summer night

Как приятно насладиться тёплым летним вечером, радующим глаза окружающими роскошными оврагами. И палящим солнцем, которое ласкает салатовую траву продолговатыми интенсивными лучами. А когда собираешься на природу с ночёвкой? Вдали от цивилизации, удручающего шума машин и суетливого города: только палатки, тянущееся к звёздному ночному гобелену пламя костра и вечнозелёный лес, чарующий своей красивой гущей. Не прекрасно ли? Нюансы выхода на природу тоже существуют. И самый что ни на есть минус — насекомые. Противные насекомые, из-за которых первым делом отпадает желание ехать за пределы города в зелёный мир. Проснёшься наутро в палатке, увидишь, как по нейлону где-то в уголке лезет плетущий свой тончайший шедевр паукообразный — засуетишься, как ужаленный, в одно очень болючее место. И всеми любимый туалет, к которому живущие в городах привыкли в керамическом виде. Удобные, с тёпленькой подкладкой... А на природе разве что в кусты справлять нужду. Колючие кусты. На которых во всей своей красе живут маленькие ребята, способные доставить неприятности. И, конечно же, спешно метать голову из стороны в сторону в надежде, что тебя никто не видит, пока устраиваешься в кустах. А интернет? В такой глуши его редко поймаешь. И вообще, в современном обществе выходить на улицу без телефона или интернета как минимум странно. Однако, если всё же отбросить вышеперечисленные минусы, то выезд на природу окутает тёплыми воспоминаниями, которые надолго засядут в голове. От которых захочется побывать там ещё.

***

— Чимин, собирайся, мы едем на озеро с ночёвкой! — Мам, я не хочу! — только услышав про выезд на природу, так ещё и планируя остаться там на день, негодующе кричит сидящий за компьютером Чимин из своей комнаты. Мама зашла к нему, взвесив под нахмуренными бровями полный надежды взгляд, настаивающий на том, чтобы сын всё же поехал. — Поедет и твоя лёля. Разве не хочешь повидаться с ней? Вы уже давно не виделись, вообще-то! — Ну ма-а-а-ам, — свернув игру в трей, Чимин повернулся к ней, чтобы поговорить лицом к лицу. — Просто ты знаешь, что я всё равно не буду купаться. Мне нет смысла ехать. — Ничего, ножки помочишь. На солнышке позагораешь, а то вон какой бледнючий со своим компьютером стал. — Сколько раз говорить, что мне нравится быть таким! — надул губы Мин и, насупившись, вновь уткнулся в монитор. — И вообще, загорают мазохисты. — Куплю тебе лимонада? Чипсиков сырных? — не сдаваясь, она пытается бросить приманку. — На пляжике с девчонками познакомишься. Только аккуратнее, а то мне ещё рано становиться бабушкой! Щёки парня намазались багровым оттенком, поскольку он не в восторге от подобных тем. Всегда становится из-за них смущённым. Он вообще не понимает, зачем мама в очередной раз говорит ему об этом. — Х-хватит! Не буду я ни с кем знакомиться, а уж тем более то, что ты сказала... И я уже предупреждал, что никогда ни в кого не влюблюсь. — Да-да. Я уже поняла, что ты женишься только на своём компьютере. Чимин осчастливил мать любезной улыбкой, подтверждающую её слова. — Ладно, я пошла собираться, — она ступила за порожек, но пока не ушла, потому что не договорила. — Жаль. Мы собираемся вот так раз в год, а ты даже поехать не хочешь. А они были бы рады тебя видеть. Она оставила сына в покое. Чимин играл, не смея оторвать глаза от монитора, пока разговаривал с пытающейся уговорить его мамой, но как только она вышла, он погрузился в глубокие раздумья, опустив веки. Задумался так, что напрочь позабыл об игре. — Чёрт..! Проиграл, — прошипел Пак, глядя на проигрышную надпись посреди монитора. Тут же закрыв игру и потянувшись до кнопки питания, он закричал: — Я поеду, мам. Всё-таки встреча с родственниками ему важнее, чем наскучившее времяпровождение в просторах интернета, где он зависает каждый день, делая одно и то же. Может, эта поездка поможет ему хоть как-то развеяться и освежить впечатления о природных местах.

