7:20 6/1

      Он стал константой. Той самой стабильностью, о которой вещали из каждого утюга.       Каждое утро с понедельника по субботу в 7:20: чёрная кожанка, угрюмый взгляд и сигарета.       Каждое утро с понедельника по субботу в 7:20: под двойной СВ и яблоко-карамель.       Вот уже три недели у Сергея была стабильность. Хоть где-то.              Первое впечатление, говорят, самое важное. Он его завалил. Первое впечатление — толкнуть бугая в кожанке у окошка и фыркнуть что-то вроде «вас здесь не стояло». Бугай огрызнулся, нахамил, сделал шаг в сторону, пропуская, и кинул в спину что-то про «рыжих и наглых».              На следующий день бугай в 7:20 уже ел свои блинчики за столиком, а Сергей забирал свой заказ. Всегда с собой.       Бугай в потёртой кожанке и на байке [как банально, Серёжа] лишь способствовал IT-шному завтраку обычно не завтракавшего Серёжи. К концу второй недели бугай превратился в Волка из мотоклуба «Хулиганы».       Ни сам Волк, ни его мотоклуб не представились. Просто было жарко и парень в кожанке подошел за квасом в тот момент, когда Сергей забирал блинчики. Перед глазами мелькнула рука в кожанке и шевроны:       «MC Hooligans».       «Волк».       Ещё перед глазами мелькнули красивое запястье и тыльная стороны ладони: загорелая кожа, металлический браслет и яркие вены. Серёжа сглотнул — просто не любил, когда посторонние люди так близко. Он не про это. А навязчивое желание позавтракать Волком — просто странное навязчивое желание. Следствие тяжёлой работы и усталости. Только и всего.              За месяц о Волке и его клубе было найдено всё. Совсем всё. Все публичные фоточки с фестивалей и заездов, все не очень публичные, которыми обмениваются в личках. Серёжа просто помогал модерации. Он не виноват, что девочки так любят обмениваться фоточками понравившихся мальчиков. Да и было бы на что смотреть. Всего лишь какой-то байкер.       На страничку какого-то байкера в соцсети он не заходил, ловя от мыслей об этом весь спектр эмоций от пренебрежения до неловкости. Иногда смотрел, что там ему понаписывают, но мало что интересного. Всё ещё всего лишь байкер.       Высокий. Брюнет. С красивыми руками и рельефами, совершенно нескрываемыми одеждой. Вряд ли Волк стремился что-то скрывать или демонстрировать.       Бахвальство и самодовольство — фыркал каждый раз Серёжа, всё ещё не заходя на чужую страничку. Вот что там может быть?       «Псу — конура, волку — свобода, и никак иначе» или «Бывают ночи, когда не волки воют на луну, а наоборот». Вряд ли Волк знает про Карлина, но почему-то Серёже кажется, что эта цитата должна быть в разделе «О себе». Ещё обязательно что-то про свободу и дорогу.       Поэтому Серёжа просто смотрит фотографии. Просто чтобы помочь ребятам с модерации. Им сложно. Проект получил большой рост, новые сервера, больше пользователей, а команда пока недостаточно расширилась. Вот и помогает основатель-стартапер коллегам-подчинённым.              Примерно в середине второго месяца Волк появился на завтраке с волчицей — вульгарной малолеткой в красной клетчатой юбочке, корсете и рваных сетчатых колготках. То ли блядь из 90-х, то ли эма, запрыгнувшая на чужой байк. В личку Волк написал соклубнику, что катает девочку. «На хуе», — добавил Серёжа и потом пару дней не заходил в чужие переписки. Переписки Волка с Эмой игнорировались усилием воли. Воли у Сережи было хоть отбавляй — это про его волю те самые волчьи цитаты, не иначе.       На следующий день, видя в 7:20, как Эма сосётся с Волком, Серёжа откровенно пялится, облизывает губы, чувствует, что на работу сегодня опоздает. Не попасть бы под машину, сваливая от «Теремка». Дома он быстро и рвано передёргивает на запавшую картинку. Блинчики остывают. Байкер бесит.              С Эмой Волк разошёлся ещё через неделю. Серёжа узнаёт об этом, потому что тот приехал один.       На самом деле нет.       Он узнаёт об этом, потому что суровый Волк благословляет соклубника покатать девочку. Пошла по рукам. Серёжа ухмыляется в монитор: «Блядина». Серёжа почти счастлив.       