да и бессмысленно. Мы оба варимся в этой сфере, поэтому рано или поздно узнаем. Она по первым заголовкам в газетах, я, в свою очередь, буду это всё исследовать, поскольку работа фотожурналиста на то и рассчитана. Весь вечер я не проронил ни слова, но в голове был бесконечный поток мыслей, догадок, предположений. Но я понимал, что утром я всё узнаю, просто нужно пропустить эту ночь через себя и уснуть. В районе трёх часов ночи я провалился в сон. То ли этому поспособствовал Клин, то ли чай подействовал как снотворное, то ли поток мыслей усыпил – не понятно. Но, было ясно одно – я ни в коем случае не должен упустить такую сенсацию…