***

Чимин и его мама уже выехали за город, по дороге оставляя за собой лишь тонну хорошего настроения. Внутренности Пака сильнее насыщались предвкушением. В голове проносились воспоминания о прошлых поездках. Ото всех веяло приятным вайбом. Особенно посиделки возле костра заполняли мысли ласкающим лёгкие чувством. А ещё Чимин рад, потому что ему взяли вкусняшек. С ними он точно скучать не станет. — Как долго нам ехать? — нацепив тёмные очки, на которые чуть свисала чёлка бронзового оттенка, поинтересовался Пак, разглядывая обворожительные луга, вслед за которыми образовывались пастбища. — Полтора часа где-то. За это время сын с матерью разговорились. В основном вспоминали былые времена и хохотали над смешными моментами. Вот так беззаботно смеяться с мамой и видеть её улыбку — для Пака самое ценное. — Кстати, а кто там ещё будет, кроме нас и лёли? — Чимин спросил об этом спустя полчаса. — Моя подруга и её муж. — Вот как... Надеюсь, они не с детьми. А то орать ещё будут, весь отдых испортят. — Ну, с ними сын. Но он уже взрослый. Такого же возраста, как ты. Внизу живота накатила огромная смесь страха и адреналина, гребущая за горизонт. Именно это хотелось услышать меньше всего. Чимин ненавидит, когда вместе с ним на природу выезжают другие дети. Особенно, когда эти дети его сверстники. И когда они вообще не знакомы ему. Тот факт, что он не сможет обеспечить себе полную свободу действий из-за них — только подогревает беспокойство. Потому что в окружении более старших людей ему всегда было комфортнее, чем со сверстниками. Он и сам не знает, отчего так происходит. — Почему ты мне сразу не сказала, что будут ещё дети, кроме меня? — в голосе Пака заметалась тревога, не желающая успокаиваться. — Чимин-и, ты чего так распереживался? Сынок у них хороший, воспитанный. Так что вы подружитесь! Уткнувшись в окно и подперев ладонью подбородок, парень окунулся в раздумья. Раздирающие от паники раздумья, как теперь быть с этой поездкой. Сущность интроверта всегда берёт верх над ним. Та сущность, что не желает заводить новые знакомства и находиться рядом с незнакомцами в принципе.

***

Чимин с матерью приехали на место назначения. Неподалёку припарковавшись рядом с машинами родственников, теперь пришло время поздороваться со всеми. Но Пак не спешил выходить в отличие от его мамы, которая уже во всю обнималась, всех приветствуя. — Выходи, Чимин, поздоровайся, — мать выглянула в окно автомобиля с противоположной стороны, кидая взгляд на сына и подзывая его. Отказаться было бы глупо — зачем тогда вообще приезжал. Поэтому он, ничего не сказав в ответ, вышел. Идя неспешным шагом, парень искоса высматривал того самого сына маминой подруги. Хотелось сразу понять, как он выглядит и что из себя представляет. Вдруг он тот ещё красавчик? Чимину бы не очень хотелось находиться рядом с каким-нибудь красавчиком. Все красавчики по его мнению — слишком развязные особы. Почему-то рядом с такими чувствует себя по-дурацки. Иногда он думал, что это своего рода боязнь выглядеть как-то глупо перед ними, такими красивыми. Проходя дальше, к столам и стульям для пикника, где на сегодня поселились его родственники, Чимин вёл себя робко. А небо жило своей жизнью. В нём парили ватные облачка, над которыми простиралось розово-оранжевое полотно. Колышущиеся от тёплого ветерка ели только дополняли сказочную картину, созданную матушкой-природой. — Ой, Чимин-и! Я тебя совсем не узнала, — лёля Чимина обняла своего племянника, ласково чмокнув в голову. — Такой большой мальчик уже стал. — Привет, лёль, — мило улыбается Пак, спрятав руки за спину. Он также поздоровался и с другими близкими. Правда, того сына, про которого говорила мама, он так и не увидел. А Чимин только обрадовался, потому что в голове посеялось зерно надежды, что тот всё-таки не приехал. — Пойдёшь купаться? Вода такая тёплая, грех не искупаться в такую чудную погодку, — спрашивает Чимина его лёля. Но юноша отнекнулся. Заметив свободный стульчик, Пак плюхнулся в него. Рядом с закусонами. Там же лежали фирменные обожаемые Чимином рулетики его лёли. Но начать решил с горячих бутербродов, состоящих из нарезанных кубиками помидоров и докторской колбасы, пропитанной плавленным сыром сверху. Та ещё вкуснятина. Чимин заметил, как всё внимание его мамы заняло общение с теми, кого она давненько не видела. Так что про своего сына она забыла. Не желая терять времени, Пак твёрдо решил, что насладится этой поездкой сполна. Какой бы она ни была. Но для начала следует перекусить. Неподалёку от периметра, занимаемого им и его родственниками, на цепях висели