К концу второго месяца, на следующий день после расставания Волка, они впервые за всё время поздоровались. Утро субботы, Серёжа проспал, и 7:20 превратилось в 8:03. Волка за столиком не было — он сидел на байке и тупил в телефон.       — Двойной СВ и яблоко-карамель с собой! — отбил Серёжа, протягивая деньги кассирше и оглядываясь на байк.       В ответ — поднятая рука и кивок головы. Через несколько секунд — шум мотора. Мысли, что Волк ждал его, Серёжа от себя отогнал. Если и ждал — наверняка просто ритуал не хотел разрушать. И он ведь ни разу не видел, во сколько Волк уезжает. Может, как раз в 8:07.              Серёжа уже час или около того бездумно пялился в монитор. Пялился и давил в себе желание этот монитор облизать. Или занять рабочий принтер и распечатать себе фоточку. На фоточке Волк-селфи-в-зеркало. Без одежды. Совсем. Со стоящим членом в руке. Блядь. Блядство.       Серёжа залип.       Серёжу уже ничего не спасёт.       Волк в запале переписки поддержал чужую фантазию про то, как и в каких позах и что бы сделал, и Серёжа счастлив, что сегодня суббота, а по воскресеньям он не завтракает.       Серёжа сохранил себе фотки и диалог скриншотами, почистил следы — он здесь главный, но на всякий случай, и ретировался домой. А там уже в подробностях представил, где, что, как, в каких позах сделал бы Волк, и его член, и он с его членом. Охуенный, судя по фото, член. Хорошо, наверное, Эма покаталась...              В начале августа в Питере дождливо. Серёжа презирает зонты, радуется тому, что «Теремок» в пяти минутах от квартиры, и Волку с эффектом мокрых волос. Он беззастенчиво пялится всё то время, что ему готовят двойной СВ и яблоко-карамель. Он презирает личные границы конкретного человека и морально готов за такие взгляды выхватить по лицу. Серёже хочется завтрака и конкретный хуй. Серёжа готов согласиться с тем, что у него навязчивое желание, мания, и он сталкер. Как из фильмов, только хуже.       Ему всё-таки прилетает, но кармический — в виде температуры. Три дня он не способен шевелиться, а ещё три дня он не хочет выходить из дома в конец августа.              Первый рабочий день после болезни — пятница. Холодная, мокрая и без завтрака, потому что кровь бы сдать. А кровь сдаётся на голодный желудок. Голодный не только желудок, поэтому первое дело на работе — открыть знакомые переписки через админа.       Серёже интересно, не расшибся ли его [его?!] байкер, и он чекает переписки. Старается избегать те, что с друзьями по дрочке, — эти он прибережёт до специального момента, а вот чат с соклубником самое то. В том чате Волку, который приобретает имя Олег, сватают какую-то подружку девушки этого соклубника. Волк лениво отбрёхивается, не говоря ни да, ни нет, а на прямой вопрос, что не так, выдаёт: «Вообще мне рыжие нравятся».       Серёжа подпрыгивает за рабочим столом так, что подскакивает стаканчик с ручками, и весь день чувствует себя совершенно счастливым.       В субботу с завтраком вновь не складывается, но Олег в переписках обещает быть на вечеринке в рок-клубе: играют друзья их мотоклуба. Какой-то металл и каверы.       Сережа не любит рок, не любит металл, не любит каверы, не любит людей и не любит клубы. Серёжа хочет увидеть в плоти и крови свою навязчивую шизу, от которой стоит до боли и шума в ушах. Поэтому выбивает проходки на всю их мелкую компанию в обмен на рекламу мероприятия.       Чтобы никто из коллег не догадался о настоящих мотивах, делает такое же промо для всех вечеринок осени. На прямой вопрос льёт что-то про маркетинг, демо и «Мы разбогатеем, не парьтесь».              В клубе темно, музыка — говно, звук — дешёвое говно, а байкеры сидят в отдельной VIP-зоне. Всё это разочаровывает ровно до момента, когда становится ясно: за пивом и випка, и остальные ходят в один бар. Ни сервиса, ни официанток.       Сергей подсчитывает в уме репутационные потери, если его здесь увидят. Потери не такие уж большие, и отказать себе в удовольствии получить новую картинку для ночных рукоблудий не получается.       