две плетёные кресло-качели. После перекуса он понял, что пойдёт на одну из них. Потерявшись в гастрономическом наслаждении от сочного бутерброда, Чимин совсем позабыл о причине дискомфорта в животе — том самом сыне. А тем временем к их территории стал подходить незнакомый ему парень. Этот парень, очевидно только что вышедший из воды с оголённым торсом, по рельефу которого стекали капельки прозрачной жидкости, и мокрыми средней длины волосами, покоряющие изысканным цветом корицы, стал виновником шокированного выражения лица Чимина. И будоражащего чувства в сердце, которое затем спускалось вглубь живота. Пак отвёл глаза. Стал водить ими в любые стороны, но только не в ту, где находился тот парень. Красивый, зараза. Это тот самый сын маминой подруги? Он всё-таки здесь? — расспрашивает сам себя Чимин, нервно доедая вкусный бутерброд. — Как вода, Чонгукки? — обратила внимание мама пришедшего на него. — Хорошенькая. Я бы ещё поплавал, но так устал, — мягко посмеялся Чонгук, встряхивая влажные волосы кистью руки. — Скоро будем шашлык жарить. Так что нагулял бы ещё аппетита, — обращается мама Чонгука к сыну, тянущемуся к рулетику из листа салата. — Ну, — смакует рулет Чонгук, затем облизывает пальцы. — Вообще-то мне ещё есть, чем заняться. — И чем же? — Секрет, — ухмыляется Гук. — Ладно, я пойду накину что-нибудь, а то прохладно. Гук прошёл мимо отвернувшегося Чимина, окидывая его изучающим взглядом. Когда он ушёл за машину, Пак судорожно проглотил накопившуюся слюну, всё ещё ощущая сладковатый привкус от прошлой закуски.

***

В вечернем небе выросла полная луна. Стемнело совсем чуть-чуть, но она уже тут как тут: радует своим появлением. Сидя за столиком, Чимин любовался обольстительным видом на озеро, на соседнем берегу которого вытягивался точно такой же зелёных оттенков лес, защищающий собой великолепные горы. Все взрослые ушли на прогулку в лес, один Чимин только остался. Надо же хоть кому-то сторожить место. А он и не против — ходить куда-то совсем не хочется. Есть желание только сидеть и дышать незаменимым ароматом, присущему лесу. Парень наслаждался одиночеством. Только он, лес и шуршание листочков. Пока никого нет, он и прожаренного шашлычка успел поесть. И лимонад выпить. И на качели побалдеть. В общем, по мнению Пака всё проходит прекрасно. А ещё его радует то, что больше Чонгук не появлялся. Перед тем, как поехать сюда, Чимин закачал себе на телефон пару видео его любимых летсплейщиков. Специально искал те, которые длятся около часа, чтобы скоротать время до ночи. А когда уйдёт спать, то будет слушать музыку. Всё продумал — в конце концов, не первый раз ездит в глушь. Неподалёку были слышны голоса других отдыхающих людей. Были даже те, кто на всю врубал песни и веселился под них с компанией. Пока Мин, воткнув в уши беспроводные наушники, смотрел второй по счёту ролик по недавно вышедшей хоррор-игре, он искоса заметил приближающийся силуэт. Поставив видео на паузу, Чимин старался сосредоточиться на звуках вокруг него. И на том, кто сел напротив. Это Чонгук, голый торс которого уже скрывала тёплая толстовка. Оставшись с ним один на один, Чимин, поджав губы, занервничал. Он не может чувствовать себя нормально, когда наедине с кем-то. Особенно, если это незнакомый ему человек. Пойти куда-то сейчас было бы странно с его стороны. Он сам так решил. А вдруг, отлучившись сейчас, Чонгук подумает, что Чимину неприятно с ним сидеть? Пак не имел желания так поступать с ним. Всё-таки он ничего не сделал, чтобы как-то презирать его. Чимин просто продолжил смотреть видео дальше, в это время желая, чтобы взрослые поскорее вернулись. Чтобы рвущее на части от неловкости молчание закончилось. — Гм. А где все? — совершенно внезапно для Чимина начал диалог Чонгук. У Пака не было причин не отвечать ему. Разговаривать с ним он, конечно, не планировал, но раз уж так вышло, пришлось ответить. — Они ушли на прогулку, — медленно подняв голову с дисплея на парня, объяснил Чимин. — Забрав с собой всё пиво? Ах, надеюсь, они смогут дойти обратно, — с усмешкой выдохнул Гук. Очевидно, что парень захотел хоть как-то разбавить тягостное молчание, пошутив. Чимин в знак вежливости выдал лёгкий смешок, хотя эта шутка для него была не совсем смешной. — Хотя... тут немного осталось. Пьёшь? Чимин отнекнулся. Он никогда не пил и другим не советует. По его мнению, алкоголь — самое отвратительное, что могло придумать человечество. Ну, после курения, конечно. — Во-о-от как, — протянул Чонгук, положительно кивая. — Молодец. Уважаю тех, кто не лакает эту гадость. — Ты тоже? — удивлённо похлопал глазами Мин. — Ну да? — Чонгук уставился на парня, вопросительно вскинув брови, подчёркивающие его, казалось бы, идеальные черты лица. Не существует идеальной внешности — в этом Чимин был твёрдо уверен всю свою жизнь. Но веру в это жестоко разбил напротив сидящий парень, заставив поверить в то, что всё же есть. Как только их взгляды приглашали друг друга на танец, Пак сразу же отводил свой вниз. Лишь бы не иметь зрительный контакт с этими блестящими карамельными глазами. — Ничего такого, просто я редко встречаю подростков, которые не пьют, — скованно погладил затылок Чимин. — Да и в принципе людей. — Ха, понятно тогда, — Гук завернул немного жареной свинины в лист салата зелёно-бордового цвета. Удовольствие на его лице от еды было не трудно заметить. — Кстати, как тебя? — Пак Чимин, — смотря куда-то в сторону леса представился Мин. — Как официально, — усмехнулся парень. — В таком случае... Я, Чон Чонгук, искренне рад познакомиться с тобой. Пак и не думал, что Чонгук может оказаться таким дружелюбным. Не думал, что общение с ним окажется... приятным? Не думал, что с нулевой у них будут общие вкусы. Как с ненавистью к алкоголю, например. Сделав небольшую разминку шеи, Чон встал. И судя по всему, куда-то собрался. Хотелось спросить, куда он, но с чего бы спрашивать? Хотя пробивной взгляд Мина на него вынудил Гука объясниться. — Я на качели. Хочешь со мной? — Ох? — пристально смотря на него, Пак будто дар речи потерял. Смятенный вид Чимина развеялся подбадривающей улыбкой Чонгука. — Стой. А не боишься ли ты находиться со мной наедине? — Нет! — помахал руками Мин, отрицая столь глупые, хоть и от чего-то правдивые слова. — Нет, я хотел бы, просто... кто будет следить за вещами? — Тут ведь недалеко. Мы, считай, там, — Чонгук посмотрел в сторону качель, а затем снова туда, где он стоит, — а эта область будет отлично просматриваема нами. — Хорошо. Пойдём тогда. Поднявшись, Пак следом пошёл за Чонгуком. Последний оказался довольно высоким, отчего Чимин опешил. Не желая уступать ему по росту, он всячески старался вытягиваться на максимум или даже вставать на носочки, чтобы быть с ним хотя бы на равне. Дойдя до двух подвесных качелей, парни затем уселись в них. Качели эти специально висели с видом на синеватые горы. Те, что вырастали за озером. Чтобы можно было наслаждаться столь роскошным видом, пока качаешься. Идеальное место для решения душевных терзаний. Больше они не говорили. Молча раскачиваясь, было слышно только стрекотание сверчков, что запрятались в травинках, и шелест поднявшихся высоко вверх елей. Но и поскрипывание качелей из-за трения не давало забыть о себе. Плавно поворачивая голову на Гука, Чимин вскоре засмотрелся на него. Сам не понял — зачаровал, так зачаровал. Легально быть таким красавчиком? Взгляд его Чонгук поймал сразу. От неожиданности это было или же от чего-то другого, однако в чиминовом сердце запели цикады. — О-ой, — встрепенувшись, Чимин отвернулся к сумеречному небу, на котором рассыпались звёзды. Точно крупинки сахара. — Тут небо такое классное, да? Поперёк носа, да и на самих щеках Пака разлился арбузный цвет. Это было заметно. — Классное. Да, — проговорил Гук, заинтересованно глядя на парня. — Тебе жарко? — Гм? С чего взял? — подняв уголки губ, он всё ещё смотрел вверх. — У тебя лицо покраснело. Пьянящее чувство раздирало лёгкие, разливаясь вниз и затевая круговорот по животу. Чимин почувствовал подобное впервые. Приятное обескураживающее чувство, от которого хотелось быть уязвимым. — Покраснело? — Мин приложил руки тыльной стороной к щекам, сдерживая поток внезапных чувств, из-за которых немного трясло. — Может, это от холода? — У меня где-то была куртка, — Чон уже было хотел отправиться за ней, чтобы отдать замерзающему Паку. — Нет, нет, стой! Я в норме, — останавливая его, он надеялся остановить и непонятную дрожь изнутри. И откуда она только взялась? Неужели и правда из-за холода? Вот только холодно-то совсем не было. — Ну... Окей, — Чон сел обратно. — Если что говори. Моя мама взяла столько, что на всех хватит. Стоило Чонгуку улыбнуться, как Чимин взвинтился от этого. Теперь, почему-то, находиться с ним стало комфортно. Захотелось узнать о нём больше. — А ты... откуда? — приступил к подробному знакомству Мин. — Со столицы. — О, а почему здесь? — Там нет такой природы. Нет таких замечательных пейзажей, как тут. Знаешь, это будто всё с картинки. У нас, в основном, искусственные растения кругом. А тут, — подняв голову вверх и оголив шею, Гук прикрыл веки и затяжно вдохнул благоухание цветов, — идеальное место для отдыха. Место, где