Волк-Олег не в косухе, а в рубашке. Чёрной. Из расстёгнутых пуговиц выглядывает цепочка и край кулона. Кажется, серебряный. Рукава закатаны, и весь контровой за стойкой будто специально для Серёжи выделяет чужие вены на предплечьях. Между ним и берущим пиво Волком пара человек, но вид прекрасный. Бесплатная реклама для осенних мероприятий себя окупила. Пялясь и запоминая чужой профиль у бара, Серёжа не замечает, как пара человек-прикрытия исчезают и теперь он просто откровенно пялится. Что его рассекретили, он понимает, когда Волк почти кричит ему в ухо: «Ты следишь за мной?»       Залип на предмет обожания настолько, что не заметил, как предмет обожания оказался к нему вплотную.       — Что? — Сергей тоже кричит, он не уверен, что правильно расслышал. Dark Metal — это не его. Он не любит рок и клубы.       Вместо ответа его стягивают с высокого стула и проводят сквозь толпу. Чужие пальцы держат запястье крепко, но бережно. Он уверен, что не будет мыть руку, пока воображение всё ещё будет рисовать ему запах Волка. То есть — никогда.       Выходя через служебный на улицу, он не сомневается, что ему сейчас прилетит по морде. Он даже не против. Жуткие звуки и толпа остались позади. В подворотне он опирается на кирпичную стену и облегчённо выдыхает.       — А ты не любитель подобных мест, — замечает Волк, закуривая «Парламент».       — Ага, — спорить бесполезно, его раскрыли.       — И что ты тут забыл? — ещё затяжка.       — За тобой слежу! — Серёжа улыбается самой наглой и вызывающей улыбкой из своего арсенала. Волк заинтересованно его разглядывает. Оценивает. Сергей не остаётся в долгу.       — Не видел тебя всю неделю. — Его ждали. Его отсутствие заметили.       — Дела, — он включает рыжую наглую суку и продолжает жрать собеседника взглядом. Пока ещё можно. Запомнить в чём-то, что не привычные кожа-футболка.       — А-а-а... — отвечает Олег и, скинув бычок, лохматит себе волосы. Серёжа тут же вспыхивает. Такой же Волк, та же поза, но только без одежды, сохранён у него на телефоне. Его с ним первый раз. Так и подмывает спросить: «Волк, а Волк, дай хуй пососать». По чужой довольной улыбке Серёжа думает, что уже спросил.       Так и стоят в подворотне за клубом и жрут друг друга глазами.       — Я тебе нравлюсь? — вспарывает Волк тишину между ними.       Серёжа в шоке. Серёжа таких вопросов не задаёт. Серёжа не хочет получать «нет» на такие вопросы. Он восхищён чужой глупостью смелостью.       «Я хочу тебя. Выеби меня», — Серёжу ведёт от этого хриплого голоса, и колени подкашиваются, если бы не стена за спиной, уже бы смотрел лицом в чужую ширинку. Или не только бы смотрел.       — Вроде того.              Они почти трахаются в туалете так, что Серёжа уверен: весь клуб в курсе, где и как. Ну и похуй. Он дёргает чужой ремень и падает на колени сразу, как щёлкает замок двери. Туалет мелкий, неудобный, но отдельной комнатой и достаточно чистый. Брезгливость Серёжи недовольно кривит губы, но похуй. У Волка охуенно стоит, у Сережи стоит так, что можно гвозди забивать. Они не тратят время на поцелуи. Волк опускает большую руку на чужой затылок, зарывается пятернёй в рыжее, стонет, когда по члену проходится мокрый горячий язык.       В реальности член круче, чем в фантазиях. В реальности ему спускают в рот, и он почти кончает от этого. Он помнит, что во всех интимных переписках Волк хотел так. Со всеми.       В реальности его поднимают на ноги. В реальности ему выцеловывают шею, плечи и дрочат. Он — оголённый провод, Волку особо и делать ничего не надо. Просто прикоснись.       Катарсис.       Опустошение.       Если на этом всё, то у Серёжи останется прекрасное воспоминание на будущее и чужие многочисленные переписки.       Под задорный кавер они выравнивают дыхание и выходят из туалета.       — По пиву? — перекрикивая музыку, спрашивает Волк, внезапно прижимая его к себе. За плечи. Социально допустимо. Серёжа соглашается кивком.       Пивом в баре называют Ваську тёмную или светлую и что-то ещё. Впрочем, Васьки достаточно.       — Я Олег! Меня тут Волком знают. — Они стоят в самом углу стойки и тут сильно тише.       — Сергей, — просто Сергей. Его тут не знают. — Сергей Разумовский.       — Серый, значит, — тут же находится Олег.       — Рыжий, если ты не заметил, — Сергей отпивает своё пиво.       — Заметил, — соглашается Олег. И смотрит на Сергея так. Голодно. Хищно.