ты один на один с великими стихиями. Спокойный тембр Чона тянул в плен сильнее. Тот плен, из которого выбираться вовсе желания не было. Пак изучал его профиль досконально. — Эй, Чимин. — Да? — заворожённый Пак был весь во внимании. — Если продолжишь на меня так смотреть, я подумаю, что нравлюсь тебе, — Чон украдкой перевёл на него взгляд, усмехнувшись. — Ах, я, — Мин застенчиво склонил голову, сильнее впившись пальцами в цепи качели. — О, смотри, какой красивый вид! Сфоткаешь меня? — Ч-что? Чонгук схватил Пака за запястье и побежал вместе с ним на побережье. Среди бушующих на небе звёзд одно только полнолуние ложилось на волнующееся озеро, создавая точечные блики, которые, в свою очередь, двигались вдоль прибоя. Парень вручил Чимину свой телефон, а сам подходил ближе к воде. — Я готов! — Хорошо! — открыв камеру, Мин фокусировал его. Когда тот стоял лицом к озеру, распахнув, как птица крылья, руки, то перед тем, как сделать снимок, Пак задумчиво пялился в дисплей. Вид, будто бы с картинки, говоришь? Это ты, как с картинки, — вздыхает Чимин, нежно улыбаясь. — Всё? — А? А, нет, подожди! — Пак быстро пришёл в себя, развеяв лишние мысли. Фотография вышла прекрасной. — Вот теперь всё. Чимин подошёл к нему ближе. Стоя рядом друг с другом так, что их пальцы могли невзначай соприкоснуться, они смотрели куда-то далеко-далеко под шум бьющейся воды о берег. Чон решил сфотографировать и само небо, пока оно не утратило всю свою красоту. Под их ногами вода образовывалась в пенку. Посмотрев вниз, Чимин заметил, что в мокром песке барахтается какой-то жук, издавая стрекоту. Он испугался так, что отступил назад, спиной прильнув к груди Чонгука, с растерянным возгласом. Всегда боялся какой-то живности, пусть и знал, что они боятся его сильнее, чем он их. — Всё окей? — придерживая его талию, глаза Чона потерялись в беспокойстве. Ощущая жгучее касание в области талии даже через одежду, скулы воспылали огненным цветом сами. А колени содрогнулись. Пак чуть ли не оказался на песке, но быстро взял себя в руки и этого не случилось. — Прости, там... Там просто что-то есть..! — он отошёл за спину Гука. Подальше от насекомого. Хватило лишь мысли об этой противной букашке, как по всему телу кожа становилась гусиной. В отличие от него Чонгук не был таким трусишкой. Заинтересованный Чон присел на корточки, чтобы поближе разглядеть причину возникшей паники у Чимина. И он без какой-либо брезгливости взял бедное насекомое, что пыталось перевернуться на лапки. — Это же цикада! — голос Чонгука наполнился безмерным восхищением. С точно таким же чувством он взглянул на парня, показав насекомое. — Ци...када? Приблизившись к Мину, Гук положил цикаду в ладони. Улетать насекомое пока не хотело. — Офигеть, я их видел только на фотографиях! — со сверкающими от упоения глазами он смотрел на цикаду, как на что-то невообразимое. Чимин перевёл взгляд с насекомого на парня. Ему хотелось улыбаться точно так же, как и он. Правда, когда цикада напрягла свои мембраны, начав издавать вибрирующий громкий стрекот, получилось только содрогнуться от неожиданности. — Вау! — чувствуя трепетание в ладонях, смеётся Чон. Так же легко и беззаботно, как смех ребёнка. — Хочешь подержать? Это так щекотно. — Нет. Она слишком... большая какая-то. И страшноватая, — пусть Мин и отнекивается, голова его всё же тянулась к источнику стрекотания. Из-за интереса. Взмахнув крылышками, которые двигались так же быстро, как падающая звезда, насекомое метнулось по воздуху прочь, распевая арии на всю зелёную страну. — Ну вот. Улетела, — выдохнул Гук, поджав расстроенно губы. — Могла бы ещё немного порадовать нас своей красотой. Я вообще-то спас тебя! — непонятно зачем крикнул Гук улетающей цикаде. Сопровождая взглядом улетевшую цикаду, Чимин томно произнёс: — Всё прекрасное всегда почему-то быстротечно. Опустив на него взор, Гук ласково улыбнулся. — Тогда мы должны больше ценить прекрасное, пока оно рядом. Потупив глаза, Чимин смущённо заулыбался в ответ. — Мальчики! — позади раздался голос мамы Чимина. Она вернулась вместе со всеми. Парни обернулись на источник голосов. Чонгук приветливо помахал им, интересуясь: — Как погуляли? — Ой, знаете, погодка такая чудная! Прям хорошо походили по лесочку, — чиминова мама выразила весь свой восторг. — Уже так темно стало, вот мы гулёны, — сказал кто-то из взрослых. — Да не говори. Надо бы костёр разжечь. Чонгукки, Чимин, идите сюда, нам нужна ваша помощь! Перед тем, как пойти, парни молча окинули друг друга взглядом. По их поведению было видно, что они совсем не хотели расходиться. Но пришлось.

***

Шёл третий час ночи, а взрослые всё ещё сидели возле костра, общаясь о своём. Палатки скучали в одиночестве. Кроме той, которая принадлежит семье Чонов. Из всей их семьи только Чонгук пошёл спать. Чимин тоже отправился спать, но только в машину. В палатках он уже давно перестал ночевать — неудобно там, да и холодно. Но основная причина кроется в дурацких насекомых, конечно же. Опустив сиденья и постелив бельё на надутый матрас, его мама сделала так, что внутри было похоже на обычную двуспальную кровать. С тех пор, как Чимин впервые поспал в машине, он спит там всегда, когда выезжает куда-то с ночёвкой. А его мама, наоборот, спит в палатке. Считает, что со сном в палатке на природе ничего не сравнится. Разложившись во весь рост и укрывшись пледом, Пак смотрел то видео, которое он не досмотрел ещё вечером. Решил, что досмотрит это и потом только спать. — Чонгукки, ты чего не спишь? — один из его родителей поинтересовался у сына, вдруг вылезшего из палатки. — Да так, — протирает заспанные глаза Гук. — Приспичило что-то. Пялясь в дисплей, заставляющего глаза чуть слипаться, Чимин почувствовал что-то неладное. Может, это из-за хоррора, который он смотрит? Так ещё и темень вокруг. Хотя благодаря звёздам и луне, что освещали не только небо, но и землю, позволено хотя бы немного ориентироваться в пространстве. Кто-то постучал в окно. Сначала Пак думал, что это в видео, но когда он перемотал чуть назад, этого стука уже не было. Сняв один наушник, он начал оглядываться по сторонам. И увидел слева от себя чей-то силуэт. Чимин отскочил назад в ужасе. Он хотел закричать, но подавил голос, прижав рот ладонью. В окно ещё раз постучались. — Эй, Чимин? Я видел включённый экран. Только после этого стало понятно, что это всего лишь Чонгук. Пак облегчённо выдохнул, расслабив мышцы. Потом открыл ему. — Почему ты не спишь? — смотрит недоумёнными глазами на него Чимин. — Да вот что-то не спится... — Хм. Слушай, а ты любишь хорроры? — Хорроры? Обожаю. — А если это игры? — Я любые хорроры люблю. А что? — Залезай. У меня есть парочка видосов. — Оу, а ты не против? — Нет, с чего бы мне? Тут много места, — подвинувшись назад, Пак хлопает по месту рядом с собой. — Ха. Ладно, — скинув с себя кеды, Чон залез в машину. Около часа парни смотрели ролики. В итоге они досмотрели всё, что закачал себе Пак. — Ну и, как тебе? — расслабляясь в потягушках, Чимину было интересно, что думает Чонгук о просмотренном. — Знаешь, я даже ни разу не дёрнулся, — довольный собой Гук, лежа на животе, подпёр ладонью подбородок. — Да я тоже! И вообще, в последнее время ничего годного нет. Под такие хорроры только засыпать, — Мин убрал почти разрядившийся телефон в карман. — Да-а? Я видел, как ты вздрагивал. — Тебе... тебе показалось, — отчеканил Пак и лёг на спину, сложив руки на живот. Чонгук покивал в знак понимания. Понимания того, что тот не хочет признаваться. Повисло молчание. Больше никто ничего не говорил. Так они пробыли пару минут. — Слушай, а ты когда уезжаешь? — отводя взгляд куда-то в сторону, Чимин всё-таки решил спросить о терзающем вопросе. — Думаю... В конце лета. Мы сюда приехали чисто отдохнуть. — Вот как, — надувает губы Пак. От этой новости он, похоже, немного расстроился. — На самом деле, это лето последнее перед сдачей диплома. И мне, если честно, немного страшно, — выдохнул Чонгук, улегшись на спину. — Понимаю. У меня тоже, — обречённо высказался Чимин, не желая даже думать об учёбе. — Ты на третьем? — Да. — Надо же, — усмехается Гук. — Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что ты ещё школьник. — Недалеко ушёл, — прикрыв глаза, Мин поднял уголки губ. — Я был бы только рад вернуться в те времена, когда из всех забот была одна домашка. — Знаешь, я не думал, что у нас будет много общего. — Я тоже. Не думал, что... — повернувшись к нему лицом, Чимин слегка потупил веки, — мы так похожи. — Мне это нравится, — Чон перевёл на него взгляд. — А тебе? От сказанного Пак растерянно вскинул на него брови. Потому что хотелось сказать то же самое. — И мне... — вполголоса произнёс он, пока их глаза назначили друг другу встречу. После романтичного вглядывания друг на друга, парни сами не поняли, как погрузились в поцелуй. Тот поцелуй, от которого тело Пака становилось податливым. Губы партнёра настолько жгучи и мягки, что хотелось полностью отдаться ему во власть. Трепещущая волна наслаждения накатывала с огромной скоростью, заставив ощутить экзотическое чувство. Которого Пак никогда не испытывал прежде. Именно сейчас хотелось забыть обо всём на свете, лишь бы сжаться в объятиях этого парня и потеряться в сказочном взрыве чувств. Чтобы утонуть в нарастающей страсти, точно в зыбучих песках. Тягучая и пульсирующая жажда снизу живота вынудила Чимина подать голос. Его сердце трепыхало как бешеное. Будто вот-вот оно вырвется наружу. Страстно лаская его язык, Гук навис над ним и сплёл их пальцы воедино. Крепкий замок из их рук порождал пекло, которое затем стреляло в плоть. Оказавшийся сверху вынудил оказавшегося снизу выгнуться в спине. Это произошло непроизвольно. Чимин проникся дрожью. Но эта дрожь возникала не от страха, а от желания выплеснуть смешавшиеся чувства. Отстраняясь друг от друга, чтобы дыхание хоть немного нормализовалось, лишь тонкая паутина растягивалась между ними. Пак откинул голову назад, жадно вдыхая воздух, пока его грудь активно прыгала — то вверх, то вниз. — Ты классно целуешься, — облизывается Гук, вжимая его ладони в надутый матрас. — Кто тебя научил, признавайся? — Вообще-то, — судорожная одышка у Чимина не прекращалась. А ощущения снизу только усиливались. — Т...ты первый. — Воу. Я... польщён? — игриво посмеялся Чонгук, отпустив его. Впиваясь пальцами в свои волосы и прерывисто выдохнув, Чимин задрал чёлку наверх. — Получается, ты девственник? Пак смущённо накрыл глаза рукой, робко кивая. — Интересно. А давно тебе мальчики нравятся? — губы Чона приблизились к его шее. Из-за щекотания в этом месте, Пак сковал ноги вместе, а по телу прометнулась дрожь. — Д-да... Давно, — Чимин прикусил нижнюю часть губы от горячего дыхания партнёра. Но отталкивать его совсем не хотелось. Наоборот... Больше ничего не говоря, Гук приподнял нижнюю часть его толстовки и, спрятав под неё голову, стал целовать живот. Мин от шока издал громкий стон, отчего сразу же запечатал свой рот двумя руками. — Чон...Чонгук! — смятенный Пак взглянул на парня. — Н-нас могут услышать! Или... придёт мама и застукает прямо- Его речь резко переменилась на тихое скуление. Потому что Чон дотронулся до его затвердевшего соска. Не имея возможности сопротивляться блаженной истоме, Пак снова откинулся назад. Он чувствовал, как сосок постепенно становился влажным. Прямо как он сам. Вынырнув сверху из одежды, Чонгук встретился лицом к лицу со взволнованным Чимином, всё ещё прижимающего ладони ко рту. Хорошо, что Гук одет, иначе Мин сошёл бы с ума при соприкосновении их оголённых тел. Одной лишь рукой Чон захватил его руки и опустил их для доступа к губам. Они снова окунулись в поцелуй. Долгий, напитанный безумной страстью. Чонгук специально заткнул его рот своим, чтобы тот был тише. А тише потому, что коленкой уже потянулся к его паху. — Мгх! — от потрясения Чимин округлил глаза, ведь там, снизу, ему даванули. Отчего и возникло острое чувство. Приятно-острое. Обволакивая его шею руками, Чимин выбрался из поцелуя и прижался лицом к нему. — М...мне страшно, — вполголоса уговаривает Пак закончить. — Давай прекратим, нас могут запалить..! — Да не запалят. Они далеко. — Но могут прийти... — И почему же они должны прийти сюда посреди ночи? — усмехается Чон. Пак задумчиво потупил глаза, не зная, что ответить. — Расслабься. Мы сделаем всё, как надо. Ты же хочешь? — Я... — Чимин поджал губы. Он совсем не знал, что тот подразумевает под «как надо». От этого было страшно. Но в то же время хотелось узнать. — Я не знаю. Это... больно? Гук умилялся его реакции, приглушённо усмехаясь. — Чимин. Расслабься. Доверься мне, хорошо? В ответ Мин покорно покивал, успокоившись. Но он и подумать не мог, что всё так далеко зайдёт. Не думал, что незнакомец, который по итогу нависает над ним и нежно расцеловывает, оказался тем, в кого он, совсем не влюбчивый, всё-таки влюбился. Он сильнее обвил его руками, пытаясь сдерживать будоражущую дрожь во всех органах. То снизу, то сверху — глубокая пульсация не прекращалась ни в одной из сторон. Положив руки ему на таз, Чон стал медленно раздвигать его бёдра. После умело подбросил их на свои, отчего Пак звучно проглотил скопившуюся слюну. Если сейчас он чувствует себя превосходно, то что будет потом? Он был полон предвкушения. Чон, выбравшись из толстовки, задрал чёлку наверх, хотя она, такая непослушная, всё равно падала вниз. Сложив руки на его бёдра, он тягуче поглаживал их, постепенно добираясь до шнуровки на поясе. Развязывая её и уже приступая к тому, чтобы снять с него весь низ, он чувствовал, как ноги Чимина непроизвольно сжимались. Однако перед тем, как приступить к самому главному, Чон решил сменить позу. Он взял Пака за руки и притянул его, посадив на себя. Мин не мог сдерживать себя, когда чувствовал горячие прикосновения на своём теле. Лишь от этого он уже был готов вылить поток страстных чувств. Тяжёлое дыхание Чимина только сильнее возбуждало Чонгука. Медленно залезая пальцами внутрь его спортивных штанов сзади, Гук нащупал напряжённую мягкую часть его тела. Дыхание Пака участилось. Он больше не мог терпеть. Подняв голову вверх, его голос наполнялся единым продолговатым стоном в перемешку со скулежом, а тело поддалось мимолётным судорогам. Быстро среагировав, Гук обхватил его затылок и прижал к себе, вовлекая в поцелуй. Чтобы приглушить звук. Чимин устало откинулся назад, пока его мучала прерывистая одышка. — Да уж, — выдыхает Чон, а после его губы расплываются в усмешке. — Не думал, что ты такой чувствительный. — Прости, — томно проронил Пак, испытывая стыд. Вновь нависнув над ним, Чонгук пробивал его своим взглядом, изучая милую физиономию. Посмотреть на него в ответ Чимин не мог. Слишком стеснялся. — Но для нашего первого раза неплохо, что думаешь? — оскалил зубы в улыбке Чон. — «Нашего»? П-подожди, «первого»? — Пак удивлённо похлопал глазами, не понимая, что он имеет в виду. Хотя может и понимает, просто хочет конкретного объяснения. — За первым всегда следует второе. Разве нет? Воспылав от возникшего наплыва странных чувств в груди, Чимин хотел скрыть лицо, чтобы его никто не видел. Но мягкий поцелуй в лоб от Чонгука мгновенно успокоил. — А насчёт «нашего»... Я думаю, ты мне нравишься, — Чонгук лёг рядом. От признания сердце Чимина в следующие секунды задёргалось в бешеном ритме. — Иначе я не могу объяснить, почему мне хочется больше узнать о тебе. И не хочется отпускать... — он нежно взял его за руку и приподнял вверх. Наблюдая за их сплетёнными руками, что образовывались силуэтом в ночном пространстве, Чимин наконец осознал. Осознал, что, сколько бы не обманывал себя — он действительно втрескался. И это произошло с первого взгляда. — Знаешь, что самое странное? — спокойным тембром задал вопрос полный уверенности насчёт своих чувств Пак. — Гм? — Я чувствую то же самое. Парни встретились взглядами, испытывая передоз эндорфина. И, одарив друг друга радостными улыбками, теперь они убеждены, что эта поездка самая лучшая в их жизни. А их встреча — лучшее, что с ними когда-либо случилось.